Глава 16. После битвы
Глава 16. После битвы
Неделя, последовавшая за битвой в лощине и исцелением Трофима, стала для Просеков временем странного, напряжённого затишья. Лес молчал. Не было ни новых следов порчи, ни зловещих знаков. Даже вороны, казалось, покинули окрестности. Но это спокойствие было обманчивым - как затаившееся дыхание зверя перед прыжком.
Для Элианы эти дни прошли в восстановлении сил и в новой, непривычной роли. Она больше не была просто «странной травницей на окраине». Теперь к её сторожке приходили. Не только за помощью, но и просто. Приносили еду: горшок щей от жены Трофима (со следами слёз благодарности на крышке), свежее сало от Артёма, кружок воска от пасечника. Даже Матрёна, краснея и путаясь в словах, притащила кусок пирога с капустой «за яблоньку» - та, к всеобщему удивлению, после гибели очага начала выпускать первые, чахлые, но здоровые листочки.
Сам Трофим пришёл на пятый день. Бледный, похудевший, с тенью в глазах, но живой. Он молча положил на порог связку сушёной рыбы и поклонился Элиане в пояс, не сказав ни слова. Этого было достаточно.
Но самым важным визитом стал визит старосты Лаврентия. Он пришёл не с поручением и не с угрозой, а с разговором.
- Сиди, не вставай, - буркнул он, видя, как Элиана пытается подняться со скамьи, где она перебирала семена. - Я ненадолго.
Он сел на чурбак напротив, долго молчал, разглядывая полки со склянками.
- Дерево то сгорело дотла, - начал он наконец. - Место проверили - земля чёрная, но... чистая. Тьма ушла. Трофим жив. Ты своё слово сдержала.
Элиана кивнула, не зная, что сказать.
- Люди теперь к тебе по-другому смотрят. Не как на чужую. Как на... свою, но особую. - Он поморщился, подбирая слова. - Это хорошо и... не очень.
- Почему не очень? - тихо спросила она.
- Потому что расслабляются. Думают, раз одна баталия выиграна, то война кончена. А я-то чувствую - нет. Тишина эта... она пугает больше крика. Они там, в лесу, что-то замышляют. И побаиваюсь я, что следующее их движение будет не по полям и не по амбарам.
- А по людям? - прошептала Элиана.
- По людям. Прямо. Им же нужно тебя выкурить или уничтожить. Самый простой способ - сделать так, чтобы тебя здесь не ждали. А для этого... - Лаврентий тяжко вздохнул, - нужно либо убедить людей, что ты опаснее их, либо... убрать тех, кто тебя поддерживает.
Холодная волна пробежала по спине Элианы. Она сама об этом думала, но слышать это от практичного, приземлённого старосты было в тысячу раз страшнее.
- Катерина, Гаврила, Петрик... - перечислила она.
- Да. И я, - мрачно добавил Лаврентий. - Они могут ударить по любому из нас. И не магией в чистом поле, а чем-то... коварным. Болезнью. Несчастным случаем. Чтобы вины на тебе не было, но страх был.
- Что же делать?
- Учиться, девица. Быстрее. И учить нас. Не только обереги вешать. Ты говорила про... «знаки». Про то, как распознать их пакость до того, как она сработает. Вот этим и займись. Собери тех, кто в курсе. Петьку, Катерину, Гаврилу, меня. И скажи, на что смотреть. На что в еде, в воде, в самых простых вещах. Чтобы мы могли сами, без тебя, понять - чистое ли это, или с подвохом.
Это было гениально и просто. Лаврентий предлагал не полагаться на одну ведьму-целительницу, а создать систему раннего оповещения, основанную на знаниях, а не на слепой вере.
- Хорошо, - сказала Элиана. - Я составлю... инструкцию. Простую. И научу определять ядовитые травы, которые могут внезапно «вырасти» у дома, или как почуять отраву в воде. И... как защитить дом простыми средствами - железом, зверобоем, рябиной.
- Вот и ладно. Делай. - Лаврентий встал. - И ещё. Про мельницу. Гаврила говорит, хочет к тебе в помощники Петьку определить. Официально. Чтобы мальчик у тебя травам учился и бегал по поручениям. Родители не против - ты жизнь Трофиму вернула, теперь тебе доверяют как родне. Подумай.
Он ушёл, оставив Элиану с роем новых мыслей. Ученик? Петрик? Мысль была одновременно пугающей и тёплой. Передать кому-то свои знания, не боясь, что их используют во зло... Это был вызов и огромная честь.
Вечером того же дня, когда она зажигала светильник, её лунный пролесник на подоконнике снова замигал тревожно. Но на этот раз не в сторону леса. Он мигал в сторону деревни. Тонкими, короткими вспышками, будто пытаясь что-то показать.
Элиана подошла к окну, всматриваясь в темноту. Ничего. Тишина. Но растение не успокаивалось. Она взяла кристалл-детектор (который после битвы потускнел, но не разбился) и вышла на крыльцо.
Кристалл оставался чистым. Никакой скверны. Но пролесник упорно мигал. Она посмотрела в направлении, куда указывали его листья - на крышу дальнего дома, где жила одна из старейших жительниц Просек, глухая и слепая Евдокия. Там тоже было темно и тихо.
И тут её осенило. Может, это не предупреждение об угрозе? Может, это... приглашение? Или зов о помощи, который не слышен ушами?
На следующее утро она под благовидным предлогом (отнесла старушке успокаивающий чай «для сна») навестила Евдокию. Бабка, сидящая у печки, оказалась не такой уж беспомощной. Она щупала Элианины руки своими цепкими, сухими пальцами и вдруг сказала сиплым голосом:
- Чуешь ты их, девка, да? Гостей лесных? И я чую. Не глазами, не ушами. Костями. Ночью они по крышам ходят, лёгкие, как кошки. Не вредят пока. Следят. За тобой следят. И за теми, кто к тебе ходит. Будь осторожна. Они любят слабых. Любят страх. А у стариков страхов много. Про могилу, про одиночество...
Элиана поблагодарила её и вышла, ошеломлённая. Лаврентий был прав. Тишина была обманчива. Враг не ушёл. Он сменил тактику. Теперь они наблюдали. Искали слабые места. Не в заборах, а в душах.
Возвращаясь, она встретила Петрика. Мальчик тащил вёдра с водой для Катерины. Увидев её, он просиял.
- Тётя Эля! Мельник дядя Гаврила говорит, я могу у тебя учиться! Правда?
Элиана посмотрела на его восторженное лицо, на тёмные, бездонные крыши домов за его спиной, и на мигающий вдали огонёк её сторожки, где ждала книга «Сердце Леса».
- Правда, Петя. Но учти, учиться придётся не только травам. Придётся учиться видеть то, что другие не замечают. И быть очень, очень осторожным.
Он кивнул с такой серьёзностью, что стало и смешно, и страшно. Война входила в новую, тихую фазу. Фазу шпионажа, психологической борьбы и подготовки. И у Элианы теперь был не только круг союзников, но и первый ученик. И это меняло всё.