Гроза любви

Лондон был нестерпимо тих в ту ночь. Воздух — как перед грозой, как затишье, которое обманывает. Булыжники блестели после дождя, а старые здания, словно живые, подслушивали.
Вилли шла медленно, каблуки цокали глухо, почти обиженно. Она уже собиралась свернуть к набережной, когда услышала его шаги.
— Вилли.
Никаких титулов. Никакой формальности. Только её имя, произнесённое так, будто за ним — всё недосказанное за прошедшие недели.
Она обернулась. Он стоял под фонарём, как нарочно, в лёгком полутени. Ничего не изменилось и всё изменилось. Он был здесь. Живой. Настоящий.
И она не знала — ударить его или обнять.
— Вы всё-таки нашли Лондон, — произнесла она, не двигаясь.
— Я никогда его не терял. Я терял только вас.
Молчание между ними было плотнее воздуха. Город дышал в стороне, не вмешиваясь.
Хосок шагнул ближе. Неуверенно.
— Я оставил письмо. Просил передать. Мне сказали, вы уехали.
— Мне сказали, вы даже не пытались.
Слова — как осколки стекла между пальцами. Острые, но чистые.
Он всмотрелся в неё. В её голос, в глаза, в ту самую прядь, что всегда ускользала из причёски.
— Скажи, что мне делать, чтобы ты поверила.
— Ничего. Ничего не делай. Просто... не исчезай снова.
И тогда — лёгкое движение. Она прошла мимо него, почти касаясь плечом. Остановилась на секунду.
— Знаете, — тихо, но с той самой улыбкой, — у нас тоже бывают концерты.
Он усмехнулся в ответ, не двигаясь.
А она пошла дальше, в темноту улицы, оставляя после себя шлейф тишины и надежды.
За два дня до этого события.
Замок Балморал.
3 июня .

Ветер играл с прядью её волос, и Хосок чуть заметно улыбнулся. Их слова текли свободно, без церемоний и притворства — словно они были знакомы уже много лет.
— Иногда я забываю, как это — просто говорить, — признался он, глядя в ночное небо.
— А мне порой не с кем, — тихо ответила она.
Между ними повисло короткое молчание, тёплое и ненавязчивое, как вечерняя тишина.
Этот разговор был удивительно лёгким. Может быть, дружба со звездой — не такая уж несбыточная мечта.
— Вилли! — окликнула её Лейла с крыльца. — Нас ждут, пора возвращаться!
Вилли обернулась.
— Мне нужно идти.
— Конечно, — спокойно ответил Хосок. — Спасибо за прогулку.
— Спасибо за разговор, — ответила она и слегка кивнула.
Повернувшись, она пошла обратно к освещённому входу в замок, оставив его стоять среди ровных теней вечернего сада.
Хосок стоял у колонны, почти сливаясь с полутенью. Шум приёма постепенно стихал, гости расходились по залам. Он не двигался, будто всё ещё был где-то там — в тишине сада, где звучал голос Вилли.
— Ты прям будто задумался о смысле жизни, — услышал он рядом.
Намджун появился беззвучно, как всегда. В одной руке бокал, в другой — скомканная перчатка.
— Бывает, — тихо ответил Хосок, не отрывая взгляда от дальнего окна. — Как её звали?
Намджун усмехнулся краем губ.
—Уже спрашиваешь.
— Просто хочу знать.
— Вилхелмина Элмур.
— Знатное имя.
— И не просто так. Она фрейлина. При дворе.
Хосок на секунду замер.
— Я думал, она гостья.
— Ну, формально — и то, и другое. Но на самом деле она давно в системе. Просто не афиширует.
— Интересно.
— В этом она и сильна. Входит — и никто не замечает, пока уже поздно.
Хосок хмыкнул.
— Ты о чём сейчас — о придворных делах или... обо мне?
— А ты сам как думаешь?
Он не ответил. Только перевёл взгляд в сторону зала, где за спинами людей мелькнул знакомый силуэт — чёрные волосы, открытые плечи, лёгкий шарф. И исчез.
Мероприятие подходит к концу,а мысли Вилли всё больше и больше захватывали о Хосоке.Они остались в замке,тк,уже было поздно,а вот знатные гости уехали.
Лейла зашла в комнату — щёки пылали от возбуждения, глаза сверкали.
— Вилли, у нас впереди очень большое мероприятие! — воскликнула она, едва не опрокинув шёлковую занавесь у двери. — Всё должно быть идеально! Прибудут все ключевые семьи, и...
Она резко осеклась.
Вилли сидела у окна, словно статуэтка из фарфора — неподвижная, молчаливая. За окном тонул в тумане Балморал, но взгляд девушки был устремлён куда-то дальше, сквозь серое небо и стёкла, сквозь утро и суету.
— Ты вообще слушаешь? — мягко, но настойчиво спросила Лейла.
— Да... — прошептала Вилли. — Просто... я думаю.
— О чём?
Пауза. Легкий ветер пошевелил прядь, спущенную на щеку.
Вилли наконец оторвалась от окна, взяла чашку с почти остывшим чаем и, будто комментируя погоду, произнесла:
— Я сегодня познакомилась с одним участником из BTS.
Лейла замерла с платьем в руках.
— С кем?! — выдохнула она, приподнимая брови. — Не шути так. Они же... они легенды. Кто именно?
— Хосок. Посол. Очень вежливый.
(Вилли сделала глоток, как ни в чём не бывало)
Он не назвал себя, но я узнала.
— Подожди... тот самый Хосок?! — Лейла села рядом, забыв про суету. — Ты разговаривала с ним? Что он сказал?
— Хосок. Посол. Очень вежливый, — произнесла Вилли, не оборачиваясь. Её голос был ровным, спокойным, будто речь шла о погоде.
— Ничего особенного. Разговор завязался сам собой, и он сразу подхватил тему. Легко, непринуждённо... как будто знал, о чём я думаю.
Лейла застыла на полуслове, в её движениях появилось напряжение. Она пристально вглядывалась в силуэт подруги у окна, словно пытаясь уловить скрытое. — Ты что-то от меня скрываешь, — сказала Лейла, прищурившись.
Вилли молчала. Она стояла у окна, задумчиво глядя вдаль. Вечернее небо плавно стекало с крыш, как акварель, и в её лице было что-то тревожно-тихое.
— Вилли, говори, — уже серьёзно, но с лёгкой, едва заметной улыбкой в голосе, продолжила Лейла. — Что он тебе сказал?
Вилли повернулась к ней, всё ещё немного растерянная, как будто произнося это впервые — даже для себя:
— Хосок пригласил меня на свой концерт.
— Концерт? — переспросила Лейла.
— Да. Пятого июня. Wembley.
— И ты действительно веришь, что это было случайно?
Вилли чуть приподняла бровь, затем медленно обернулась. На её лице играла лёгкая, едва заметная улыбка. Вилли... ты же знаешь, что пятого у нас Уимблдон?
Вилли опустила глаза.
— Я знаю.
— Нет, ты не понимаешь, — Лейла уже начала шагать по комнате, будто стараясь справиться с нарастающим беспокойством. — Это не просто королевская блажь. Это одно из самых публичных событий сезона. Прямые трансляции, пресса, фотокамеры на каждом шагу! Мы должны быть там. Мы обязаны быть там.
— Я не сказала, что не пойду, — тихо сказала Вилли.
— Но ты думаешь об этом, — быстро парировала Лейла. — Ты думаешь сбежать на концерт, в тот самый день, когда весь двор — весь мир — будет смотреть на нас. Вилли, это не просто выбор между платьем и билетом. Это... это игра с огнём.
— И ты действительно веришь, что это было случайно?
Вилли чуть приподняла бровь, затем медленно обернулась. На её лице играла лёгкая, едва заметная улыбка.
— Вилли, ты хоть понимаешь, что будет, если это всплывёт? — Лейла заходила по комнате, как шторм в миниатюре, схватив со стула плед и теребя его, словно он мог ответить на её тревогу.
— Представим: выходит снимок — ты рядом с ним. Лицо твоё узнаваемо. Мы едва знакомы. Он просто пригласил меня на концерт. Разве это преступление?
«Таинственная спутница Хосока на приёме в Лондоне» — сначала осторожно. Потом:
«Любовная интрига между послом Южной Кореи и британской аристократкой?»
И наконец — как контрольный выстрел:
«Фрейлина при дворе — втайне посещает концерт K-pop группы. Скандал в Букингемском дворце».
— Прекрасно, — буркнула Вилли, — и ты будешь первой, кто купит газету.
— Да! Чтобы сжечь её в камине до того, как кто-то её увидит! — выпалила Лейла. — Господи, Вилли, ты понимаешь, как работает этот мир? Ты же не просто девушка в красивом платье. Ты — часть королевского механизма. Ты должна быть тенью, эхом, безликой!
— А если мне надоело быть эхом? — Вилли подняла глаза. Они больше не прятались за спокойствием.
Лейла прикусила губу. Ответить было нечего. Только воздух в комнате стал как будто гуще, тяжелее, словно они обе впервые поняли: что-то важное уже сдвинулось с места. — Ты мне поможешь, Лейла!
Лейла замерла, как будто её ударили словом.
— Не знаю как, — продолжила Вилли, уже тише, но с той же решимостью, — но ты поможешь.
— Вилли... — Лейла качнула головой, но в её взгляде уже не было прежней злости. Только тревога и что-то ещё — неуверенность? Преданность?
— Потому что я не могу всё это бросить. Не сейчас. Что-то внутри меня уже сделало выбор. Мне только нужно, чтобы ты была рядом.
Небо над Тэмзой затягивало мягкими облаками, отражая свет вечернего города. Где-то далеко шёлестели машины, а в гримёрной BTS царила оживлённая, но уютная суета. Просторное помещение напоминало импровизированную штаб-квартиру перед боем: здесь — листы с таймингом шоу, там — коробки с гардеробом, мерцающие лампы, воздух, наполненный запахами кофе, грима и чуть-чуть — мандаринов.
Хосок сидел у окна, положив локоть на подоконник. В его руках — тонкий кремовый конверт. Билет. Один. VIP.
Он переворачивал его, как будто на обратной стороне могла появиться подсказка.
— Слушай,Хён, ты собираешься передать его, или мы так и будем репетировать с привидением фрейлины в зале? — раздался насмешливый голос Чонгука.Он уселся на край стола и, жуя яблоко, наблюдал за Хосоком с интересом, в котором сквозила братская забота.
— А может, он пишет поэму? — вставил Тэхён, наклоняясь над плечом. — «Вилли, о свет мой тихий...» — нарочито театрально прочитал он, и Джин рассмеялся.
— Оставьте его, — спокойно сказал Намджун, входя с планшетом. — У него лицо человека, который уже 27 раз отрепетировал признание, но всё ещё не решил, быть или не быть.
— Всё не так просто, — тихо ответил Хосок. — Она не обычная девушка. Она часть чего-то очень... осторожного, как хрустальный механизм. Один неверный шаг — и треснет не только он, но и она.
— А может, наоборот? — задумчиво протянул Чимин, ставя чашку на стол. — Может, ей как раз нужен кто-то, кто решится. Кто не спросит разрешения.
Все на секунду притихли.
Хосок перевёл взгляд на конверт. Бумага чуть потемнела от его пальцев — он держал её слишком долго.
— Я не могу просто подойти. Это может поставить её под удар.
— Тогда поступи красиво, — сказал Джин, не глядя, закручивая кольцо на пальце. — Без подписи, без давления. Просто — если захочет.
— Я передам, — добавил Намджун. — Есть надёжный человек. Письмо дойдёт утром. Остальное — на ней.
Хосок встал.
— Пусть так. Если она придёт — значит, решилась. Балморал. Утро. 5 июня.
Солнце уже уверенно пробивалось в комнату, золотыми полосами ложась на паркет и отбрасывая тёплые блики на изящную резьбу мебели. В комнате стояла приятная тишина — такая, какая бывает только в утренние часы, когда замок ещё окончательно не проснулся.
На столике рядом с окном аккуратно стоял поднос с завтраком: тосты, мед, чашка ароматного чая и свернутая в трубочку льняная салфетка. Поверх всего этого — конверт. Плотный, матовый, с еле заметным тиснением и тонкой чернильной надписью: «В.»
Вилли подошла, слегка нахмурившись. Почерк она не узнала сразу, но уже через мгновение на лице появилась тень улыбки. Она села, оторвала конверт и аккуратно расправила вложение.
Внутри был билет. Элегантный, строгий, оформленный в чёрно-серебристой гамме — с датой, временем и местом. И короткая приписка от руки:
«Если решишь прийти — я буду ждать. — J.H.»
Без помпы. Без объяснений. Только эта одна строчка — но она пронзила сильнее любого торжественного письма.
Вилли провела пальцем по краю билета, затем легко, почти машинально, уложила его между страниц книги, лежавшей на подоконнике. Не как приглашение, а как воспоминание, которое хотелось сохранить.
На душе было странное ощущение — будто день только начался, а она уже сделала шаг куда-то дальше. Куда — она ещё не знала. Но шаг был сделан.

Конец 2 главы