Глава 35
Уже через несколько часов водитель привёз Рин к офису агентства, которое вело сольную карьеру Хен У.
Дорога казалась длиннее, чем обычно, а сердце стучало так громко, что она боялась — водитель услышит. Эта встреча была куда труднее даже той, когда она впервые презентовала свои идеи в LUMISIDE Entertainment.
В холле, под мягким светом ламп, стоял он. Не стал произносить длинных приветствий — просто положил ладони на её плечи и тихо сказал:
- Мы со всем справимся.
Её дыхание немного выровнялось — только из-за того, что в этих словах не было сомнений.
Комната для совещаний встретила их тяжёлой тишиной. Несколько человек в строгих костюмах, ноутбуки, кипы бумаг и взгляды, в которых не было тепла.
С первых минут стало ясно: здесь нет никого, кто был бы на их стороне.
- Камбек должен взорвать индустрию, — настаивали продюсеры. — Он должен быть ярким, драйвовым, зрелищным.
Хен У слушал, не перебивая, но в каждом его движении было упрямое спокойствие. Когда настала его очередь говорить, он мягко, но твёрдо произнёс:
- Драйвовые песни будут. Но то, что я написал за это время, — моё сердце. И оно должно войти в альбом.
Споры длились почти час. Его пытались переубедить, но он держался. В итоге сошлись на компромиссе: три из пяти песен останутся за ним, две выберет команда.
Но в вопросе образа он сумел настоять на своём.
Не блеск, не тонны спецэффектов. Лёгкий, почти воздушный альбом, в котором главное — музыка и история, которую каждый слушатель досочинит сам.
Он хотел, чтобы фанаты почувствовали это особое пространство: первые проблески любви, которую ощущаешь в запахе весеннего воздуха, в тепле ладоней, в тихих встречах взглядов... ещё до того, как встретишь самого человека.
Рин сидела чуть в стороне, наблюдая, как он разговаривает с командой — не давя, а ведя за собой. И вдруг поняла: этот камбэк он делает не просто ради сцены. Он делает его, чтобы сказать что-то очень личное.
Хен У вышел из переговорной последним. Дверь закрылась за его спиной мягким щелчком, и в коридоре повисла тишина. Он на секунду остановился, запрокинул голову к потолку, словно проверяя — не потерял ли он в этом споре себя. Но уголки губ всё же дрогнули в лёгкой улыбке.
- Ну? — тихо спросила Рин, которая ждала у стены.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, будто хотел, чтобы она прочла в нём всё без слов.
- Мы сделали это. Не всё, что я хотел, но главное осталось.
Она заметила, что он держится чуть расслабленнее, чем утром, и в голосе нет прежней жесткости — теперь там была уверенность.
Они спустились на первый этаж. В холле пахло свежей краской и кофе из автомата. Он проводил ее до машины и, когда водитель уже открыл дверь, вдруг положил ладонь на дверцу.
- Сегодня вечером встретишься со мной? — спросил он тихо, но так, что это прозвучало не как просьба, а как факт. — Хочу рассказать тебе пару идей... и украсть одну из твоих.
Рин улыбнулась краешком губ.
- Я подумаю.
- Подумай быстро, — сказал он с дерзким прищуром и отпустил дверцу.
Вечером они встретились в маленьком кафе на тихой улочке. Лампы под потолком давали мягкий золотой свет, за окнами мерцали огни фонарей. Здесь пахло свежей выпечкой, корицей и чем-то уютным, как воспоминание из детства.
Он сидел напротив, опершись локтями о стол, и в его голосе слышался тот самый азарт, который она любила.
- Представь, — начал он, — альбом, который можно услышать носом. Не смейся. Когда музыка пахнет. Летним дождём, цветами на утреннем рынке, страницами новой книги...
Рин слушала, а он продолжал, увлекаясь:
- Каждая песня — это как чувство, которое приходит раньше, чем ты встречаешь человека. Ты ещё не знаешь, кто он, но уже... — он щелкнул пальцами, — чувствуешь, что он где-то рядом.
- Это похоже на влюбленность, — тихо сказала она.
- А что, если альбом станет такой влюбленностью? — он чуть наклонился ближе. — Не в меня, не в артиста. А в саму жизнь.
Она встретила его взгляд и поняла — он говорит о музыке, но между строк звучит что-то совсем другое. И от этого ей вдруг стало теплее, чем от любого кофе.