Глава 43
Весна уже чувствовалась в воздухе. Природа оживала, окутывая город лёгкой дымкой, но Сеул всё ещё отдавал прохладой зимы.
Пасмурное небо и свежий ветер встретили Рин, когда машина повезла её к зданию LUMISIDE. Она невольно всматривалась в улицы, словно надеялась встретить знакомое лицо.
В офисе её уже ждал Сай. Он стоял у длинного стола, заставленного папками и планшетами, и, едва она переступила порог, без лишних приветствий начал раскладывать материалы.
— Смотри. Новый проект. Нужны обложка альбома, фотоконцепт и мерч для нового сингла. Сроки жёсткие. — Он поднял взгляд. — И да, ты по-прежнему работаешь с LUMEN.
Рин почувствовала, как сердце пропустило удар.
— И ещё, — добавил Сай, — ты нужна мне сегодня вечером. В семь заеду за тобой. Пока возвращайся домой и отдохни. Пара часов в твоём распоряжении.
Она не до конца понимала, что происходит, но была рада, что снова погрузится в работу.
К назначенному времени машина Сая уже стояла у её дома. Водитель открыл дверь, и Рин увидела в глубине салона Хан Йон Сока, который разговаривал по телефону.
— Да, завтра встреча. Вся команда в сборе, будем обсуждать концепт, — сказал он в трубку и, положив её, повернулся к Рин. — Как перелёт?
Голос Сая был таким же тёплым и поддерживающим, как в день их первой встречи.
— Немного устала. Кажется, я уже приняла форму кресла после четырнадцати часов в одной позе, — с легкой шуткой ответила она.
Они рассмеялись.
— А куда мы едем? — спросила Рин с любопытством.
— На важную встречу, где ты мне очень нужна, — с прищуром сказал Сай. — Нужно оценить материал и подумать, что с ним делать дальше.
В его словах был какой-то подвох, но Рин решила не спрашивать.
Через двадцать минут машина свернула на парковку концертного зала, знакомого ей до мелочей.
— Пойдём, — жестом пригласил Сай.
— Но ты говорил о встрече... — удивлённо произнесла Рин.
— Так и есть. И о прослушивании материала. Но артист пока на сцене, придётся подождать. Не против? — он улыбнулся. — Редкий случай, когда мы можем побыть зрителями.
Они заняли места недалеко от сцены — так, чтобы не привлекать внимания фанатов, но видеть всё происходящее.
В зале повис полумрак. Музыка зазвучала раньше, чем артист появился на сцене. И вот, в свете прожекторов — он.
Сердце Рин пропустило удар. Дыхание застряло в горле. Голос Хен У лился ровно, энергично переплетаясь с танцем под новый трек, вышедший всего пару дней назад. Следующая песня — знакомые ноты, слова и образы, которые они когда-то создавали вместе. Каждая композиция звучала как тихое признание, как личная исповедь.
Среди яркого света и звуков он ощутила лёгкий ветерок, принесший знакомый аромат жасмина и амбры. На сцене Хен У не мог позволить себе долго всматриваться в зал, но он кожей чувствовал её присутствие. Его пение стало мягче, теплее, будто он искал кого-то в толпе.
Небольшая пауза. Он общается с залом, извиняется за заминку и просит музыкантов поменять трек-лист: всё останется, как было, но последней прозвучит песня, над аранжировкой которой они работали буквально вчера.
И вот — финал. Декорации убраны, на сцене только музыканты и он. Зал погружен в темноту, лишь одинокий луч выхватывает его фигуру: спутанные волосы, мокрый от пота лоб, чёрные брюки и белая рубашка, небрежно заправленная спереди.
Мелодия зазвучала мягким переливом гитары, которая была легким фоном для его тихого, но глубокого вокала. В каждом слове чувствовалась сдерживаемая эмоция, готовая прорваться наружу. Хен У уже знал: та, для которой он написал эту песню, здесь. Он краем глаза заметил Сая — и её рядом с ним.
Голос Хен У был тихим, но в каждой ноте слышалась почти болезненная искренность. Песня дышала тоской и нежностью одновременно — так, как будто он пел молитву, а не мелодию. В аккордах прятался шёпот воспоминаний: ночные разговоры, смех, запах кофе и жасмина.
Его взгляд блуждал по лицам, но сердце тянулось лишь к одному. Он не видел её ещё, но чувствовал — она здесь. Это было как дежавю: тот же холодный воздух зала, тот же стук сердца, который заглушает даже аплодисменты.
И вот, прожектор лениво скользнул по зрительному залу, выхватив её из тени.
Рин замерла, словно луч света поймал её врасплох. В груди что-то сжалось, и она почти перестала дышать. Слова песни вдруг стали обжигать сильнее — каждое звучало так, будто он пел о ней, для неё, и только ей позволял услышать этот смысл.
Их взгляды встретились.
На миг он забыл слова. Сердце рванулось к ней, и лишь усилием воли он вернул голос в нужную тональность. Лёгкая улыбка скользнула по его губам, но глаза выдавали гораздо больше — облегчение, растерянность, боль и радость вперемешку.
А Рин сидела, прижав ладони к коленям, и пыталась удержать себя от того, чтобы просто встать и подойти к сцене. Песня окутывала её мягким, но крепким коконом — тем самым, в котором когда-то было так тепло, а теперь чуть-чуть больно дышать.
К концу композиции в зале стояла тишина, в которой даже дыхание казалось слишком громким. И когда последняя нота растворилась в полумраке, взорвался аплодисментами.
Рин сорвалась с места, почти не слыша, как что-то говорит Сай. Её ноги сами вели её в знакомые коридоры закулисья — туда, где когда-то кипела их общая жизнь. Воздух здесь был насыщен запахом сцены: смесью пота, грима и свежего металла софитов. Каждый шаг отзывался стуком в висках, сердце колотилось так, будто готово было вырваться наружу.
Сай задержался, глядя ей вслед. Его взгляд был мягким, понимающим. Лишь спустя пару мгновений он медленно поднялся со своего места и пошёл за ней.
Хен У сошёл со сцены быстрым, почти рваным шагом. На ходу он стянул с уха наушники, отцепил передатчик от пояса, но руки дрожали. Всё в нём стремилось вперёд — к той, ради кого он только что пел. В груди было чувство, что он задыхается, будто всё выступление держал в себе крик, который наконец готов вырваться.
Он спустился по лестнице, и вот — в нескольких шагах от него, в полумраке закулисья, стояла она. Тот самый силуэт, что он хранил в памяти ночами. Та самая осанка, те самые глаза... Рин.
Он замер на долю секунды, боясь, что это всего лишь игра света и уставшего воображения. Но она была реальна.
Хен У шагнул к ней — быстро, жадно, без слов. Его руки обвили её плечи, притягивая к себе так, будто он боялся, что она снова исчезнет. Он уткнулся лицом в её волосы, вдыхая этот такой знакомый аромат, от которого внутри ломалась стена, воздвигнутая за месяцы разлуки.
Ты... вернулась... — его голос сорвался, едва слышный, будто он боялся, что громкий звук спугнёт этот момент.
Слёзы скатились по щекам Рин, но она не пыталась их сдерживать. Её пальцы дрожали, сжимая ткань его рубашки. Она чувствовала, как в каждом его движении бьётся накопившаяся тоска.
И в этот миг им обоим казалось, что мир вокруг растворился — ни сценического гула, ни беготни за кулисами. Только он и она. Две половинки, которые, казалось, наконец нашли дорогу друг к другу сквозь шум, время и боль.