Никогда..
Никогда не думала, что это может случиться со мной. Но это случилось. Как бы наивно это ни звучало, но я доверяла. Я ушла из личной жизни с Лукасом так же быстро, как и бежала из жизни с отцом. Но в настоящей жизни мы с ним видимся практически каждый день. Я стала менеджером группы. Прошло ровно 3 недели с той ночи с той самой. Сколько было ночных, пьяных сообщений Лукаса: «Прости меня».
Его сообщения были как дождь, который шел три недели подряд, ни на секунду не прекращаясь. Они заполняли мой телефон, мой почтовый ящик, мои мысли. Каждое «Прости» звучало как признание, как мольба, но для меня оно было лишь очередным подтверждением того, что я сделала правильный выбор. Или, по крайней мере, так я себя убеждала.
Работая с группой, я старалась полностью погрузиться в дела. Концерты, репетиции, интервью – все это отвлекало. Но даже среди шума и суеты я чувствовала его взгляд. Лукас был частью этой группы, и теперь, будучи его менеджером, я не могла просто исчезнуть. Мы были вынуждены взаимодействовать, и каждый такой момент становился пыткой. Он пытался говорить со мной, но я уклонялась, ссылаясь на занятость, на работу, на что угодно.
Я помню, как однажды, после особенно утомительного дня, когда мы все вместе собирались в студии, он подошел ко мне. Толпа вокруг нас гудела, но я почувствовала, как мир вокруг сжимается до одной точки – его присутствия.
«Ева, мы должны поговорить», – тихо сказал он, его голос был хриплым, как будто он не спал несколько ночей.
Я вздрогнула, но постаралась сохранить спокойствие. «Лукас, сейчас не время. У нас скоро выступление».
«Это займет пять минут. Пожалуйста». В его глазах была та самая мольба, которую я видела в его сообщениях, но теперь она была живой, настоящей, и от нее становилось еще труднее увернуться.
Я кивнула, чувствуя, как сердце начинает колотиться сильнее. Мы отошли в сторону, в тихий угол студии.
«Я знаю, что натворил, Ева», – начал он, глядя мне прямо в глаза. – «И я знаю, что слова – это мало. Но я хочу, чтобы ты знала… та ночь… это была самая большая ошибка в моей жизни. Ты знаешь меня. Ты знаешь, что я не такой. Я был пьян, потерян, испуган…»
«Испуган чего, Лукас?» – перебила я, мой голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – «Испуган того, что я наконец-то обрела себя? Испуган того, что я перестала бежать и начала жить своей жизнью, а не той, которую ты и мой отец решили для меня?»
Он отвел взгляд. «Я… я не знаю. Может быть. Но я знаю, что потерять тебя было худшим, что могло со мной случиться. Я совершил глупость, самую ужасную глупость, и теперь я каждый день просыпаюсь с сожалением. Твои сообщения… это не просто пьяная болтовня. Это крик души».
Я смотрела на него, пытаясь понять, верю ли я ему. Его слова звучали искренне, но раны, которые остались после его поступка, были глубоки. Я ушла от него, чтобы обрести свою независимость, чтобы не быть больше чьей-то тенью. И теперь, когда я снова видела его, когда он признавал свою ошибку, я чувствовала, как старые чувства, которые я так старательно пыталась похоронить, начинают шевелиться.
«И что ты хочешь, Лукас?» – спросила я, мой голос стал тише, но решительнее. – «Чтобы я забыла? Чтобы простила сразу? Это не так просто».
«Я знаю», – ответил он, его взгляд снова встретился с моим. – «Я ничего не прошу, кроме возможности доказать тебе, что я изменился. Что я готов бороться за тебя. За нас. Если… если ты дашь мне хотя бы один шанс».
Воздух вокруг нас, казалось, загустел. Три недели пьяных сообщений, три недели избегания, три недели самокопания. И вот сейчас, в этой тишине студии, я стояла перед выбором. Продолжать бежать, или рискнуть и, возможно, снова обжечься. Но в его глазах я видела что-то, что заставило меня задуматься. Что-то, что я, возможно, тоже потеряла, убегая.
«Я… я не знаю, Лукас», – прошептала я, и в этот момент поняла, что мой побег, возможно, только начинается. И он будет куда сложнее, чем я думала.