chapter 17
Джейден
Очередной концерт.
Новый хит.
Брайс предположил, что просмотры видео «Подержанная любовь» на YouTube, выложенного после концерта в Японии, были так высоки, что кто бы ни разместил его, зарабатывал двадцать тысяч в день только на рекламе.
Не собираюсь лгать, написание великолепной песни притупило мысли о себе как неполноценном человеке, и в течение дня я даже забыл о Медс и Джоше, мести и шампанском
(примечание: последнее все время находилось в глубине моего сознания).
Мне даже не нравилось шампанское. Впрочем, это уже другая история.
Сойдя со сцены, я направился в гримерку, игнорируя беспорядочную очередь из персонала и местных знаменитостей, слонявшихся вокруг и желавших поговорить со мной. Я распахнул дверь и рухнул прямо на Инди, сидевшую на серебристом диване. Она шила.
– Джейден, ну тебя! Уйди с ткани. – Она толкнула меня в грудь, но в ее голосе звучал смех.
Я забрался на нее как обезьянка и стал щекотать ее подмышки – и знаете что? Инди Беллами боялась щекотки. Она извивалась и издавала самые сексуальные звуки, от которых мне захотелось залезть пальцами к ней в рот и достать их оттуда, а потом спрятать к себе в карман.
– Отпусти, отпусти, пещерный человек, кому говорю!
Этот намек на хихиканье превратился в полномасштабный смех.
Что-то изменилось. Мы изменились. Она немного оттаяла, и мне захотелось разбить лед и посмотреть, что под ним.
Брайс, Блэйк и Квинтон вошли в дверь и замерли, наблюдая за нами с порога.
Выражение лица Квинтона порадовало меня. Мне даже не нужно было поднимать голову, чтобы знать, какое оно. Он страдал. Не так, как страдал я, когда он бронировал отель для Медс и Джоша на свое имя, чтобы они могли трахаться, хотя мы все еще были парой.
– Заставь меня, – прорычал я ей в лицо, так близко, что мог видеть каждую рыжую веснушку, украшавшую ее нос.
– Это сексуальное домогательство, – она задыхалась от смеха.
– Не позорься. – Я прижал ее к дивану. Мой пах касался ее, губы – ее щеки, и только она могла меня слышать. – Держу пари, если я запущу свои пальцы под это причудливое платье и отодвину твои трусики, то узнаю, что ты вся мокрая и готова к встрече со мной. У меня бы ушел час, чтобы все там высушить.
Она замерла подо мной, и я выпрямился, глядя на нее сверху вниз. Ее синие глаза такие большие и любопытные. Интересно, она все еще девственница?
Инди с другим парнем. Не мог себе этого представить, и не потому, что был увлечен или из-за всякой подобной сентиментальной чуши. Она казалась слишком сдержанной. Слишком правильной.
– Джейден, – предупредила она, будучи довольно напуганной, чтобы пошевелиться подо мной, зная, что мой член в опасной близости от ее киски.
Это дико, но в то же время идеально. Это. Я сверху, на ней. Единственное, что нас разделяло, – ткань и идиоты, смотрящие на нас из дверного проема.
Ее тело дрожало, пытаясь сделать выбор между вожделением и здравым смыслом, и я мог ощущать эту дрожь под собой. Я наклонился ниже к ней, когда какой-то придурок схватил меня за ремень и скинул с нее.
– Отвали от нее, ты, придурок, – рявкнул Квинтон. Когда я повернулся, он выглядел взбешенным и пунцовым, точно поросенок Бейб. – Ты сошел с ума!
– Как и она. – Я выудил пачку сигарет из заднего кармана и закурил, выпуская дым ему в лицо.
– Это называется страсть. Тебе не суждено узнать такое чувство, даже если оно будет ссать тебе прямо в рот.
– Ты даже не представляешь, какой ты ублюдок!
– Представляю, живу с этим. Извини, святой Квинтон. Не все из нас могут соблюдать такие высокие моральные
стандарты.
– Джейден! – пожурила меня Инди.
Хорошо. Я замолчал.
Поездка до отеля прошла в тишине. Инди смотрела в окно, Квинтон – на меня, Брайс – в телефон, Блэйк – на свои часы.
– Я жду трех фанаток через полчаса. Как думаете, успеем вовремя? – Блэйк выпятил нижнюю губу.
Все застонали, а я кинул ему в лицо голубой медиатор, который он бросил мне в Лос-Анджелесе.
Он рассмеялся.
– Ой, круг замкнулся.
В холле я уселся на пол у своей комнаты, Инди сделала то же самое. Было уже за полночь, и все разошлись по своим номерам. Квинтон не стал рисковать и раздражать меня, слоняясь вокруг нее.
У Инди была с собой сумка, куда она запихнула недошитое платье, то, над которым работала за кулисами.
Я достал блокнот и «Маркер» из чехла для Тани и стал смотреть на свою музу, ожидая, что она сполна напоит меня своей душой.
Знаю, что я не заслуживаю ее.
Знаю, что она не заслуживает всего этого.
Знаю, как хреново все на самом деле, но не могу остановиться, потому что хочу мести. И альбома. И утешения. А Инди? Она получит свои деньги – черт, я бы даже накинул сверху пару сотен тысяч, чтобы подсластить пилюлю, – и я останусь для нее тем, чем всегда был для всех остальных.
Хорошей историей, которую можно рассказать подругам на девичнике, будучи в хлам пьяной. Однажды я переспала с рок-звездой, и это было крышесносно.
– Над чем работаешь? – Я указал подбородком на ее сумку.
Она улыбнулась.
– Что?
– Ничего. Просто ты единственный, кто спрашивает меня о подобном. Большинство просто говорит что-то, понимаешь?
– Ты не очень скучная и ты здесь, поэтому можешь смело выкладывать.
– Платье. Для Парижа. Моего самого любимого города.
– Я думал, ты раньше никогда не летала.
– Так и есть! – Она взмахнула ресницами и по-девчачьи похлопала в ладоши. Выглядело так смешно, почти мило.
– Выглядит так, словно сшито из лоскутков, – заметил я.
Там были белые, розовые и кремовые лоскутки, соединенные вместе в хаотичном порядке. Как одеяло в технике пэчворк.
Она коснулась ткани своими тонкими пальцами.
– Немного страшненькое. Но разве не замечательное?
Моя очередь ухмыляться. Я провел пальцами по струнам Тани.
– Ты находишь красоту в уродстве? Расскажи об этом.
Она выпалила следующие слова на одном дыхании. Словно давно хотела сказать мне об этом. Дожидалась наших полуночных свиданий.
– Самые важные вещи невозможно увидеть глазами.
Глаза мои распахнулись. Я бы узнал эти слова где угодно.
– Маленький принц.
– Читал? – спросила Инди.
Я фыркнул.
– Повтори еще раз.
Она сжала кончик моего ботинка, пристально глядя на меня. Я действительно собираюсь рассказать ей об этом? Ну и ладно. Почему нет?
– Моя семья далека от чтения. Не думаю, что, кроме Библии, у нас в доме вообще были книжки. Мы были чертовски бедны. Но у моего отца был брат, Джордж, который жил в Ноттинг-Хилле. Он зарабатывал на жизнь сочинением песен для детских шоу. Я мечтал жить с ним, но Джордж был ужасным бабником и пьяницей.
Несмотря на это, он любил меня, хоть и не настолько сильно, чтобы ради меня бросить свои пагубные привычки. Когда мне исполнилось восемь или девять, Джордж сделал мне подарок на день рожденья. Подарил «Маленького принца» в твердом переплете.
Он пообещал купить мне гитару, если я смогу понять смысл этого произведения. Он говорил, что ни один музыкант не заслуживает и щепотки успеха, пока действительно не познает смысл жизни. А еще он сказал, что догадается, если я обману его, расспросив об этом у кого-то другого.
Но я никогда бы не стал этого делать. Я хотел заслужить эту гребаную гитару. Хотел заработать ее честным трудом. Эта книга не отпускала меня несколько лет. Каждый год мы виделись с дядей на Рождество, и я испытывал удачу, пытаясь расшифровать смысл написанного Экзюпери. Все, что я получал в ответ – это чепуха про идиота, который просил людей нарисовать ему овцу.
Спустя два года после получения книги, побитый жизнью и видавший виды, испробовав кнут и пряник, – до меня дошло. Все настоящие смыслы скрыты.
Жизнь полна секретов, и ограниченных людей, и сладких, пустых разговоров, в которых нет смысла. Реально то, что скрыто в нас. Важно то, что мы чувствуем.
В тот день я позвонил дяде, и он подобрал меня в Уотфорде, хотя я мог доехать на поезде. Именно тогда у меня появилась Таня. Тогда-то и изменилась моя жизнь.
Я провел по всей длине своей акустической гитары. Я перестал играть на Тане во время концертов несколько лет назад, но всюду продолжал брать ее с собой – вы же не выгоните любимую бабулю лишь потому, что она стала слишком стара, чтобы печь ваш любимый пирог. Таня же была моим первым и единственным настоящим другом. Инди круговыми движениями водила рукой по ткани и кивала.
– Мне всегда нравился «Маленький принц» потому, что постоянно казалось, что я тоже с другой планеты. Будто я едва могу выжить в этом мире, и не до конца понимала, почему все происходит именно так. – Инди облизнула губы.
Она прижала подбородок к груди, и ресницы коснулись ее щек. Я уставился на нее. Сглотнул. Отвел взгляд. Черт. Она красивая. Было трудно поверить, что это та же девушка из Шато Мармон.
Та, на которую я смотрел и видел странную девчонку с забавным платьем, причудливыми волосами и слишком веснушчатым лицом.
Я посмотрел на свой блокнот и начал писать.
Умеешь ли ты секреты хранить?
Взираю на тебя и иногда не вижу ничего я кроме сожаленья.
Мой внеземной источник вдохновенья
Диктует мне стихи, слова и ноты.
Во тьме ночной с тобой творю я все, что пожелаю,
Хотя мне стоит сбавить обороты,
Ведь время знает, видит каждый след.
Да, иногда нужна ты мне,
Но по большей части – нет.
Тебя оставить должен я в покое,
Но не оставлю, и сей факт известен нам обоим.
Я понял, что у меня кончилась бумага, но слова продолжали литься из меня. Они текли рекой, и мне нужно было поймать их. Опустошенные. Дикие. Беспорядочные.
Я схватил Инди за руку и потянул к себе. Она приземлилась прямо мне на колени, раскрыв рот от удивления. Мне было все равно. Дело не в сексе. Это искусство, и искусство было божественным – оно затмевало все. И это не мое хреновое мнение. Я верил в это.
– Мне нужно, чтобы ты сняла платье.
Я потянул за тоненькую, отделанную рюшами ткань.
Ее глаза широко распахнулись, и она резко отодвинулась. Ох, как бы мне хотелось, чтобы она оказалась одной из моих поклонниц в тот момент.
Но если бы это было так, нас бы здесь не было. Я бы не питался ее воспоминаниями, историями и грезами. Вот особенность Инди.
Она стояла наравне со мной, хотя я был выше, сильнее, богаче. И заставляла меня чувствовать себя… настоящим.
– Здесь? Господи Иисусе, пожалуйста, не говори, что ты пьян. – Она огляделась, проверяя, нет ли кого поблизости.
Я ухватился за край ее платья и подтащил к себе. Мой взгляд блуждал по ней, искал пуговицы или молнию, что угодно, чтобы стащить с нее платье.
– Мне нужно кое-что записать, а в блокноте кончились пустые листы. Никто тебя не увидит. Парни спят, к Блэйку только что приехали девчонки. Даже этот идиот сможет занять их минимум на двадцать минут. Весь этаж наш. Только ты и я, Стардаст. Мне нужна твоя спина.
И твои слова.
И та песня, что продолжает звучать в моей голове.
Я король без подданных,
Честолюбец без публики,
Орущий мерзавец, чья жизнь пьянством загублена.
А ты – реки и горы,
Ты мой воздух, которым дышу,
Ты мой попутный ветер,
Что сносит мне крышу.
Ты мой попутный ветер,
Ты мой главный кайф на этом свете.
– Нет.
Внутри я закричал от разочарования, а снаружи просто посмотрел на нее с легкой незаинтересованностью.
– Нет?
– Пиши на моих руках. Еще лучше – на своих. Они шире.
– Недостаточно места, к тому же мне нужно разбить песню на абзацы.
– Нет.
– Почему? – Мои веки вздрагивали. Я знал, что это нехороший знак.
– Потому что ты спал с кем-то другим
прошлой ночью. – Она, казалось, удивилась, что я вообще спрашиваю.
Я медленно облизнул губы и раскрыл их, наслаждаясь тем, как ее взгляд цеплялся за них.
– Я не спал с Джиной.
– Как это?
– И не собирался даже. Я поцеловал ее, это правда. Чтобы позлить тебя, и, если честно, я даже не помню, какая она на вкус. Только твоя реакция на произошедшее сделала мой член счастливее. Единственная, с кем хочу заняться сексом прямо сейчас – это ты. В ту секунду, когда я услышал через коридор, как ты бьешься головой о дверь, я вытолкал ее к Блэйку и пошел в ванну быстро подрочить. Не переживай за нашу подругу Джину. Блэйк дал ей все, чего она хотела, и даже больше. Я говорю серьезно, Стардаст. Хочу вытянуть из тебя слова. Только ты. До конца этого турне – только ты и я.
Молчание между нами напомнило мне, что соблазнение похоже на игру «Монополию». Требовались терпение, планирование и понимание оппонента. Тот факт, что я выиграл джекпот и мой карман наполнен фальшивыми деньгами, еще ничего не значит.
Она все еще могла отказать.
Все еще могла выиграть игру.
Не дав ей шанса оттолкнуть меня, я положил свою мозолистую ладонь на ее спину и расстегнул молнию. Она позволила мне, может, просто из чувства облегчения, которое она ощутила, узнав, что я не спал с этой австралийской пташкой. Или она наконец-то поняла, кто мы. Плаваем в мире, без корней, или земли, или гравитации.
Ошибки, грехи, заблуждения – то, на чем строилось мое королевство. Все было по-другому вдали от дома, и она позволила себе не быть собой, только на этот вечер. Когда верхняя часть ее платья соскользнула вниз, Стардаст быстро повернулась, прикрывая маленькие упругие груди, не позволяя мне увидеть их.
Я зубами сорвал колпачок с маркера и начал писать на ее гладкой спине, получая огромное удовольствие, зная, что текст останется там на несколько дней.
Маркер скользил вдоль ее позвоночника, и я сглатывал каждый раз, когда ее тело дрожало от прикосновения ярко-красного кончика маркера. Как же некстати проснулся мой член.
И буду я блуждать среди планет
В попытках отыскать ту, что станет нашей.
И буду возводить дворцы я нам двоим.
Из Лондона я мчу в Париж, а из Нью-Йорка – в Рим.
«Маленький Принц», Джейден Хосслер
Я сделал паузу, глядя на свой ужасный почерк.
Ее кожа снова покраснела.
– Холодно. – Она откашлялась, хватаясь за свое платье, все еще прикрывая рукой грудь. Дерьмо. Она была желаннее, чем встреча с единорогом. – Давай зайдем. Сможешь скопировать в блокнот.
Я наклонился вперед и поцеловал ложбинку между ее плечами и шеей. Ее кожа ожила и согрелась под моими губами. Следующие слова я прошептал так чувственно, как только мог. Обычно мне не нужно прилагать усилия, но не в этот раз.
– Если я не пересплю с тобой в ближайшее время, я умру, и это будет на твоей совести.
– Господи Иисусе.
– Можешь называть меня так в постели, если хочешь, – ответил я, мои губы скользили по ее подобной наркотику коже.
Что в ней такого, что я чувствую себя рядом с ней уютно, как дома? Это бессмысленно. Я даже не трахался дома. У меня, блин, и дома-то нет. Дом там, где мои бесполезные родители сидят целыми днями на своих задницах и тратят мои деньги.
– Разве не об этом «Маленький принц»? Быть прирученным и приручить других? Нет нужды заниматься этим здесь, Стардаст. Есть только мы. Никаких взрослых.
– Мы должны быть взрослыми.
– Никто не взрослый, если у него есть выбор. Взросление – вынужденная мера.
Пауза.
– Я уже говорила тебе, Джейден. Я не из тех девушек, которые вешаются тебе на шею.
– Ты молодая, свободная и спортивная. Тебе не стоит быть такой зажатой. Напивайся. Трахайся с известными парнями. Выкладывай свои фотки со всего света в «Инстаграм». Нужно жить и делать ошибки, а я предлагаю стать одной из таких ошибок, тебе нечего терять. Мы не вечны. Нам предстоит умереть. У нас бесконечные пятизвездочные отели, альбом, который нужно написать, твоя семья, нуждающаяся в спасении. Просто, блин, прими это – все звезды сошлись в одном месте. Мы. Вместе.
Сейчас.
– А потом? – Она повернулась и уставилась на меня. – Что будет потом, Джейден?
– О чем ты?
– Когда турне подойдет к концу. Что мы будем делать потом?
– Наши пути разойдутся.
Разве это не очевидно? Разве ей нужен хренов бойфренд? Я таким не занимаюсь. А даже если бы… Медс была первой и последней девушкой, с которой я пробовал моногамию.
Она держала мое сердце в своих наманикюренных пальчиках, и каждый раз, когда я хотел двигаться вперед, она сжимала его все сильнее. Даже если бы я хотел дать Инди что-то – а это не так, – я не был уверен, что способен на это.
– Велика вероятность того, что вы с Медс столкнетесь в Париже.
Инди была откровенна. И честна. И резка. Она не ходила вокруг да около, задавая прямые вопросы, и ей было плевать, покажется она навязчивой и заинтересованной, или нет. Она не притворялась тем, кем не являлась.
– Тогда мы расстанемся в Париже. – Я заправил прядь ее волос за ухо. – Мы расстанемся сразу же, как только Медс и я сойдемся вновь.
Откуда, черт возьми, это взялось? Все, конечно, правда, но правду всегда можно смягчить, прежде чем кинуть кому-то в лицо. «Без обязательств» были моей версией «Я не хочу этого», а «Плотный график» – «Я бы предпочел подавиться чьим-то членом, нежели встретиться с тобой за кофе». Но я хотел стать чем-то большим для нее.
Справедливости ради я понял, что был жутким лицемером. Вот он я, готовый уволить Квинтона и выбросить его из турне, если он взглянет на моего компаньона по трезвости. Но я спокойно говорил ей, пытаясь переспать с ней, – что хотел бы снова сойтись с бывшей. Где мои манеры? Где бы они ни были, мой шарм и логика были в той же заднице.
– Ого! – ее брови взлетели вверх.
Она подняла лямочки платья обратно на плечи и встала на ноги, даже не застегнув молнию. Качаясь, она неуклюже шагнула к своему номеру, и я все понял.
Я облажался по-королевски.
– Назвать тебя ублюдком – значит обидеть остальных ублюдков в этом мире. Нужно придумать для тебя новое слово.
– Думаю, слово «выродок» подойдет, – предложил я, положив открытый маркер на ковер и вставая, чтобы пойти за ней в номер. Злится она или нет – на ее спине все еще слова моей песни.
– Все так как есть. Мы увлечены друг другом, но не до такой степени, чтобы потерять разум. Помни о цели, Стардаст. Тебе нужны деньги. Мне нужны муза и тепло тела по ночам.
– В какой вселенной выставить меня шлюхой приравнивается к хорошему флирту?
– Я не плачу тебе за секс. Я плачу тебе за то, чтобы ты удерживала меня от срыва. Дополнительный бонус: тебе официально запрещено общаться с Вэйтроузом, так что не похоже, что у тебя есть выбор.
Она повернулась, одарив меня той же сладкой улыбкой, которая обычно появлялась на ее лице, когда она хотела заехать мне коленом по яйцам или зашить мои губы швейной машинкой.
– Просто из любопытства, Джейден ты просишь меня держаться подальше от Квинтона как моего приятеля или моего будущего парня?
– Я требую этого как твой хренов босс. Не забывай об этом, Инди.
Я знал, что это тоже разозлит ее. Дверь в ее номер захлопнулась перед моим носом с таким грохотом, что косяки чуть не вылетели. Я просто смотрел на нее, решая, стоит ли ударить по ней кулаком и барабанить до тех пор, пока она не откроет, или просто взять запасную карточку, которая была у
Брайса, воспользоваться ею и ворваться внутрь.
Я хотел напугать ее, разорвать на части, затем собрать заново и кинуть на кровать, чтобы она увидела, кто мы. Но все, что моя жалкая задница сделала, – прижалась лбом к двери, закрыла глаза и глубоко вздохнула.
Три.
Два.
Один.
Продолжение на 15 звёздочек
Мой Инстаграм: kristina_dzafarova