39
Паренёк лет семнадцати зашёл в квартиру и закрыл дверь, дёрнув дверную ручку вверх.
-Мамуль, я дома!
Из кухни в прихожую вышла женщина с не совсем длинными осветлёнными волосами, которой было ровно сорок лет. Она подошла к парню, обняла его за плечи и поцеловала в щёку.
-Мама, блин, опять ты помаду у меня на щеке оставила! -Парень засмущавшись.
Парень опустил голову, зарылся носом в белый воротник рубашки и начал тереть левую щёку рукой, на которой остался след от красной помады его матери. Женщина рассмеялась. Парень положил свою чёрную сумку около стены, а сам направился в гостиную. Сев на диван, он подвинулся к спинке дивана и прижался к ней. На щеке всё же остался слегка видный след от помады, и без дела мицелярной воды его матери здесь уже обойтись было нельзя.
-Чонин, солнышко, как у тебя дела в школе? -Женщина встав в дверном проёме.
-Всё хорошо, мам.
Минчэ улыбнулась.
-Пойдём кушать.
Минчэ тронулась с места и хотела уже уйти на кухню, но её окликнул Чонин.
-Мам, -Чонин тихим голосом.
Женщина снова вернулась в гостиную и улыбнувшись, посмотрела на своего сына.
-Что такое?
-Наверное, я определился с профессией.
Минчэ немного удивилась и села рядом с парнем.
-Ого. И кем же ты хочешь стать? Надеюсь, юристом, как и хотим мы с твоим отцом? -Минчэ хихикнула.
Чонин отрицательно помахал головой и сжал губы в тонкую полоску.
-Нет, не юристом. Я... я хочу быть танцором. Я хочу танцевать, а не решать что-то за людей.
Минчэ изогнула одну бровь и посмотрела на парня с вопросом в глазах.
-Может, всё-таки на юриста? Поступить можно через год, время порешать ещё есть.
-Нет, мамуль, я уже всё решил. Я хочу работать в каком-нибудь кафе и параллельно с этим быть танцором -Чонин вздохнув.
-Чонин, у тебя нет выбора. Пока мы есть у тебя, у тебя нет никакого самостоятельно выбора, решения и мнения. Мы должны решать за тебя, -голос Минчэ стал более серьёзным.
Чонин посмотрел на женщину.
-Но когда я буду совершеннолетним то я могу решать всё сам.
-Нет, не можешь. Пока мы живы, ты живёшь только по нашему решению! Вот отец с работы придёт, всё ему скажу, какого мы сына вырастили! Если бы я узнала об том, что ты хочешь стать танцором, а не юристом, в твоём детстве, я бы тебя сдала в детский дом! Скотина! -Минчэ уже крича.
Минчэ встала с дивана и направилась на кухню. Чонин поджал колени к подбородку, обхватил их своими тощими руками и уткнувшись в них, начал тихо плакать.
В квартире послышался звук ключей проворачивающихся в дверном замке. Минчэ сразу вышла в прихожую и встала на против двери, у которой уже стоял высокий мужчина лет сорока восьми.
-Ёнджэ, дорогой!
-Что такое, любимая?
Ёнджэ подошёл к Минчэ и обнял её.
-Ты хоть знаешь что мне заявил сегодня твой сын? -Минчэ громким голосом.
-Что такое?
-Он хочет стать танцором, представляешь?
-В смысле? Мы же решили, что он будет юристом? -голос Ёнджэ стал раздражённым.
-И я о том же!
Мужчина направился в гостиную.
-Чонин!
Внутри Чонина всё сжалось, когда его отец закричал.
-Какие танцоры? Ты серьёзно думаешь что это нормально?
Ёнджэ прижал голову Чонина к дивану и схватил его за шею.
-И так настроения не было, думал, что с вами хоть немножко поднимется, а из-за тебя оно ещё больше испортилось!
Мужчина всё крепче и крепче сжимал шею Чонина, что дышать было всё сложнее и сложнее. Он закрыл глаза и обвил своими холодными руками запястья своего отца.
-Пап... -хрипло сказал Чонин.
-Что не так, блять? -снова закричал Ёнджэ.
-Мне больно. Отпусти... пожалуйста.
-Мне плевать, как и тебе на то, что решать должны мы, а не ты.
После этого случая на шее Чонина долго рисовались синяки. С его одноклассниками у него были не лучшие отношения. Они узнали, что его отношения с родителями намного ухудшились. Пока синяки заживали, они часто дразнили его: "Классные засосы. Как девушку зовут? Видимо, у вас хорошая ночь была". На тебе парня теперь можно было увидеть и синяки, и гематомы. Спустя неделю родители решили уехать обратно в Пусан, оставив Чонина жить одного.
-Раз ты хочешь решать за себя всё сам, значит и живи один.
Дверь захлопнулась. Чонин скатился по стене. Из его глаз снова лились солёные слёзы. Он не мог жить один, хоть он и был самостоятельным. Хоть ему и семнадцать лет, он ещё ребёнок, который нуждается в заботе, внимании, любви от родителей. Даже сейчас Чонин нуждался в поддержке. Он не был уверен в том, что он сможет жить один.
***
-Ты ж мой мальчик... -Сынмин тихим голосом.
Его? Ну, ладно, раз уж так захотел, пусть будет его.
-Ну, получается вот так вот... -Чонин натянув улыбку сквозь слёзы.
Сынмин сидел рядом с Чонином и смотрел на него с отвисшей челюстью от шока. По крайней мере, ему казалось, что родители не могут поступить со своим родным ребёнком так.
-Йена...
Его глаза тоже были на мокром месте. Сердце Сынмина пропустило достаточно много ударов, когда он наблюдал за Чонином, которые почти уже плачет и вслушивался в то, что он говорит.
-Слушаю.
Чонин закрыл глаза правой рукой.
-Иди сюда.
Сынмин подвинулся на середину кровати и раздвинул руки для объятий. Чонин убрал руку от глаз и повернул голову к Сынмину. Он вздохнул и подполз к парню. Он снова уткнулся в его грудь, а тот лишь обнял его за плечи. Старший снова поглаживал Яна по спине. Он уже привык это делать и ему это нравилось. Хоть он и был весь разбитый, Сынмину нравилось его успокаивать. Ведь Чонин больше никогда не давался кому-либо обнять его, когда всё хорошо. Ему так хотелось расцеловать его всего, но больше, чем объятия, он сделать не мог, так как боялся. Ему так хотелось быть рядом с Чонином эти несколько лет назад. Сынмину хотелось обнять его, сказать, что всё хорошо и он всегда будет рядом с ним. Чонин доверился ему. Он никому никогда не рассказывал о своих родителях. Ему не хотелось вспоминать это, но он сделал это ради того, чтобы Сынмин знал о нём каждый кусочек его жизни. Чонин доверил ему свою жизнь. Сынмин понял, что он должен оберегать Чонина как телохранитель. Как жемчужину в музее. Он и есть целая жемчужина. Он увидел свою должность в нём. Защищать его, хранить в недоступном месте от злых людей. Любить его, в конце концов. Парню хотелось убить всех людей в этом мире, чтобы ни один не смог причинить ему любую боль. Сжечь весь мир, чтобы наконец-то любить его так, чтобы он знал об этом. Целовать его и знать, что их никто не осудит.
-Сынмин, извини меня за то, что я так много плачу перед тобой, -Чонин задыхаясь от слёз.
Сынмину самому уже хотелось плакать от слов Чонина.
-Йена, ты не должен скрывать свои эмоции. Всё нормально, -Сынмин вздохнув.
-Всё равно, извини меня.
-Я не буду тебя прощать, так как за это не стоит извиняться, -Сынмин потрепав Чонина по волосам.
Чонин отодвинулся от Сынмина.
-Я не знаю почему они отвернулись от меня, Мин... -Чонин опустил голову, -Как же я скучаю по ним... сердце на куски рвётся...
Чонин резко поднял голову и посмотрел на Сынмина. Он медленно поднёс руку к его лицу и аккуратно взял его подбородок.
-Знаешь, только сейчас понял. Знаешь кого мне напоминает твоя внешность? -Чонин буквально промурчав.
Сынмин поднял свой вопросительный взгляд на Яна.
-Ну и кого же? -Сынмин еле заметно улыбнувшись.
-Ричарда, Сынмин... -Чонин вздохнул, -либо же я настолько скучаю по нему, что вижу его в каждом человеке... Хотя, я его начал как-то забывать, как будто я болен амнезией. Я совсем не помню его внешность... точнее помню, но не настолько ясно. Намного больше я забыл его голос...
Сердце Сынмина рвалось на части, когда ему рассказывали подобные истории. Он боялся, что когда-нибудь с ним произойдёт тоже самое. Но больше всего, он наверное, боялся такую хрень уже в отношениях, как угасание чувств. Киму даже не хотелось вспоминать, что частая причина расставания это и есть угасание чувств. Ему так хотелось обнять это маленькое создание, как он видел, по имени Чонин. Сынмин его любил во всех смыслах, которые только можно было перечислить. Он влюбился в него по самые уши, что аж словами не описать.
Чонин всё так же продолжал держать подбородок Сынмина в своей тёплой маленькой ладони.
-Хён, -тихо сказал Чонин
-М?
Чонин немного приблизил своё лицо к лицу Сынмина. Он долго разглядывал его гладкую кожу. В конце концов, Ян медленно поднёс свои розовые мягкие губы к щеке Сынмина. Он задержал этот поцелуй в щёку на несколько секунд и отстранился. А у Сынмина в это же время сердце билось с бешеной скоростью, что он слышал его звучание и то, как по его венам переливалась кровь. Сынмин совсем не мог описать то, что он сейчас чувствовал. Он впал в эйфорию. В настоящую эйфорию. Ему казалось, что Чонин оставил ожог от поцелуя на его щеке.
-Лис, у тебя г..губы тёплые, -Сынмин немного запинаясь.
Чонин ухмыльнулся. Наверное, он знает, что чувствует Сынмин.
-А ты достаточно холодный. Ты замёрз?
-Да нет.
Сынмин повернул голову и поставил свой взгляд на песочные обои на стенах.
-Ты обещал меня затискать, Хён. Когда же ты исполнишь своё обещание?
Сынмин не торопился с ответом. Он обдумывал, что же ему ответить.
-Я боюсь, -Сынмин сжав губы в тонкую полоску.
-Чего? -Чонин с любопытным голосом.
Сынмин перевёл взгляд на Чонина.
-Ты ещё не до конца выздоровел. Я боюсь, что тебе опять станет плохо, когда я начну тебя тискать. Ты ещё больно хрупкий, подожди немного, когда ты полностью окрепнешь.
-Я обманул тебя тогда.
-Я знаю, но всё равно боюсь, что тебе станет плохо.
-Нуу, я так не играю. Ты сначала обещаешь, а делать не делаешь, -Чонин, прижавшись к не очень то и тёплой стене.
-Это ты не терпеливый.
Чонин вздохнул, опустил голову и закрыл глаза. И правда не терпеливый. Как маленький ребёнок, которому мать пообещала вечером купить мороженое, а он уже просит днём. Сынмин отвернул голову от Чонина и начал смотреть на маленький белый овальный ковёр, который лежал около кровати. Он всё ещё пытался отойти от этого поцелуя в щёку. Одновременно с этим ему хотелось разорваться на части от радости. Чонин поднял взгляд на Сынмина и улыбнулся.
-Слушай, я тут вспомнил, ты ещё обещал мне то, что мы вместе будем пить чай.
Сынмин повернулся к Чонину и улыбнулся.
-Ладно, так уж и быть.
Чонин улыбнулся ещё шире и похлопал в ладоши как маленький ребёнок.
-Ура. Наконец-то. Я тогда пошёл заваривать, -Чонин слезая с кровати.
Чонин быстрым шагом направился на кухню.
-Я чур буду ягодный!
-Без проблем! -доносился голос Чонина уже с кухни.