Поиск

Сердце готово в любой момент вырваться из груди. Воздуха катастрофически не хватает. Такое чувство, будто я в любой момент грохнусь в обморок. И только крепкая ладонь Рейва не позволяет мне поддаться этому чувству и потерять сознание.

Мы длинной прецессией с Виндом и Машкой в начале и заканчивая мной и Рейвом в конце, идем через коридор, в противоположную сторону от того, откуда мы с Машкой прибежали. Точно не знаю сколько мы идем, но мы поворачиваем направо, заходим в небольшой коридорчик практически без освещения, а затем останавливаемся перед совершенно обычными серыми дверями.

– Это и есть черный выход? – спрашиваю у Рейва, смотря как Винд достает из внутреннего кармана кожанки ключ карту и проводит ее по замку. Спустя мгновение дверь открывается и даже до меня долетает запах свежего ночного воздуха. Не запах, который окружал меня последние полтора часа – смесь духов, пота и алкоголя. А свежий с нотками прохлады. Словно выбравшись из горячего ада глотнуть холодного воздуха.

– А теперь разбегаемся по машинам, – говорит Фрост, оказавшись на улице. Винд закрывает за нашими спинами дверь, и только тогда я понимаю, что на улице рядом с задним выходом клуба стоят только джип, спорткар и два байка.

– Пожалуйста, – шепчу Рейву, повернув на него умоляющие глаза. – Скажи мне, что ты едешь не на байке?

Весь мой вид так и умоляет о том, что бы это не оказалось правдой.

– Прости, – с видом «Прости, но другого выхода у тебя нет», отвечает солист, и ведет меня к черному гладкому спортивному байку.

Вот черт. Я ведь еще никогда не ездила на байке. Да, это звучит довольно странно, при том, что у меня дядя профессионально гоняет на байке. Но я никогда не любила скорость, а тем более риск при езде на байке. А все из-за того, что на байке ваша гребанная жизнь зависит от маленького камешка на дороге. Как говорил один мой знакомый – камень – это твоя жизнь. И я абсолютно не готова к тому, что бы умереть.

Сегодня что все настроены на то, что бы я все больше и больше желала остаться в живых? Сначала Олька с ее бандой пришедшие после концерта, а теперь и езда с Рейвом на байке.

– А, – спрашиваю нерешительно, перед этим облизнув сухие губы. – Сколько лет ты ездишь на байке?

– Четыре, – незамедлительно отвечает солист.

– Вууух, – вырывается у меня изо рта выдох, полный облегчения. Если он четыре года ездит на мотоцикле и до сих пор жив, значит и я выживу в этой поездке.

– Итак, – доносится до меня голос Фроста. Останавливаюсь рядом с Рейвом, стоящим возле своего байка. – Рейв и Винд отвозят девочек домой, а я с Хоуком отправляемся на базу, где и будем вас, парни, ждать. Вы помните, что вам нужно делать?

– Немного пропетлять для вида, а затем отвезти их домой, – отвечает на вопрос гитариста за их обоих Рейв.

– Точно, – кивает в сторону солиста Фрост. – Вперед!

Это последнее, что говорит гитарист перед тем как исчезнуть внутри огромного джипа. Хоук садится за руль спорткара и через секунду исчезает на дороге, оставив по себе только пыль и следы от колес.

– Ну что, колючка, – обращается к Машке Винд. – Покатаемся?

– Если нет другого выхода, – безразлично пожимает плечами моя подруга. Но я то вижу, как сжались ее кулаки. Нервничает. При этом умудряется не показывать своего страха гитаристу.

– Держи, – открывает меня от разглядывания подруги садившейся за спину Винда, голос Рейва.

Поворачиваю голову, обнаруживая рядом с собой солиста, протягивающего мне черный мотоциклетный шлем.

– Эмм, – невнятно бормочу, взяв в руки тяжелый шлем, не понимая, как именно его надевать. Точнее, я знаю, как это должно выглядеть в теории, но точно не на практике.

– Ты что, никогда на байке не ездила? – выгнув бровь спрашивает брюнет. Забрав у меня шлем и надев его мне на голову, закрепляет ремешок под подбородком.

– Нет, – отвечаю, чувствуя, что меня сейчас вырвет от нервозности сегодняшнего вечера.

– Успокойся, – положив руки мне на плечи, пытается меня успокоить солист. – Все нормально. Довезу тебя живой и здоровой, окей?

– Окей, – киваю головой, смотря, как парень спокойно одевает шлем, перекинув ногу через корпус садится на байк, а затем выставляет руку вперед в приглашающем жесте. Нерешительно протягиваю ладонь и вкладываю ее в его. Подойдя ближе, перекидываю ногу через сидение, и сажусь позади солиста.

– Обхвати меня руками, – говорит Рейв перед тем, как с ходу завести мотоцикл. От испуга и рывка с силой вцепляюсь в тело солиста, обхватив его и скрепив руки в замок у него на животе.

Сорвавшись с места, Рейв выезжает из-за угла, и едет по дороге, пока я прячу свое лицо на его плече, для надежности закрыв глаза.

Из-за любимого занятия, той же работы, Эдика я довольно часто за эти годы видела, как его привозили его соперники на машине, а потом заносили нам в квартиру со сломанной ногой, рукой или челюстью. Честно, зрелище не из приятных. Или когда его привезли истекающего кровью, а на вопрос, почему его нельзя отвезти в больницу, говорили, что он участвовал в незаконных гонках за городом. И если отвезти его в больницу начнутся вопросы, приедет полиция, и Эдика первого посадят за решетку. А у него, между прочим, оказалась рваная рана на боку. Оказалось, что в незаконных гонках незаконные способы убрать соперника с дороги. И вот, один из его соперников, видимо настолько сильно хотел победить, что достал из курточки нож и порезал нашего Эдика. Того, соответственно, повезли домой, где мы пытались остановить кровотечение, пока не вспомнили, что у нас медсестра Наташа живет на этаже. В общем, она тогда ему швы наложила без анестезии, заклеила пластырем и сказала, что в следующий раз зашивать никого не будет. Слава Богу, что Эдик после того случая зарекся когда-либо еще участвовать в закрытых незаконных гонках за городом.

– Где именно ты живешь? – вырывает меня из воспоминаний голос солиста. Подняв голову с плеча солиста, поднимаю защитный экран шлема, осматриваясь вокруг. Ничего примечательного. Мы остановились в каком-то темном переулке. На заднем фоне слышно как кричат какие-то парни, девчачий смех и проклятия бабулек с первых этажей.

– А где мы? – спрашиваю, с трудом понимая, где именно мы находимся.

– На Университете, – отвечает солист.

Так, если мы на Университете, значит нам нужно развернуться к Майдану и проехать по Сумской, до моста, а затем вдоль парка и под мостом.

– Ты ведь знаешь город? – спрашиваю, немного наклоняясь к парню.

– Знаю.

– На Гагарина.

Закрыв лицо защитным экраном, солист трогается с места. Крепче вцепляюсь в парня, ощущая твердые мышцы пресса под своими пальцами. Господи спасибо за то, что на мне шлем и экран, и он не может видеть, как покраснели от смущения мои щеки.

– Ну вот мы и на месте, – оповещает меня солист, тормозя у меня во дворе. Я не решилась говорить ему какой именно дом мой, но и он решил не спрашивать.

– Спасибо, – благодарю парня, поднявшись с байка и протягивая ему его шлем.

– За что именно? – с усмешкой спрашивает Рейв. – За то что спас от жестоко настроенных блонди или за то, что живой доставил домой?

– За все.

– Тогда, не за что, – кивает парень. – Кстати, раз я тебя спас, плюс поцеловал, не скажешь мне свое имя?

– Зачем оно тебе? – вопросительно выгибаю бровь.

– Ну знаешь, со мной никогда не случалось такого, что бы девушка меня просила о помощи перед группой блондинок гопников. Так что, когда буду вспоминать, хотелось бы знать имя главной героини этой истории, а то «красивая девушка», как-то не очень звучит.

Усмехнувшись, еще раз осматриваю парня стоящего передо мной. Рейв – парень которого боготворят многие девушки не только нашего города, но и всей страны. И он хочет знать мое имя. Зачем? Что бы знать мое имя и смеяться над этой историей? Возможно? А может, что бы еще раз встретиться? Ведь он знает приблизительный мой адрес, а теперь и имя?

При мысли о последнем, в груди начинает скапливаться тепло, вызывая невольную улыбку.

– Я Алина, – отвечаю, протянув ему руку.

– А я... – начинает парень, пожимая мою ладонь, но я его перебиваю:

– Я знаю, как тебя зовут.

– Да знаешь, – задумчиво говорит Рейв отпустив мою ладонь, а потом без слов, заводит мотоцикл и уезжает.

Хм, что именно он имел в виду, собираясь говорить свое имя? Ведь я и так знаю, что его зовут Рейв. Точнее это все знают. Может быть он собирался сказать свое настоящее имя? Та хотя нет, вряд ли. Что бы Рейв, скрывающий свою личность за десятью замками вдруг сказал какой-то девчонке, которую он спас от расправы от рук блондинок, свое настоящее имя? Это уже похоже на бред.

Пожав плечами, поднимаюсь в свой подъезд. Оказавшись в квартире тихо крадусь к своей комнате, а затем, скинув куртку, джинсы и лифчик падаю на кровать. Укрывшись, я проваливаюсь в царство Морфея. И перед этим у меня мелькает одна мысль:

Какой тяжелый сегодня вечер...