Гроза любви

Ты хоть понимаешь, чего мне стоило твоё прикрытие? - Лейла с яростью затягивала шнуровку на корсете Вилли.
Я объявила, что у тебя мигрень. Что ты упала в полуобморок и ушла с доктором.
В разгар Уимблдона, Вилли! Мигрень!
Серьёзно?
Вилли чуть приподняла бровь, поправляя шарф.
А ты убедительно врала. Почти как актриса. Может, тебе стоит податься в театр?
  Да? А тебе — в цирк. Арена для побега у тебя уже есть. — Лейла зло натянула последнюю ленту и встала, скрестив руки. — Я прикрывала тебя перед королевской четой! Знаешь, как на меня смотрела Её Величество? Будто я подмешала ей яд в чай. тебя уже есть. — Лейла зло натянула последнюю ленту и встала, скрестив руки. — Я прикрывала тебя перед королевской четой! Знаешь, как на меня смотрела Её Величество? Будто я подмешала ей яд в чай. Круто, давай тогда начнём сцену с того, как Вилли с восторгом рассказывает Лейле о концерте. Вот пример начала диалога:
— Лейла, знаешь, концерт был просто сумасшедшим, — Вилли всё ещё казалась окрылённой. — Я, конечно, была на концертах, например, у Queen — это было впечатляюще. Но то, что я увидела на Wembley... это было другое.
— Рассказывай, — улыбнулась Лейла и села ближе. — Я же знаю, что если ты говоришь впечатляюще значит, там было нечто.
— Это было как будто... как будто весь стадион дышал в унисон. Свет, звук, их энергия... BTS — это не просто парни с голосами и танцами. Это как будто они держали нас за сердца весь вечер. Я даже забыла, кто я и откуда. Отлично, давай добавим эту реплику Вилли — она очень к месту! Вот продолжение диалога с твоей фразой:
— Их фандом, кажется, называется ARMY, — продолжила Вилли, глаза у неё буквально светились. — Они просто восхитительны. Столько тепла, поддержки... Мне кажется, они очень уважают эту группу. Там не просто фанаты, там почти семья.
— Правда? — Лейла с интересом приподняла брови. — Я думала, все фанаты одинаковые — шумные и безумные.
— А вот и нет. Тут было что-то другое. Они пели вместе с ними, держались за руки, кто-то даже плакал — и не от грусти, а от того, что просто счастлив быть частью этого. И знаешь, в какой-то момент я тоже почувствовала, что я — часть чего-то большого.
— А в конце концерта... — Вилли на мгновение замолчала, словно смаковала воспоминание. — Я встретилась с Хосоком.
— С тем самым? — Лейла округлила глаза. — Посол?
— Он такой... вежливый. Жизнерадостный. Знаешь, он всю часть концерта был как огонь. Зажигал не хуже сцены. А когда мы поговорили после — я не знаю, Лейла, — Вилли опустила взгляд и чуть улыбнулась. — Может, это судьба?
— Судьба? — Лейла прищурилась, но с теплом. — Серьёзно?
— Я не верю в такие вещи, но... — она приложила ладонь к груди, — в сердце что-то зацепило. И это не просто воспоминание о музыке.
Вилли осторожно развернула лист. Бумага была плотная, чуть тёплая от её пальцев. Почерк — знакомый до мелочей: чёткий, выверенный, с мягким наклоном вправо. Она читала вслух медленно, будто проглатывала слова с усилием:

Дорогая,Вилли
Надеюсь, ты здорова и в безопасности.
Сегодня вечером мы устраиваем ужин в узком кругу.
Я бы очень хотела, чтобы ты была с нами.
Я не задаю вопросов в письме — их лучше оставить для личного разговора.
Просто вернись. Дом ждёт тебя, как всегда.
С любовью,
Леди Катерина Элмур
Лейла взглянула на неё с лёгкой тревогой:
— Просто ужин?
Вилли тихо вздохнула, взгляд её задержался на последних строках.
— Если она не задаёт вопросов в письме — значит, задать их хочет лично. И это хуже, чем сто упрёков на бумаге.
— Ты поедешь? — спросила Лейла, почти шёпотом.
— Конечно, — сказала Вилли, аккуратно складывая письмо. — Когда дело касается моей матери, "просто ужин" — никогда не просто ужин.
Ночь уже давно окутала Лондон, но в номере отеля, где собрались все семеро, царила особая тёплая атмосфера. На столе — остатки ужина, в углу — погасший экран, где недавно шёл прямой эфир. За окнами — тихий гул города, а внутри — покой после огромного взрыва эмоций.
— Не могу поверить, что мы наконец-то выступили на Wembley, — сказал Чонгук, раскинувшись на кресле. — Я до сих пор слышу, как они кричали. Это было что-то нереальное.
— Мы должны были быть здесь ещё в 2020 году, — напомнил Намджун, делая глоток воды. — Но всё рухнуло тогда. А сегодня... будто время догнало нас.
— И даже перегнало, — тихо добавил Тэхён. — Я впервые за долгое время почувствовал ту самую магию. Помните?
— Помним, — хором ответили несколько голосов.
Хосок молчал. Он сидел у окна, немного отстранившись, но явно не отсутствующий — просто задумчивый.
— Я видел её в зале, — вдруг сказал он. Голос прозвучал мягко, почти неуверенно. — Кого? — все ответили хором.
Он повернулся к ним, на лице — странная смесь удивления и чего-то едва уловимо тёплого.
— Помните ту девушку на приёме... Вилли? — голос его был негромким, но отчётливым.
Некоторое время парни переглядывались.
— Та, с которой ты разговаривал? — уточнил Тэхён. — В длинном бордовом платье?
— Да, — тихо кивнул Хосок. — Она была там. В зале. Я заметил её почти сразу, как вышел на сцену. Среди тысяч — только один взгляд. И всё внутри будто вернулось к тому вечеру... на приёме.
— Подожди... — приподнял бровь Джин. — Ты про ту девушку? Королевскую фрейлину?
— Ты поговорил с ней? — осторожно спросил Чимин.
Хосок кивнул, его голос стал ещё тише:
— Ненадолго. Несколько слов за сценой. Всё быстро, как во сне. Но в этой тишине между — было что-то особенное.
— И как ты собираешься дальше? — поинтересовался Тэхён. — Она ведь не просто гостья, а представитель королевского дома. Всё под прицелом. Хосок на секунду задумался, потом тихо усмехнулся, будто сам себе признался:
— Я влюбился... как в фильме «Слова». Бесповоротно.
Все обернулись к нему — теперь уже не просто с интересом, а с искренним вниманием.
— Почти полтора года я служил в армии, — продолжил он, — и всё это время у меня были чёткие планы. Вернуться, работать, двигаться вперёд. Ни о чём другом не думал. Встречаться, влюбляться... это казалось чем-то, что подождёт. Или даже не нужно. Хосок замолчал, словно всё сказал — и больше ничего не нужно было добавлять. Но вдруг раздался спокойный, тёплый голос Намджуна :
— Брат, я, конечно, всегда буду рад, если у каждого из нас начнутся отношения... если вы найдёте своё и создадите семью. Это ведь и есть жизнь, настоящая.
Он чуть улыбнулся и кивнул Хосоку:
— Поступай по зову сердца. Иногда он знает дорогу лучше, чем голова.
Парни переглянулись, но никто не спорил. Потому что в этот момент — всё было правильно. Хосок вздохнул и вдруг тихо произнёс, больше как констатацию:
— Порой жизнь айдола очень сложна. Мы как роботы... Чёткий график, образ, который надо поддерживать, шаг влево — и ты под прицелом. Нам нельзя вступать в отношения. Тем более — жениться.
Все замерли. Эта фраза повисла в воздухе тяжело и честно.
— И всё же, — сказал Юнги после паузы, — ты ведь заговорил о ней. Значит, она действительно важна.
— А если сердце уже выбрало? — тихо добавил Тэхён. — Что тогда делать с правилами?
Хосок посмотрел на них. В глазах у него была решимость, но и тревога — всё, что бывает, когда ты стоишь на пороге чего-то настоящего и невозможного одновременно.
— Я не знаю, — честно признался он. — Но, возможно, пора перестать быть просто айдолом... и стать человеком.
— Я всё понимаю, — сказал Чимин, взъерошив волосы. — Нам с самого начала твердили: «держите дистанцию», «не поддавайтесь чувствам», «живите ради сцены». Но мы ведь не роботы, чёрт возьми.
— Роботы и то иногда сбиваются с программы, — хмыкнул Тэхён. — А мы уже сколько лет живём в режиме без права на ошибку.
— Ты же знаешь, что за этим последует, — осторожно добавил Намджун, глядя на Хосока. — Если это станет публичным... будет шум. В первую очередь вокруг неё. Её ведь разорвут таблоиды.
— Знаю, — кивнул Хосок. — Именно это и пугает. Я... не хочу, чтобы она пострадала только из-за того, что посмотрела на меня иначе.
— Но если чувства настоящие, — сказал Джин, — тогда, может, стоит рискнуть? Быть может, не сейчас. Но однажды. Просто... не упусти момент, если он тебе дан.
Юнги чуть прищурился, будто хотел что-то добавить, но вместо этого сказал:
— У тебя всегда было чутьё. На музыку, на людей. Если ты почувствовал — значит, не зря. Остальное... как получится. Главное, не предавай себя.
Хосок тихо улыбнулся. В этот момент каждый из них понимал: разговор был не просто о девушке. А о праве быть собой. Вот как можно вставить это в разговор, сделав его более напряжённым и реалистичным — как будто ребята говорят шёпотом, боясь, что даже стены могут услышать:
— Сейчас Dispatch следит за нами сильнее, чем когда-либо, — пробормотал Чимин, понижая голос. — Они, по сути, всегда где-то рядом. Словно тени.
— Компания платит им немалую сумму, чтобы те затыкали рты и не сливали фото, — добавил Юнги. — Но это не навсегда. Один шаг в сторону — и нас сдадут. Особенно если запахнут романтикой.
Хосок опустил голову, сцепив пальцы.
— То есть даже почувствовать что-то — уже почти преступление? — тихо спросил он.
— В глазах публики — да, — сказал Намджун, и в голосе его не было осуждения, только горькая честность. — Люди забывают, что мы не принадлежим им. Что у нас тоже есть жизнь.
— А она, — тихо проговорил Хосок, — совсем не из мира, где можно прятаться. Она королевская фрейлина. Её статус выше, чем кажется. Один слух — и это разрушит не только мою карьеру, но и её репутацию.
Повисла тишина. Каждый понимал: это не просто разговор о чувствах. Это шахматная партия на поле, где любой ход может стать фатальным. Конечно! Вот чуть изменённый, мягче отредактированный вариант той сцены — с сохранением смысла, но с добавлением чуть большего тепла и личной поддержки:
— Мы ещё четыре дня будем в Лондоне, — напомнил Джин, взглянув на Хосока. — У нас впереди концерт и куча репетиций... А у неё, наверняка, тоже дел не меньше.
Он чуть усмехнулся, но в голосе звучало искреннее участие:
— Может, времени и немного... но, возможно, достаточно, чтобы понять — это просто мимолётный момент или начало чего-то настоящего.
Хосок кивнул, глаза его были сосредоточены, но мягкие.
— Даже если всего один вечер... я хочу знать. Без вспышек, без шума — просто встретиться с ней, как с человеком, не как айдол с фрейлиной.
Чонгук качнул головой с улыбкой:
— Тогда используй этот шанс. Потому что даже один вечер может всё изменить.
Юнги приподнял бутылку воды:
— За честные чувства. И за смелость идти навстречу им.
— Мы, конечно, влюблялись, — усмехнулся Чонгук, — бывало, встречались с айдолами, с актрисами... ну, в нашем кругу, ты понимаешь.
Он на мгновение замолчал, а потом с прищуром глянул на Хосока:
— Но чтобы с фрейлиной... Хосок-хён, ты решил переписать королевскую историю?
Все рассмеялись — не громко, но искренне. Смех чуть развеял напряжение.
— Ну что ж, — сказал Тэхён, подтягивая капюшон на голову, — если уже влюбляться, то на уровне монархии.
— Спасибо, — усмехнулся Хосок, — я знал, что вы меня поддержите... именно в такой форме.
Юнги подмигнул:
— Мы просто завидуем — ты единственный из нас, кто привлёк внимание фрейлины. — Интересно, получится ли у тебя встретиться с ней? — задумчиво произнёс Чимин, крутя в пальцах колпачок от бутылки. — Она ведь фрейлина. У неё, наверное, расписание плотнее, чем у нас.
— Это уже не просто романтика, — усмехнулся Юнги. — Это дипломатия. Придётся отправить официальный запрос с печатью BTS.
— В идеале — через внешнеполитический отдел, — добавил Намджун с лёгкой иронией. — Хотя всё это напоминает скорее романтический абсурдизм... как будто в фильме Уэса Андерсона: пастельные цвета, странные ситуации и внезапная любовь.
— Надеюсь, без говорящих животных, — хмыкнул Тэхён.
— Намджун, ты как всегда, превращаешь чувства в лекцию, — фыркнул Джин. — Я ждал реплику в стиле: «Хосок, ты что, влюбился?», а тут философия, искусство, политику уже подключили...
— Да потому что это не просто "влюбился". Это же фрейлина, — заметил Чонгук, хитро прищурившись. — Хосок-хён, ты решил вступить в союз BTS и короны?
— Не просто союз, а стратегическое партнёрство, — подхватил Юнги. — Пункт первый: обмен взглядами при ограниченном присутствии прессы.
— Пункт второй: конфиденциальные чувства, — добавил Тэхён.
Хосок лишь усмехнулся, опустив взгляд. Но в его лице было нечто тихое и искреннее.
— Я просто хочу понять... кем мы можем быть вне всех этих ролей. Не айдол и не фрейлина. Просто мы. — Тогда действуй, — сказал Джин, скрестив руки на груди. — Мы ещё четыре дня в Лондоне. Это не "вечность", конечно, но и не "пять минут на прощание". Иногда судьба открывает дверцу — правда, без предупреждения и чаще всего без ручки.
Юнги приподнял бутылку воды и с серьёзно-шутливым видом добавил:
— За тех, кто стучит даже в закрытые двери... а потом ещё чинит замок и делает ремонт в чувствах.
— Ты это сейчас про любовь или про наш последний камбэк? — фыркнул Чонгук.
— Да какая разница, — усмехнулся Тэхён, — главное, чтобы сердце не фальшивило.
Хосок тихо засмеялся, покачав головой, и пробормотал:
— Вы с такими советами — как айдолы и одновременно психологи с юмором.
— А ты — как романтик, попавший на королевский бал, — подмигнул Чимин.
— Не забудь только вернуться до полуночи, — вставил Намджун. — А то вместо тыквы будет скандал в новостях.
Смех снова наполнил комнату, но под ним — почти незаметное одобрение. Они его поняли. И поддерживали. Вот более литературно переработанная версия сцены с сохранением душевной глубины и атмосферы уединённого разговора:
В номере царила полутень, мягкий свет торшера размывал линии мебели. За окном Лондон мерцал в отражении стекла — словно город тоже не спал, затаив дыхание вместе с ними.
Намджун задержался на пороге, потом тихо шагнул ближе, положив ладонь на спинку дивана, словно опирался не только телом, но и мыслями.
— Хосок, подожди.
Тот не обернулся сразу — просто слушал, будто чувствовал, что сейчас прозвучит нечто важное.
— Я знаю, ты идёшь на риск. Не просто карьерой — ты рискуешь её именем, своим покоем, доверием... Но больше всего — собой. Своими чувствами.
Хосок ответил не сразу, и голос его прозвучал почти как дыхание:
— Да. Но если не сейчас... то когда?
Намджун кивнул, его взгляд стал глубже, спокойнее.
— Жизнь айдола — это вечная граница между «можно» и «нельзя». Как будто мы ходим по тонкому льду, даже в солнечный день. Но если твоё сердце выбрало — не позволяй чужим правилам заглушить его.
Он сделал короткую паузу, потом добавил тише, с теплотой:
— Береги её. И себя тоже.
— И если вдруг что-то пойдёт не так — просто скажи. Мы рядом. Ты не один.
Хосок повернулся к нему и кивнул, глаза его блестели, но были полны решимости.
— Спасибо... брат.
Намджун чуть улыбнулся, по-доброму, как старший:
— Главное — будь честен. Перед ней. Перед собой. Всё остальное обязательно найдёт своё место. Утро в апартаментах началось с ароматом кофе и лёгким джазом из беспроводной колонки. Вилли, укрывшись пледом, сидела на подоконнике, глядя на Лондон, раскинувшийся за стеклом. Её волосы были ещё не убраны в привычную укладку, а чашка в руках приятно грела пальцы.
— Ты выглядишь как героиня французского фильма, — заметила Лейла, заходя в комнату с планшетом и двумя круассанами на тарелке. — Только без сигареты.
— И с ответственностью за полдюжины официальных мероприятий, — фыркнула Вилли, принимая угощение.
— А вот и наш график на сегодня, — деловито начала Лейла, садясь рядом и протягивая планшет. — Готовься, день обещает быть насыщенным.
— Прекрасно. Начинай с самого неприятного.
— В 10:00 — репетиция выхода и поклона перед камерой BBC. У них интервью с герцогиней, и нас тоже хотят засветить в кадре, хоть и фоном.
— Великолепно. Я потренируюсь быть живой декорацией.
— В 11:30 — встреча с дизайнером по поводу новых церемониальных плащей. Он снова предлагает бархат.
— Бархат в мае? Он с ума сошёл.
— В 13:00 — посещение Музея Виктории и Альберта с делегацией из Испании. Нас просят вести себя скромно, но с "британским шармом". Как это вообще работает?
— Думаю, это значит «улыбайся, но не ржи», — усмехнулась Вилли.
— Потом короткая пауза на кофе, и в 15:00 — фотосессия для королевского журнала. Нас хотят в образе "молодого поколения придворных". Подчёркиваю — не моделей, не блогеров, а именно придворных. Боже, спаси нас от этих стилистов.
— Жду, когда они попросят нас сфотографироваться на фоне гардероба с гербами, — пробормотала Вилли.
— В 17:30 — выезд на ужин с твоей матерью. Сама леди Катерина просила, чтобы ты прибыла без свиты. Только ты, личная машина и тёплая беседа.
Вилли отставила чашку, посмотрела на Лейлу чуть серьёзнее.
— Думаешь, она сердится?
— Думаю, она скучает. Это по её — звать к столу, когда не может позвать к сердцу.
Наступила короткая тишина. Вилли улыбнулась — с благодарностью.
— Хорошо. Тогда в 17:30 я еду к маме. А до этого — пытаемся выжить и выглядеть достойно.
— Всё как всегда, — пожала плечами Лейла.
Экран телефона тихо мигнул. Новое сообщение с неизвестного номера.
Вилли разблокировала экран — и на лице мелькнуло удивление. Имя в конце сразу всё расставило по местам:
«Привет, это я — Хосок!
Будет ли у тебя сегодня немного свободного времени?
Может, встретимся и пообедаем?
Дай знать, если освободишься.»
Сообщение было простым, но от него стало тепло. Будто кто-то осторожно постучал в её день, не навязываясь — просто спрашивая, как ты, и не хочешь ли немного тишины вдвоём среди всей этой суеты.
— Ну? — приподняла бровь Лейла, заметив выражение на её лице. — Это он?

поправила серёжку, мельком взглянула в зеркало и тихо произнесла, будто невзначай:
— После приёма в музее... думаю, у меня получится встретиться с Хосоком. В расписании есть окно.
Лейла, сидевшая на кровати с чашкой чая, тут же оживилась:
— Ты не шутишь? Значит, всё-таки свидание?
— Это просто встреча, — улыбнулась Вилли, хоть щеки её и порозовели. — Разговор за обедом. Мы оба немного перегружены, но... почему бы не попробовать?
Лейла хитро прищурилась:
— Тогда надо выбрать что-то особенное. Что-то между «официально» и «онемей от вида».
— Ты неисправима, — покачала головой Вилли, но не стала возражать. — Ладно. Посмотрим, что у нас есть из «официально-ослепительного .
Утро началось с репетиции. Ровно в 10:00 Вилли и Лейла стояли в боковом крыле дворца, ожидая сигнала на выход. Камеры BBC уже работали, свет прожекторов слепил, как настоящие вспышки славы. Репетиция поклона перед королевской аудиторией проходила в строгой тишине — только шаги по мрамору и голос ассистента за кадром.
Принцесса Кэтрин, как всегда, была безупречна и спокойна, кивая утвердительно:
— Отлично. Уверенно, достойно. Именно так,как Принцесса .
В 11:30 прошла встреча с дизайнером новых церемониальных плащей. Он сдержанно предложил бархат, но, к облегчению обеих девушек, быстро отступил, услышав спокойное, но твёрдое «нет» от Вилли. Всё прошло быстро и даже без традиционного спора о длине подола.
К 13:00 они прибыли в Музей Виктории и Альберта, где их уже ждала делегация из Испании. Беседа шла плавно, с лёгкими шутками и внимательными взглядами. Вилли держалась элегантно, как и полагалось фрейлине, а Лейла, немного менее формально, ловко снимала напряжение, переводя с испанского и время от времени тихо подсказывая Вилли нужные нюансы.
Половина расписания была выполнена. Когда часы показали 14:00, девушки, наконец, позволили себе немного выдохнуть.
— У тебя окно, — сказала Лейла, заглянув в расписание. — Час тишины до следующего пункта.
— Потом расскажешь ,как прошло .
— Не опоздай,— подмигнула Лейла.
Вилли исчезла за поворотом, а Лейла осталась, легко покачиваясь на каблуках в музейном холле, и невольно улыбнулась. Эта встреча явно была не просто обедом.
Вилли двигалась по улице, не привлекая внимания. Тёмные очки скрывали её глаза, а лёгкий шарф изысканно обвивал плечи. Она казалась одной из множества, кто наслаждается теплотой дня, проходя мимо витрин. И очень спешила на эту встречу ,ведь дальше у неё были и другие дела.
Встреча должна была пройти в незаметном месте и конечно выбрали идеальное улицу в Кенсингтоне есть небольшая кафешка «Melody».
Он сидел за столиком в углу кафе, одетый в чёрную рубашку, застёгнутую до последней пуговицы, и джинсы, которые идеально сидели по фигуре. Его чёрные волосы были слегка растрёпаны и скрыты под бейсболкой, которая почти закрывала глаза. Хосок выглядел стильно, но неприметно, его лицо частично скрывалось в тени, однако уверенная осанка и настороженный взгляд выдавали, что он полностью контролирует происходящее. Он время от времени бросал быстрые взгляды на дверь, проверяя, не зашла ли она, и прислушивался к звукам на улице.
Их глаза встретились, и он слегка кивнул, как будто подтверждая, что она пришла.
Вилли зашла в кафе, и её сразу же сопроводили к столу, где сидел Хосок. Он был поглощён своими мыслями, но при этом оставался абсолютно уверенным в себе. Когда она подошла ближе, она не могла не заметить, как элегантно он выглядел. На нём была чёрная рубашка, идеально сидящая по фигуре, и джинсы, подчеркивающие его стройную фигуру. Его чёрные волосы аккуратно уложены, а бейсболка, слегка наклонённая, придавала образу лёгкую небрежность. Хосок выглядел как модель, с безупречным стилем, но, несмотря на это, его внешность не производила ощущения «выставленности» — он был красивым, но не излишне заметным. Его взгляд, устремлённый в её сторону, вызывал ощущение спокойной уверенности.
— Привет, ты прекрасно выглядишь! — сказал он, улыбаясь, его голос был тёплым и искренним.
— Привет, — ответила Вилли, чувствуя, как лёгкое покраснение заливает её щеки, когда он подошёл ближе. Она старалась скрыть свою смущённость, но её взгляд выдал, как сильно она была тронута его словами.
— Что будешь заказывать? — спросил Хосок, наблюдая за её движениями.
— Ты не голодна? — уточнил он с лёгким интересом.
— Я с утра только позавтракала, — ответила Вилли, скрывая усталость в голосе. — Был плотный график, и только сейчас появилась возможность передохнуть. В 15:00 у меня снова мероприятия.
Она слегка улыбнулась, но в её взгляде была тень усталости. — Иногда кажется, что день не заканчивается.
Хосок посмотрел на неё с мягким выражением, пытаясь не проявить излишней заботы.
— Ты слишком много на себя берёшь, — заметил он, кивая. — Может, хотя бы сейчас позволишь себе немного расслабиться? Я не буду заставлять тебя задерживаться.
— Ох, иногда жизнь при дворе даётся не легко, — вздохнула Вилли, немного усмехнувшись. — Как и твоя артистичная жизнь.
В этот момент к ним подошёл официант, чтобы принять заказ.
— Я буду стейк с красным вином, — сказала Вилли, с облегчением представляя себе вкусное блюдо и бокал вина.
— И я возьму стейк с красным вином, — добавил Хосок, немного улыбаясь, будто понимая, что это будет идеальный выбор для такого вечера.
— Ваш концерт был просто потрясающим, — сказала Вилли, искренне улыбаясь. — И эти огласки фанатов... Я не ожидала, что в Лондоне будет так много ваших поклонников.
— Наши ARMY по всему миру, — продолжил Хосок с лёгкой улыбкой, его голос немного смягчился. — Даже не знаю, сможем ли мы посетить все страны. После армии график всегда настолько плотный. Но, честно говоря, их поддержка даёт нам силы идти дальше.
Скажи?- спросила Вилли выпавшая свое вино. Ваша работа,такая насыщенная и яркая. И вы действительно сазлужили похвалу и любовь от ваших фанатов. Я тоже окончила музыкальную академию в Санкт-Петербурге и знаю ,каково трудно быть музыкантом все время надо учиться ,мы ничем не отличаемся от медиков. — Скажи... — тихо произнесла Вилли, слегка поводя пальцем по краю бокала. — У вас такая насыщенная и яркая жизнь. Вы по-настоящему заслужили любовь своих фанатов.
Я сама окончила Королевскую музыкальную академию и понимаю, каково это — быть музыкантом. Учиться приходится постоянно. В этом мы похожи на врачей — только работаем с другим органом. С сердцем. "Наш путь айдола был не легким", — говорит Хосок, его голос наполнен глубоким размышлением. Он смотрит вдаль, будто видит не только настоящее, но и тот долгий путь, который прошел каждый из них. "Все мы, участники, кропотливо работали, создавая себя, точили, как гранит алмаза. Это был долгий и сложный процесс."
Он делает паузу, как будто пытается осознать каждое слово, которое произнес. "И вот теперь, когда мы оглядываемся назад, каждый из нас, вспоминая прошлое, задается вопросом: 'Неужели мы действительно достигли того, о чём мечтали?'"
Его взгляд устремляется в глаза Вилли, и в нем читается одновременно гордость и некое удивление от того, насколько они пришли далеко. "Ты окончила музыкальную академию?" — спросил Хосок, его взгляд становился всё более любопытным.
Вилли кивнула, её лицо на мгновение стало мягче, будто она вновь погружалась в те дни. "Да, я окончила Санкт-Петербургскую государственную консерваторию имени Н.А. Римского-Корсакова," — ответила она с лёгкой улыбкой.
Хосок внимательно её слушал, а затем спросил: "Что ты изучала там? Какое направление музыки?" — его голос был полон интереса, ведь фрейлина, как она, должна была быть не только утончённой, но и всесторонне развитой.
Вилли на мгновение задумалась. "Я занималась классическим вокалом и композицией. Но также углублённо изучала музыкальную теорию и историю музыки. Я всегда считала, что музыка — это не просто искусство исполнения, но и понимание её сути, её структуры. Фрейлина должна быть всесторонне развитой, и я хотела быть не только прекрасной певицей, но и человеком, который понимает и ценит музыку во всех её аспектах."
"Так мы коллеги?" — говорит Хосок, его тон немного шутливый, но с едва заметной долей серьезности.
Вилли слегка усмехается, но её взгляд остаётся серьёзным. "В некотором роде, да," — отвечает она, позволяя себе паузу. "Мы оба в музыкальном мире, просто ты на сцене, а я в другой роли."
"Интересно," — Хосок слегка наклоняет голову. "А какую музыку ты слушаешь?" — его голос полон любопытства, и он смотрит на неё, словно пытаясь понять, что скрывается за её предпочтениями.
"Обычно я слушаю классическую музыку, семь лет учебы в музыкальном дают о себе знать," — говорит Вилли с лёгким намёком на улыбку. "Иногда слушаю попсу, конечно, и да, я обожаю джаз и фольклорную музыку. Эти жанры всегда способны удивить и тронуть душу."У вас чуть-чуть похожие жанры с Тэхеном," — говорит Хосок, улыбаясь. "Если бы он был здесь, наверняка оценил бы ваш вкус к джазу.
Они обедали, болтая о пустяках и перебрасываясь шутками. Вспомнили своё первое знакомство — кто как тогда выглядел, что подумал, и даже посмеялись над неловкими моментами. Лёгкое поддразнивание только сблизило их, создавая ощущение, будто они давно знакомы.
Час пролетел незаметно. Вилли взглянула на часы и вздохнула — пора было идти, впереди ждали дела. Но вставать не хотелось. В этом лёгком общении было что-то, что хотелось продлить — ещё немного, хоть на пару минут. Вилли встала из-за стола, слегка улыбаясь, и посмотрела на Хосока. Что ж, мне пора,— сказала она, вставая и забирая свою сумку. Дела не ждут, как всегда.
Хосок тоже поднялся, не спуская с неё взгляда. Буду рад, если мы ещё увидимся, — сказал он, с лёгким намёком на будущее.
Конечно, увидимся,— ответила Вилли с лёгкой улыбкой. "Лондон небольшой, всегда можно найти время.Она добавила: До встречи.
Он шагнул ближе, будто сомневаясь, и сказал: Береги себя, Вилли.
Ты тоже,— ответила она, улыбнувшись шире. До свидания.С этими словами она направилась к двери, оставив за собой ощущение чего-то не завершённого, но обещающего быть продолжением. Хосок проводил её взглядом, пока она не скрылась из виду.
Вилли направилась к зданию, где должна была пройти фотосессия для королевского журнала HELLO. Подняв взгляд, она увидела знакомое здание с большими окнами и вывеской, на которой было написано название журнала. Войдя внутрь, она заметила, что почти все девочки ещё не прибыли — их не было видно.
Внутри было оживлённо — визажисты и стилисты в быстром темпе готовились к сессии. В воздухе витал запах косметики и парфюмерии, а ассистенты носили с собой коробки с аксессуарами и платьями. Вилли почувствовала, как её волнение немного утихло, наблюдая за подготовкой. Это был знакомый процесс.
Она сняла пальто и направилась к своему гримерному месту, где уже стояли визажисты. Один из них, улыбаясь, предложил ей сесть в кресло. "Как всегда, прекрасно выглядите," — сказал он, начиная работать с её макияжем. Мастера по прическам уже вовсю работали с другими моделями, а стилисты обсуждали, какие наряды лучше подойдут для фотосессии.
Вилли немного расслабилась, почувствовав себя в своей стихии, и сосредоточилась. Её взгляд встретился с зеркалом, она снова почувствовала лёгкое волнение, но быстро отпустила эти мысли. Впереди была работа, и она готова была отдать всё, чтобы быть на высоте.