Укради моё сердце

     В расцвете своей молодости Чха Ыну хотел достигнуть максимальных высот и почти не оставлял себе времени на отдых. Он ценил выходные, свободные вечера, ибо это была настоящая роскошь в столь загруженном графике. Однако вчерашняя ночь, как раз одна из таких бесценных, была безжалостно потрачена на просмотр социальных сетей, клипа и фанкамов. Ыну поглощал всевозможную информацию об айдоле Moon, как какой-то турбо пылесос. Клип песни «Прощай» вызвал в нем табун мурашек, пронизанный творчеством, своеобразной атмосферой и глубоким, прекрасным вокалом. Это был не тот клип, который легко приняло бы большинство, но настоящие профессионалы и ценители искусства безусловно оценят задумку.

Фанкамы Мунбель подвергались критике: кто-то говорил, что она кричит, а не поет; кто-то критиковал рэп, утверждая, что девушка съедает некоторые слова и слабо чувствует ритм; ее называли холодной и стервозной из-за колкого взгляда, вшитого в ее личность с самого рождения; писали, что танцевальные навыки айдола слишком слабые для соло артиста. Сей шквал критики пробуждал в Чха бунтарский дух. Он видел в Мунбель настоящий кладезь талантов и безграничный потенциал к росту. Среди волны негативных комментариев изредка проскальзывали положительные, с коими мужчина охотно соглашался, яро кивая головой. Он ни разу не взглянул на свое выступление. Это было наименьшим, что интересовало его этой ночью.

Ыну никак не мог объяснить своего странного, неконтролируемого интереса. Был ли это азарт фаната, задетые струны творческого или что-то более тонкое и личное, настолько хрупкое и едва осязаемое, что сама мысль о чувствах вводила его в ступор. Чха однажды уже шагнул в эту сторону, но в очередной раз ошибся. Не стоит торопиться. Лишь с одним фактом он безоговорочно смирился — ему не все равно на Кан Мунбель. Она не просто знакомый, но и не кто-то близкий, и эта загадочная позиция, которую он не мог определить, переворачивала сердечный ритм с ног на голову.

Часам к одиннадцати дня, впервые за долгое время Чха Ыну пришел в офис компании Fantagio и встретился с господином На Бенджуном. Директор восседал за своим креслом и по его лицу сложно было предсказать настроение старшего.

— Здравствуйте, господин На, как ваши дела? — поклонился актер и искренне улыбнулся.

— О, Донмин-а?! Давно не виделись, как ты? — На Бенджун поднялся на ноги и крепко обнял младшего. — Проходи, рассказывай, как твои дела?

— Я только освободился с прилета в Сеул, поэтому не обижайтесь, что не пришел к вам сразу же. — Ыну опустился на диван и оперся локтями об колени. — Вчера я видел Кан Мунбель на рождественском концерте! Если она уже выступает на таких больших мероприятиях, значит это был успешный старт?

— К сожалению, нет, — грузно вздохнул мужчина, садясь напротив актера. — Мне пришлось припугнуть организаторов выходом дорамы, чтобы они вписали имя Мун в список выступающих. Пока это убыточный проект.

— Ну, вы же лучше всех знаете, что нужно хотя два-три года, прежде чем пойдет хоть какой-то заработок. — Ыну успокаивал главного. — Ей пошло бы на пользу участие в разных шоу, либо конкурсах наподобие «Маски».

— Ты прав, — кивнул директор. — Суа занимается продвижением своей звезды, пока оставлю все на нее. Завтра состоится пресс конференция к началу показа дорамы, готов?

— Конечно, — улыбнулся Чха. — Волнительно было только в первый раз.

— Наверняка, Кан Мунбель тоже будет переживать. Поддержи ее в роли более опытного коллеги, — в кабинет постучались. Директор поднялся на ноги.

— Что ж, я тоже пойду, не буду мешать, — Ыну поклонился и вышел в коридор, уступая внимание директора одному из тренеров трейни.

Артист прошелся по зданию компании, пообщался с сотрудниками и, между делом, услышал о том, что Мун занимается в одном из тренировочных залов. К счастью, она выбрала тот, что с панорамными окнами, посему мужчина мог законно наблюдать за репетицией с коридора. Кан Мунбель занималась одна. Она танцевала в наушниках, миксуя резкие и плавные движения. Танец явно был импровизацией, поскольку такой хореографии Ыну еще не видел. Мун энергично двигала торсом и в какой-то момент резко остановилась, вытянула телефон из кармана спортивных брюк. Кажется, ей кто-то написал, потому что девушка засияла и искренне улыбнулась, попутно нажимая пальцами по экрану. Любопытство прожгло изнутри.

Мунбель обрадовалась, увидев сообщение от старшего брата. Минхо не связывался с ней почти две недели, видимо наступило время отчетов на работе. «Поздравляю! Я видел твое выступление! Глаза заболели от твоей красоты:)» — писал старший брат.

— Он как всегда, — хихикнула Мун. Замок входной двери щелкнул, и девушка автоматически подняла голову. — Здравствуйте, сонбэнним! — вздрогнула Мун. «Почему он здесь?!»

— Привет, — кивнул Чха, но Мунбель отвлеклась на зазвонивший телефон. Быстрым движением руки попросив подождать, Мун счастливо подняла трубку и отвернулась, но ее лицо отражалось в зеркалах комнаты.

— Приве-ет! У меня все отлично! Сам как? С тебя вкусняшки, ты же понимаешь, да? — широко улыбнулась Мун. — Да-да, можешь приехать ночью в общежитие! Конечно, я тоже соскучилась, — обиженно буркнула Кан. — И вообще, ты же должен был сводить меня в кафе, но на этот раз прощаю. Пока, люблю тебя! — Мун сбросила вызов и повернулась к пришедшему гостю.

— Твой парень звонил? — Чха все время стоял перед дверью, но как только телефон Мунбель оказался в кармане, прошагал поближе к ней. За эту короткую минуту его нервная система дала сбой из-за целого спектра эмоций.

— Что? — опешила Мун. В легком прищуре Ыну виднелась странная темнота. Незнакомая и пугающая. — Нет, мой брат.

— А-а, — он прикусил губу. — У тебя есть парень?

— Не-ет, — сердце подскочило к горлу. Его аура становилась более давящей, постепенно заполняя комнату. — С чего вы вдр...

— А тот парень, который в прошлый раз приезжал в общежитие ночью? — Ыну сократил дистанцию настолько, что заметил, как Мун рвано вдохнула.

— Что? Кто? — растерялась она. «Что происходит?». Почему Чха Ыну спрашивает у нее о парнях? Она чувствовала себя так, будто находится под плотным потоком света и сидит на допросе у следователя. — Не знаю. Брат, наверное?

— Точно не брат, я видел его рядом с тобой прямо перед входом в общежитие. Вроде бы он принес еду. — его низкий, бархатный голос вызывал табун мурашек.

— О Сехун, что ли?! Это мой близкий друг, — от неожиданного сценария сердце так быстро забилось и эта не регулируемая громкость сводила с ума. А вдруг Ыну услышит? Он так беспредельно близко, что его парфюм обжигал нос. — Но откуда вы знаете? Приезжали ко мне?

— Просто подвозил друга, — наплел Чха. — Что ж, — он навис над Мун, заглядывая в растерянные, большие глаза, — друг значит. Хорошо.

— С чего вдруг вас это интересует? — возмутилась Мунбель, отшагнув назад. Она явно проигрывала в этой битве, потому что армия мужских феромонов душила горло.

— Ты мне лучше скажи вот что, почему ты разговариваешь со мной на «вы»?! Мне казалось, раньше мы общались намного ближе, — Ыну продолжал напирать, ведь сдерживаемые ранее бесы неожиданно вырвались на свободу. Эти вопросы вгоняли Мунбель в краску, но он явно не собирался прекращать.

— Вы потеряли право близкого общения, — закатила глаза Мун. Она чувствовала, что внутри нее просыпается всепоглощающая ярость! Какого черта, он заявляется из ниоткуда и задает такие вопросы?! Бесит! — Ваш игнор был очень красноречивым! — Мун скрестила руки на груди и поднялась на носочки, чтобы ее колкий взгляд и акцент на отдаленное «Вы», произвели наиболее яркий эффект. Однако, Ыну не отстранился по инерции, его горячее дыхание опалило щеки. Всего пару сантиметров разделяло лицо мужчины от лица Мунбель. Она чувствовала, что вот-вот упадет и схватится руками за его пальто.

— Что?! Когда это я игнорировал тебя?! — ошарашено воскликнул Ыну. Он эмоционально заглянул в сверкающие глаза Мун, скользнул по гладкой коже и остановился на мягких губах, так напоминающих ему сердце. Страстное желание еще немного поддаться вперед и безжалостно впиться в эти уста прожигало грудь. Почувствовать вкус, прижать к себе. Вдохнуть! Мунбель заметила его пристальный взгляд на своих губах, и в животе молниеносно всколыхнулась буря. Горячее дыхание смешивалось, пробуждая румянец на щеках, опаляя кожу. «Дыши» — мысленно взмолилась Мун, чувствуя, как теряет контроль. Она прожигала светлое лицо чувственным взглядом, и в миг, когда их глаза встретились, в зал зашли люди.

Чха Ыну и Кан Мунбель испуганно встрепенулись. Безобразно короткое расстояние между ними и атмосфера, пронизанная бурей чувств, нахлынула как поток, отчего девушки неловко замялись у самых дверей.

— Извините, кажется, мы не вовремя зашли, — Рюджин почесала затылок. — Просто время тренировки...

— Походу мы все испортили! Валим отсюда быстрее, — прошептала Шин, оттягивая подругу назад, но ее шепот был таким громким, что эхом разнесся по помещению. — Извините, — учтиво поклонился девушка и ловко оттащила подругу за дверь.

— Хм, — Мун прочистила горло. Ее лицо горело, руки взволнованно цеплялись за край футболки. Ыну и Мунбель синхронно отвели взгляд в сторону, ведь произошедшее было на грани, — нам нужно заниматься, если это все, то...

— А, нет! — выразительные брови Ыну недовольно сошлись на переносице, но он быстро взял себя в руки. — Я пришел, потому что хотел предложить тебе поехать на пресс конференцию вместе. Директор попросил поддержать своего тонсэна. Если ты не против, я заеду за тобой завтра или можем встретиться здесь, как тебе будет удобно. — Он взглянул на Мун, ее прерывистое дыхание эхом отдавалось в его теле. Что на него нашло? Безумец!

— Спасибо, — кивнула Мунбель, — я справлюсь сама. Благодарю за заботу, — девушка поклонилась и отошла.

Ыну почувствовал раздражение. В чем дело? Почему она вновь отдаляется? Этот «вежливый» тон выводит его из себя. Постоянные отказы от помощи дергают за ниточки каждые нерв на его теле. Что ему еще сделать? Как сломать эту невидимую стену, которую она так тщательно выстраивает между ними?

— Хорошо, — сдался мужчина. Пока это все, что он может сделать. Его дело предложить, не больше. Вкус досады прокатился по сознанию. — Удачной тренировки, — кивнул брюнет и покинул комнату.

Сердце Мун заколотилось! Забило тревогу и его безумство описывало все ее чувства! С ума сойти! Врываться в жизнь человека и уничтожать бережно выстроенный покой — не честно! Она оперлась руками об колени, тяжело дыша и успокаивая крик души. Что за опасную игру затеял Чха Ыну? И что ей делать теперь?

***

Мун не сводила глаз со скатерти. Суета вокруг словно происходила за толстой стеной звукозащитного барьера, поскольку Кан слышала только свои мысли и ничего более. Благо дома были ее соседки, которые умудрялись веселить старшего брата Мунбель, пока она разгадывала любовный ребус.

Спасите! Почему так тяжело отказаться от своих чувств? Почему, когда ты решил, что все закончилось, жизнь преподносит подобные сюрпризы? Вопросы одолевали сознание, волнение растекалась по венам, постепенно превращаясь в масштабные переживания. Чха Ыну это самый настоящий наркотик, случайным образом попавший в организм и успешно отравивший ее спокойную, безмятежную жизнь. Все ее существо, каждый атом в теле стремился к мужчине, будто он был чем-то жизненно необходимым, родным, близким. Тем, кто мог пробудить спящие глубоко чувства, открыть ей настоящую себя, успокоить, когда страшно, и защитить, чтобы не было больно. Он казался ей панацей и отравой, чем-то невыносим и до сумасшествия притягательным. Тем, кого она не могла назвать своим.

— Каждый раз когда мы встречаемся, с тобой что-то да случается, — устало вздохнул Минхо. — Ну, рассказывай, что случилось на этот раз?

— А, — очнулась Мун, оглянувшись, она поняла, что на кухне остались только они вдвоем, — все в порядке. Не переживай. Лучше расскажи мне, как домашние?

— Ладно, если не хочешь говорить, — брат откинулся на спинку стула. Он выглядел уставшим, видимо поэтому время от времени снимал очки и массировал переносицу. — Мама не пропускает ни одной новости о тебе. Кажется, она совсем не ожидала, что ты дебютируешь, еще и так скоро. Спрашивает иногда, как у тебя дела, но никак не может позвонить сама. Знаешь же маму.

— Да, а как папа? — улыбнулась младшая. С течением времени чувство обиды потускнело на фоне новых переживаний.

— Работает. Он заедет к тебе на днях, говорит, что соскучился по своей принцессе. Родители, наконец-то, помирились, после долгого бойкота отца из-за вашей ссоры с мамой. Минджу в последнее время затих. Думаю, у него проблемы в школе. Он сильно замкнулся и никому не рассказывает в чем дело, — Минхо пододвинул коробку с кисло-сладкой курицей. — Кушай, твое любимое.

— Я рада, что никто не болеет, — Мун откусила угощения. — Больше не смогу съесть, мне с утра выступать на Music Bank. Обещаю, что после работы все съем, — сложив ладони вместе и сделав наиболее жалостливое лицо, Мунбель надула губки.

— Хорошо, главное не голодай, — Минхо растормошил волосы сестренки и мягко улыбнулся. — Ты же помнишь, что я всегда готов выслушать тебя?

— Конечно, — улыбнулась Мунбель.

— Пойду я домой, а ты ложись спать. — Старший поднялся на ноги.

— Подожди, мы же совсем не поболтали!

— Ничего страшного, я просто хотел увидеть тебя, — приобняв Мун за плечи, Минхо поцеловал ее голову. — Я твой фанат номер один и всегда на твоей стороне, ты же помнишь, да?

— Помню, — Мун крепко обняла брата. — Спасибо!