Меланхоличное движение музыки

Музыка нежно лилась из окон четвертого этажа. Инструменты дополняли друг друга, вливаюсь в одну, целую гармонию. Струны, клавиши, барабаны, всё это создавало одну целую мелодию, которая заставляла выкинуть все тревожные мысли, расслабиться, и начать мечтать, представляя что лежишь на тёплой траве, любуясь звёздами.      Юра переслушивал свой новый музыкальный альбом уже не первый раз, ему всё казалось что он недостаточно совершенен. Все от него ждут чего-то грандиозного, а он, всё ещё до конца недоволен...

Музыку прервал звук уведомления на телефоне. Это было сообщение от отца. Он сообщил что готовится обед для всей семьи, и что Юра, обязательно должен прийти. Запись альбома заняло больше полгода, с семьёй он очень давно не виделся. Стоило бы повидаться в гости...

***

Шум тарелок и топот по полу, было слышно ещё в подъезде. А аромат запеченной курицы, был слышен ещё с улицы.

Ещё до прихода сюда, Юра нарвал букет сирени. Хотел маме подарить, если та, уже не нарвала себе сирень сама. Нажав на звонок, а после сразу постучавшись, Юра спрятал букет за своей спиной. За дверью все притихли. А после были слышны шаги. Они направлялись к двери. Такие медленные и тихие, это точно была мать. Юра успел запомнить как звучат шаги уже всей своей семьи. Наверное, это плохо.

Наконец, дверь отворилась, и на пороге стояла не мама, а младший брат. Кудрявые, каштановые волосы сияли на паре лучиках солнца из дальнего окна, а маленькие тёмные глазки, как две бусинки, сверкали огнём. Он доставал мне всего лишь до таза, так что обнял его я, спустившись на уровень его глаз. Он был очень рад меня видеть...

На кухне находилась вся семья, но они один за одним выходили встретить меня, но одна только мама не могла оторваться от плиты, она всегда любила готовить, и даже сейчас, не могла выйти из кухни...

Меня всеми способами пытались затащить за стол. Тащили меня спереди, толкали меня сзади, делили места между собой, и наконец, после всех криков и всей суеты, я наконец заметил тарелку с овощами, в ней были помидоры и огурцы, и я знал что, мама всегда нарезала и сладкий перец, мой любимый, уверен что младший брат всё слопал в одиночку, пока все проходили меня встречать.

Я был прижат с обеих сторон своим братом и сестрой. Но по замечанию матери, они немного от меня отсели. Мать сидела передо мной, а отец между ней и сестрой.                   Грустные глаза и улыбка на лице мамы, никак не давала покоя, выглядит напряженной и уставшей, и подумалось мне, почему всегда когда прихожу к ней она сидит злая или грустная, но это мысль улетучилась и заменилось сомнением, хороший ли я сын? Раз уж посещают такие мысли...

Наконец тишину разбавила мама. Она спросила:

-Юранька, что у тебя нового? Мы не видели тебя почти три месяца...

-Ох... - устало протянул я - Всё никак новый альбом не могу закончить... Всегда что-то не нравится...

-Ммм... Понятно. - холодно произнесла она.      Мама, почему-то, всегда была недовольна тем что я занимаюсь музыкой. Неважно сколько я зарабатываю, насколько я известен, или как хорошо у меня моё дело получается. Я всегда получу своё «Понятно» автоматом. Она с подросткового возраста пыталась связать меня с биологией и наукой... И всегда оскорбляла, и даже иногда била, за плохие оценки по биологии, химии и физике... Ненавидел эти предметы всей душой. И ненавидел тогда я, и свою родную мать тоже... Сейчас я же понимаю что люблю её. Наверное.

В моей голове всё ещё играли струны, клавиши, и барабаны, в надежде хотя бы так, мысленно, найти ошибку и недостающие детали. То ли пару нот неправильные... То ли сведение недостаточно хорошее...

-Юра, - оторвал меня из мыслей отец.

-Да?      -Мы всей семьёй хотим поехать в Июне на отдых.

-Это чудесно. А куда? - первое что хотелось спросить, почему они поедут отдыхать без меня. Но подумал, что мне бы всё равно не сильно бы понравилась их компания в горах или на море. Господи, как я о таком вообще думаю?..

-В Болгарию. Но не в этом суть... - протянул последнее слово отец.

-А в чём же? - спросил я кладя еду в рот.

-Ну как тебе сказать... Можем мы взять у тебя немного в долг? Нам нужно совсем немного! Одни гроши! - начал объясняться отец.

-А вы разве не просили у меня в долг в прошлом месяце? Кстати, тоже на отдых... - начал сомневаться я.

-Да, мы просили... Но нам всё ещё нужно...

-Что вы сделали с теми деньгами? - перебил я отца, и спросил построже.

-Ох... Ну... Как тебе сыночек то объяснить...

-Вы их пропили?

-Д-да... - нехотя ответил отец.      Волна разочарования и холода пробежала по телу.

-Зачем вам это... Отец, ладно ты, но мама, у тебя сердце, и так больное. Зачем вы это делаете? А?! - в моих словах слышалась злость, обида, и одновременно переживание за родителей. Они, всё таки, не молодые, и проблемы со здоровьем уже имеются.      Отец и мать пили уже давно. Так, немного, по бокальчику или рюмке в месяц, на какой-то особый случай или праздник. Но в последнее время они начали пить регулярно. Они собирались поехать на море уже в апреле, но, финансы не позволяли. Вот отец мне и набрал.

-Прости меня отец, но не могу ничем помочь. Мне самому нужны сейчас деньги. И на отдых я тоже собираюсь.

-Ну вот! - протянул снова отец. -Пожертвуй ещё немного денег, и поедем всей семьёй! - с позитивом в голосе говорил отец.

-Нет. Я поеду один. - холодно ответил я.      После этих слов, снова повисла тишина.      Юра отошёл в уборную, которая находилась за первой дверью налево по главному коридору.

Дойдя до двери, и только схватившись за дверную ручку, как с кухни раздался тяжёлый голос отца, который обращался к матери.

-Он совсем не ценит то, что мы для него сделали... - слова отца больно скрипели в груди.      Неужели деньги настолько важны, что они могут встать между членами семьи?.. И тем более, мне сейчас тоже нужны деньги. Обложка для альбома, промо и реклама... И тем более, родители даже не потратили эти деньги во благо, они их потратили на выпивку. Они просрали эти деньги! И я опять окажусь виноватым в чём-то, в чём даже не участвовал.

Отец продолжал бормотать маме что-то про меня. Наверное, жаловался на то какой я эгоист. Он всегда был таким. Но всегда говорил что любит меня.      Я хлопнул дверью в туалет, родители сразу замолкли. Я прошёлся по коридору, и вошёл обратно на кухню. У отца были злобна понижены брови, а глаза растворились под их густой тенью. Мать на меня не смотрела. Взгляд сестры был углублён в тарелку, на недоеденные овощи. И только младший брат иногда поглядывал то на меня, то на отца с мамой. Тревога заполнила мою грудь.

-Ну, спасибо большое за обед, но я должен идти. - сказал я, и потянулся за сумкой которая лежала на месте где я сидел.

-Не уходи! - встревожился брат.

-Куда торопишься? Останься. Поговорим ещё. - начал отец.

-Простите, но мне нужно идти. У меня ещё очень много работы. - мать поглядела на меня косо, и драматично выдохнула. Казалось, что это заметил только я. Сестра всё так же глядела в свою тарелку.

-Да какая у тебя работа может вообще быть... - раздался голос матери. -Ты всё время игрался с этой музыкой, а мы тебе говорили бросить всё это и найти нормальную работу.       В офис пойти, или не знаю, на базар хоть! - слова матери звучали максимально необычно. Даже не так, абсурдно, глупости, если так можно выразиться.

-Хочешь сказать что работа музыканта - ненормальная? А что тогда нормально? - мой голос на удивление стал грубее. Сестра на меня глянула пустым взглядом. А брат переглядывался, то на маму, то мне в глаза, то на отца. -Горбатиться на стуле весь день? Сидеть, мечтать о лучшей жизни, и сам ничего не меняя?! Это для тебя работа?!Мать свирепо на меня посмотрела.

-Да, чёрт возьми! Творчество - никогда не было работой!

-Что за бред ты несёшь? Сколько художников, сколько писателей существовало и существует! - перечислял я с соединенными большим, указательным, и среднем между собой.

-И кем они стали эти твои писатели и художники?!      Я совсем не понимал смысл того, что тогда происходило. Зачем мама только затеяла ссору? Непонятно.

-Людьми, которые может быть, спасли кого-то. Своим творчеством. Если бы не Чайковский в восьмидесятых, кто-то может быть сошёл с ума. И знаешь что? - мой голос снова стал громким. -Я устал от того, что ты никогда не пытаешься даже попытаться принять то чем я занимаюсь, и просто таким какой я есть! - я сжал свою сумку в кулак, развернулся и устремился к входной двери, обулся в пару моментов, и захлопнул за собой дверь, пытаясь вспомнить, что случилось с букетом сирени, что я нарвал для мамы.

***

На улице повечерело. Уже почти июнь, так что даже подозрения на сумерки, не было. Злость наполняла мысли. Хотелось куда-то её выплеснуть, выкинуть её изнутри. Но, если Юра начнёт прямо здесь, рвать и топтать листья с деревьев, люди могут подумать что-то неправильное. А дома, он может случайно сломать что-либо из дорогой техники. Так что, Юра решил сдержать всё в себе. Злоба пыталось выйти из организма через слёзы, уже наворачивались пару слёз. Но опять же, для Юры показать эмоции это знак слабости, неудачи и поражения.

***

Уже было далеко за полночь. Наушники давили на уши, в них было жарко и такое чувство, что они сжимали голову. Юра нервно печатал пост для его социальных сетей, он решил изменить дату выхода своего нового альбома. Всё-таки ничего не приходило в голову, чем можно было доделать его. Зазвучал скрип клавиши с надписью "Enter", и маленькой стрелочкой под ней. Уже через пятнадцать минут пришли уведомления об гневных, и недовольных комментариев фанатов Юры. Спустя ещё 10 минут, на записи в посте было уже больше трёх тысяч комментариев.

Тревога окутало всё тело, сначала она вспыхнула в груди, а после расползлась по всему корпусу, а дальше, уже мурашки пробегали по ногам и рукам Юры, создавая волну холода, нежно касаясь его спины. И тут, неожиданно, Юра почувствовал как одна маленькая слеза прошлась по его щеке, и упала на бедро. А после и вторая слеза. А после и ещё одна. И ещё одна. Итак Юра уже не мог остановить свой плач, его было не остановить, а успокоится никак не удавалось.

-Ну как так... Уже третий раз, я меняю дату выпуска этого странного альбома! - говорил сам с собой Юра, через плачь и сопли.

Он быстро стянул наушники с головы, и рывком встал со стула и отошёл от рабочего места. Он устремлялся на кухню, попутно вытирая слёзы об рукава тонкой толстовки. Не включая свет, Юра схватился за дверцу холодильника, открыл её, и принялся искать глазами что-то внутри. Он достал бутылку шампанского, почти полную и вынул из горлышка затычку в виде салфетки. Достал бокал, но наливать в него газированный алкоголь он не собирался, сперва сделал пару глотков сразу из горла, и тогда уже наливал шампанское в широкий бокал, который должен был использоваться для распития вина, вытирая остатки со рта, уже и так мокрым от слёз рукавом.

После несколько бокалов шампанского, бутылка была наполнена только на четверть, уж до боли оно было сладким и вкусным. На часах было 5 утра, солнце уже немного освещала улицы, а на лучиках солнца даже вышла одна белочка под Юриным окном, но заметив того, она пулей рванула в сторону, а после уже и наверх ближайшего дерева.Юра закрыл все шторы и жалюзи в доме. Солнце ему сейчас не поможет.

Он просидел ещё несколько часов перед монитором, клавиатурой, клавишным инструментов и микрофоном. Всё казалось до боли сложно, сил на то чтоб как-либо стараться, не было, желания так тем более.

Юра пытался продолжать питаться правильно, смеси для салатов, веганские рецепты, отварное мясо, крупы, сбалансированные порции углеводов, белков и жиров. Всё как положено. Правда, иногда всё таки срывался на сладости, вредные закуски, и алкоголь. Эти «иногда» доросли до почти каждый день, а после эти «почти», до каждого вечера, а эти «вечера», до три раза в день.

Юра боролся с тревогой, волнением, и страхом в одном лице. Слабость и отчаяние поглощало его всё с большей силой. Всё дошло до того, что Юра засыпал то перед рабочем столом, то на кухне, то на диване с бокалом шампанского, или уже вина...

Иногда всё доходило до боли в сердце, но ничего, Юра всё ещё мог себя сдерживать хотя бы день в недели, и старался, работая над новым альбомом.

***

Время было восемь часов после полудня. Наушники давили на уши, в них было жарко и такое чувство, что они сжимали голову. Юра, снова нервно печатал пост для его социальных сетей, он решил снова изменить дату выхода своего нового альбома.

На этот раз шквал негодований и злобы, был гораздо больше и серьёзнее. Об этой новости уже писали некоторые паблики в социальных сетях, и пару независимых сми. А под постом Юры, за полчаса набралось свыше четырёх тысяч комментариев.

Большинства злобные и негодующие, некоторые грустные, и сочувственные, а некоторые просто без всякого контекста. Какие-либо смайлики, или смешные картинки...

Совсем помрачневший Юра, медленно ходил по дому, почти что полз. Приходил на кухню, то отпивал глоток из бутылки шампанского, то пытался набрать воду в стакан, и выпить. Иногда, когда ему приходилось таблетки, он не мог нормально запить таблетки. Поднимал голову, и сразу темнело в глазах, вся вода вытекала изо рта, стекала по телу вниз на пол.

Если приходил в ванную, он мог сесть на туалет и просто забыться. Схватится обеими руками за голову, сжать волосы в кулаках, и таращатся в пол под ногами, иногда проливая по слезинке, или две, или как обычно, разорвать платину, и не суметь остановить поток слёз падающий на одежду. Иногда, в такие моменты его могли поглощать тысяча мыслей одновременно. И почти всегда они были мрачными и по настоящему глупыми.

По квартире раздался рингтон Юриного телефона. Этот звук вырвал его из глубоких мыслей, он был громче чем обычно. Юра резко встал с крышки туалета, быстро пошагал по коридору в комнату где находился телефон. На полпути у него потемнело в глазах, но он удержал равновесие, и даже не разу не споткнулся об свои же ноги.

Звонил отец, Юра знал что ещё пару секунд, и телефон сам сбросит звонок. Он успел нажать на кнопку чтобы принять звонок.      Отец тяжело дышал, его тяжелые вдохи и выдохи заставили напрячься. Юра как-будто видел, как отец, нервно сидит на стуле на кухне, и вытирает со лба пот.

-Отец?

-Юрка...      Голос отца был не менее тяжелее чем его дыхание. Юра услышал, как его младшая сестра тихо плакала рядом с отцом. Юра успел переволноваться, и сел на диван перед ним.

-Твоя мать... умерла. - с дрожащим голосом произнес отец.

Конечности похолодели. Всё вокруг стихло, и Юра услышал своё собственное сердцебиение. Ветер свистел в коридоре, и он прохладой прошёлся по Юриной вспотевшей спине. Он сразу не поверил в сказанное, но и так мокрые глаза, заново намокли

-Что? - заикаясь переспросил Юра.

-Сердце. Её сердце не выдержало. - медленно говорил отец.

-Из-за алкоголя, не так ли?.. - голос дрожал уже и у Юры.

-Да... Прости меня, ни я, ни твоя мать не слушали тебя. Ты всегда был прав, Юрка. Ты... был прав... - через плач говорил отец.

В душе скрипела тревога, и вместе с ней, изнутри пожирал страх. На руках и ногах выступили мурашки. Рука с телефон упала на свободное место на диване, а голова, на его спинку. Юра ощутил то как медленно терялась вера в себя, и человечество в целом. Он трубку не бросал, но телефон оставил на диване. Юра поднялся с дивана, медленно пошагал к открытому окну. Холодный ветер подумал прямо ему в лицо, а после обнял уже и абсолютно мокрую кофту. Рукава и передняя часть в слезах, а спина в поте. Он не понимал что чувствовал. Страх пожирал его изнутри. Волнение расходилось по всему телу. Тревога заставляла окоченеть. Тоска наполняла глаза слезами. Гнев наполнял мысли.

Юра поставил руки на подоконник перед ним. Вынул голову из окна, посмотрел вниз, на секунду задумался и представил, как из этого окна выпадает его худое тело, разбиваясь об холодный асфальт. Юра быстро развеял эти мысли и отбежал от окна. Он был в ужасе, он чувствовал себя настолько напуганным, что запутался в собственных ногах, и упал на спину. Ударился головой, не сильно, но болело, но эта боль никогда не сравнится, с тем что было в его душе. Отчаяние разрывало грудь, царапала стены, кричала, умоляла, о чём, не понятно. Юра закрыл лицо ладонями, голос содрогнулся, а после из его глотки вырвался тошнотворный крик. Он начал колотить пол под ним, кричать, и кусать свои же руки, что-бы перебить собственные эмоции болью. Стоны боли, рыдание, душераздирающие крики, слёзы градом. Это была настоящая истерика.Юра почувствовал тошноту, и как что-то хотела выйти из его живота, и тот быстро среагировав, побежал в туалет. Такое чувство что его вывернуло наизнанку. Последние дни он питался одними сладостями и алкоголем. Кофе по утрам уже не пил, что уж там говорить про завтраки.

Слёзы всё ещё было не остановить. Душа Юры наполнилось мраком, густой чернотой, тянущийся печалью... Он чувствовал себя как будто должен сам умереть через пару дней. Сойти с ума, наложить на себя руки, Юра сам не знал, но такое чувство что с ним что-то да случится. И в очень короткий срок. Юра сел на пол рядом с раковиной. Начал пялится в тёмный потолок. И просидел он так пока его глаза сами не начали закрываться, а он под чарами сна, не лёг на бок, и заснул.

***

Первое что Юра вспомнил, это то как он сидит за столом, с бутылкой вина перед собой. Странно, у него всегда было шампанское, и вино он почти не пил. А после он увидел и пустые бутылки шампанского на краю стола. Тогда всё и прояснилось.Тревога поглощала изнутри. Разрывала органы, рвала мышцы и пила кровь. Голова была наполнена болью и мраком. Не хотелось абсолютно ничего. Юра не испытывал ничего, кроме бесконечной злобы и ненависти. Ненависти из-за того, что последнее что мать услышала от него, это всё что тогда он про неё тогда думал. Злость полыхала в груди, совместно с тревогой, поджигало сердце и лёгкие, заставляя думать только о том как навредить самому же себе. Юра представлял как кровь хлещет из его руки, стекает вниз на светлый ковёр, а его глаза закатываются, ноги слабеют, и тело падает...

Из пьяных мыслей он расслышал пение птицы. Юра смог заметить, что оно было тише чем раньше, немного, но заметно. Птица мирно сидела на ветке в пару десятков сантиметров от окна. Юра запомнил её пение, оно всегда слышалось одинаково, но сейчас, оно оказалось тише.

Юра быстро встал со стула, и побежал в студийную комнату. Быстро напялил наушники, поправил их, и начал запускать ноутбук. Когда его экран осветился яркими обоями на рабочем столе, рука Юрки содрогнулось на мышке, и открыла проект с недоделанной, первой песней нового альбома, сделал громкость в наушниках на максимум, и включил аудиоряд. Песня звучала тише чем раньше. Юра дрожащими руками проверял все регуляторы громкости, они все были на максимуме. Но песня всё ещё звучало тише...

Юра, через алкоголь в мыслях, понял истину.

Он глохнет.

Мрачность поглотила его живьём. Проглотила не подавившись.

Юра нервно встал со стула, снимая наушники. В них продолжал играть недоделанный трек. Юра медленно сел на кровать, а после упал на неё спиной. В его голове продолжала громко играть музыка которую он слышал пару секунд назад. Но что-то звучало иначе. Какие-то тёмные, и глубокие звуки прибавились ко все мелодией... Юру озарило.

Он снова резко встал, пнул стул на колёсиках в сторону, и наконец, вдохновение окутало его с ног до головы за столь долгое время. Он понял, что весь свой мрак, всю свою злость, ненависть, тревогу, и гнев, можно было показать в нотах и звуков. Юра принялся работать над дополнительной песней в его альбоме... Она должна будет отражать все его нынешние эмоции. Негатив и мрак. Злость и тоску. Ненависть и тревогу.

***

Комната была наполнена мрачными скрипами гитар. Мелодия играла громко и иногда не попадала в ритм. Но это была не важно. Она отражала то что чувствует Юра, а именно скрежет тревоги и мрака на душе. Мрачные, громкие, перегруженные басы были выкручены на полную громкость. Казалось что уже и стол, как и Юрины руки, содрогался от такого перегруза.

Мрачная, как утро зимой песня, называлась как и тот что заставило Юру сделать её такой мрачной и не слушабельно. «Мама».

***

Юра усердно работал над своей новой пластинкой. Из колонок раздавались скрежет и скрипение тяжелых инструментов. Он украшал свои песни щепоткой мрака и тоски. Жёсткие басы, и громкие перегрузки повреждали большие колонки на краях стола. Скрип электрогитары заставляло резать уши, мурчание баса трясло грудь изнутри.

Наконец-таки. Юре нравились его собственные песни. Его альбом, до трагедии в его семье, звучал радостно, приятно и позитивно. Но сейчас... Но сейчас в нём слышались нотки боли и уныния, что играли на душе Юры. Некоторые песни сильно не изменились. А некоторые стали звучать по другому, приобрели новые краски, и отражали совсем другие эмоции, чем раньше. Юра переделал все песни альбома. Они начали звучать объёмнее и жестче. Вся радость и беззаботность исчезла под мраком и злобой его души. Он переделывал, и перепевал даже текста этих песен.

Спустя пару часов, альбом наконец был написан, осталось лишь сведение, обложка, и наконец дождаться пятницы...

Спустя ещё несколько часов, Юре уже было больно сидеть. Он устал, был выжатым как лимон, его руки дрожали, ноги онемели, а спина наклонена над экраном ноутбука. Но он не мог наслушаться своим альбомом. Эта мрачность и злоба в музыке, как будто дополняла, и наполняла до конца, и так мрачную душу её создателя.

Для обложки, Юра решил сделать самый обычный снимок своего окна, к которому он пришёл в первую очередь, после обрушенной на его голову новости.

Юра, наконец, загрузил весь альбом на площадки, осталось только дождаться пятницы, дня в котором выйдет альбом. Он включил весь альбом заново. Заиграли тихие звуки гитары, а после к ней прибавились такие же тихие звуки остальных инструментов. Юра плюхнулся на кровать, заворачиваясь в одеяло, и зарываясь в подушку, и принялся вслушиваться в каждую ноту, каждой октавы, каждого инструмента его альбома. Песня играла тихо, а после она становилась громче и громче, а в конце, музыка вовсе играла перегружено и не ритмично. Глубокий бас перетёк из одного трека в другой, играя другой ритм чем в предыдущей песни, и украшая разные мелодии и звуки, и так продолжалось весь альбом...

***

Последние дни до выхода альбома, Юра пролежал в кровати. Он либо лежал с ноутбуком, и уткнувшись в экран листал весь интернет, либо ел и пил перед фильмами и сериалами, плакал, даже не так, рыдал настолько много, что все подушки становились мокрыми насквось, и на них было невозможно рыдать. Но в ночь с четверга по пятницу, жизнь Юры набрала другие обороты...

***

Прошло уже полтора часа пятницы, в которой вышел новый альбом Юры. Его телефон разрывался в уведомлениях и отметках в соц. сетях. Тысячи позитивных отзывах. Сотни статей в пабликах сми и новостей. И всё это всего за полтора часа... Сам альбом длился меньше часа, но что он вытворяет...

Наконец-то, спустя месяца мук, сложной работы, хаотичных эмоций, душераздирающей боли, несправедливой тоски, провалов, неудач, успехов, взлётов и падениях, Юра смог с улыбкой на конце, смог спокойно уснуть, и сладко уснуть...

***

Обычно, утром заставлял просыпаться будильник, но сегодня Юра пробудился от лучах солнца падающих ему на глаза. Открыв глаза, Юра не услышал ни пения птичек, ни шороха в его кровати. А после через пару мгновений, он увидел как будильник на телефоне продолжает играть. А звука нет. Взяв телефон в руки, Юра почувствовал его вибрацию, но характерного звука не было... Дрожащими руками он разблокировал телефон, выкрутил громкость на максимум, и включил то что было первым на экране. Свой новый альбом.

Его тоже было не слышно.

Юра нервно подумал: может что-то не так с телефоном? И потянулся за ноутбуком. И сделал точно такие-же махинации что и с телефоном.

Звуков не слышно.

Юра истерично начал выплёскивать звуки и случайные слова, хлопать в ладоши, и извиваться в кровати.

Он не мог расслышать ничего.

Юра оцепенел от ужаса, и с его глаза упали несколько слёз. А после они упали прям ему в ладони, на которые он смотрел с выпученными глазами.

Он...

Оглох.

***

Я чувствовал себя невыносимо. Из моих глаз водопадом лились слёзы. Холодная бутылка шампанского обжигало торс. И ещё одна пустая вина, лежала рядом. Я не могу с этим справится.

Музыка и звуки были огромной частью моей жизни. Я только музыкой и жил. А сейчас, всё пропало. Мне осталось лишь прокручивать всю музыку из моей жизни у себя в голове. Но я так больше не могу.

Прошло уже пару дней. Я не могу перестать пить. Даже позитивные отзывы не помогают. А они там очень позитивные и милые! И каждый раз когда я что-то из них читаю, мне хочется послушать свой альбом. Но не могу... И я не успел его запомнить достаточно, чтобы суметь воспроизвести в голове. Это было настоящим мучением. И никто из моего окружения, даже не может осознать, какого это просто в один день потерять слух! Потерять слух, для музыканта...

В моей голове, крутилось мрачное торнадо мыслей. Если теперь я не могу слушать чужие мысли, разговоры, и голоса, мне приходилось придумывать свои собственные, выдавая их за чужие. Я забился в углу, и сидел там, рыдал, пил алкоголь, и качался из стороны в сторону.

Тревога разрывала меня изнутри. Я сжимал и хотел вырвать свои волосы на голове, и тоже она, была наполнена тысячами мыслями, которые крутились в моём торнадо.

И я не выдержал. Я попросту напросто не смог выдержать. В то утро я разбил свой телефон. Сломал свой ноутбук. Даже порвал шторы у себя в комнате, и туда же отправились жалюзи у меня на кухне. И всё от бесконечной злости и отчаяния. Я ползал по полу как одержимый. Мне хотелось просто напросто исчезнуть от отчаяния. Я пытался кричать как можно громче, во мне горела надежда, что я всё-таки смогу услышать хоть что-то, хоть свой громкий крик. Но я прекратил только тогда, когда у меня начало болеть горло.

Моё дыхание сбилось, и я начал задыхаться от страха. Такое чувство что я просто забыл как это делается. Это мне напомнило случай из детства, в которым со мной случилось точно так же, я до чёртиков боялся больниц и поликлиник. А после, как я стал музыкантом, моим главным страхом стало потеря слуха. И какой ужас я испытал, когда проснулся тем утром.

Я не мог спать. От слова совсем. Я лежал в темноте, и боялся закрыть глаза. Я надумал себе, что ко мне придут грабитель, выбьют дверь, а я этого даже не услышу, не смогу проснуться, и они убьют меня во сне.

Я от паники, даже включил все краны в доме, в надежде, что я вспомню с каким звуком она льется, а после, может быть, мой слух ко мне вернётся...

И я решил поставить точку на этих мучениях.

***

Юра не мог это терпеть. Всё это время он как-будто был в астрале. И его единственные чувства, были тревогой, страхом, и паникой. Он буквально не мог устоять на месте. Ему было необходимо издавать звуки, которые он даже не слышал...

Он очнулся в ледяной ванне. Кубики льда касаясь его кожи, обжигали её холодом, и покрывали её уже имеющимися мурашками. Юра заметил лезвие на одном из бортиках ванны, и у него как будто лампочка в голове загорелось, и он вспомнил что хочет сделать. Он не мог больше терпеть этих страданий, продолжающийся только второй день...

Лезвие дрожало в руке, отражая холодный, как и вода вокруг Юриного тела, свет. Из под воды вынырнула вторая рука. Она в мурашках, дрожала как тварь на холоде. В принципе, так и было. В глаза Юры немного стемнело, как будто свет начал сам по себе тускнеть. Но скорее всего, это было из-за холодной воды. Лезвие в правой руке медленно приближалось к запястью левой. Паника и тревога не прекращались. А рука, всё не прекращала приближаться к другой.

И тут, вся паника и тревога исчезла. В душе пустота. Вокруг никаких звуков. И наконец, как будто после замедленной съёмки, лезвие глубоко вонзилось в тонкую кожу на руке, а после пройдя ещё немного глубже, резко и далеко, прошлась вдоль руки, до самого плеча. Боли не было, звуков тем более. Левая рука Юры кровоточила огромным порезом. В глазах начало темнеть, и тогда правая рука судорогой отправилось под воду. Тело расслабилось в ледяной воде. Кровь расплылась по воде, окрашивая ту в тёмный оттенок алого. Тяжёлые веки закрыли глаза. Дыхание под носом не чувствовалось. И наконец, даже малейших ощущений не было.

Обе Юрины руки всплыли из под алой воды.

А сам Юра, уже не дышал.

Наконец, Юра сможет заново встретиться с матерью. И попросить прощения.