Не уходи

В темном лесу каждый шорох отдавался в ушах громче любого крика посреди бело дня. Каждый шаг, каждый хруст сухих листьев под ногами, каждое дыхание, каждый стук сердца, которое билось с сумасшедшей скоростью как у Шедоу, так и у Соника. Оба знали, что ночь эта не обещает ничего хорошего, просто кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Кто-то понимал причину, отчего его нутро просто разрывалось от переживания и страха за собрата, когда этот же самый собрат просто шёл следом, чувствуя неспокойствие из-за поведения ежа и необъяснимого чувства боли, которое сковало собой его вены, артерии, лёгкие; которое текло по его крови, разносимое ею по всему телу, отчего ходить становилось с каждой минутой, с каждый пройденным шагом все труднее. И когда ноги стали такими ватными, что держать собственный вес стало выше их сил, слабые руки в надежде найти опору ухватились за ладонь Шедоу, который шёл впереди.

-Шедоу, - тихий голос и слабая хватка пальцев на его запястье заставили тёмного ежа обернуться и посмотреть на собрата. Беспокойство проскользнуло на его лице, когда он увидел перед собой скорчившегося ежа, еле стоящего на ногах. Он резко схватил Соника так крепко, словно боялся, что тот вот-вот упадет на холодную землю; его пальцы нежно, но крепко обвили его руки, и Шедоу шагнул ближе, чтобы принять на себя часть веса. В глазах промелькнул страх - не столько за то, что собрат упадет, сколько за то, что каждый его слабый вздох мог оказаться последним. Он чувствовал, как судорожно пытался устоять на ногах Соник и как судорожно он сжимал ладони собрата в надежде, что тот поможет ему в этом. Глаза его были закрыты, но губы искривились в подобие улыбки. Улыбки, полной боли.

-Соник, - голос слегка дрожал, когда Шедоу позвал его. Сердце в его груди, казалось, разрывало грудную клетку, но ему до него не было дело. В данный момент его больше интересовало сердце ежа. Он чуть ли не держал на себе собрата, а потому в такой тишине его стук отзывался в ушах слабой пульсацией. Он медленно, дрожащими руками опустил безвольно утонувшее в его руках тело Соника. Осмотрелся - в такой глуши помощь было искать не столько безнадежно, сколько глупо, но сейчас совершенно было плевать на это. Было плевать на все.

-Соник, ты слышишь меня? - вновь перевел он взгляд на собрата, которого положил на свои колени, поддерживая второй рукой голову. И когда слабый, почти незаметный кивок дал Шедоу знать то, что он желал, он нервно выдохнул, пытаясь успокоиться, и медленно взял запястье синего ежа, проверяя пульс.

Еле ощутимый.

-Твою мать... - прошептал себе под нос Тень.

В голове вместо тысячи решений того, что делать дальше, - пусто. Все мысли словно испарились, и это напрягало вдвойне. На его коленях лежал ёж, который вот-вот умрет, а он даже понятия не имеет, что делать. Единственным его возможным планов было поскорее вернуться домой, а там уже разберутся. Возможно, Шедоу вернул свой Изумруд Хаоса, при помощи которого смог бы что-то сделать. И это было настолько глупо - надеятся на это, но в голову ежа не пришло ничего лучше этого, и он так зациклился на мысли о том, чтобы найти их деревню, что другие идеи и вовсе не посещали его тупую бошку.

-Соник... - чуть ли не взмолился Шедоу, когда прошла минута, а собрат все продолжал так же лежать, не двигаясь, не открывая глаза. Его рука до сих пор была в ладони СФЖ, палец до сих пор чувствовал слабый, почти неощутимый пульс. Шедоу склонил голову, утыкаясь макушкой в грудь синего ежа, и постарался унять своё дико бьющее сердце. Еще чуть-чуть, и оно разорвется, а с этим вырвется и крик, и слезы, и душа. Тело дрожало от сдерживаемых эмоций, от осознания того, что он, Высшая Форма Жизни, ничего не может поделать. Он ненавидел себя за это. Он ненавидел ту мразь, которая сделало это с Соником. Он ненавидел весь этот чертовый мир. Болезненный скулëж все-таки вырвался с дрожащих уст его, и этот звук собственной слабости разбил платину, которую он выстраивал всю свою жизнь, вдребезги. Плечи его сотряслись, глаза зажмурились от подступивших слез, но это не остановило их от того, чтобы одна за одной скатиться по его щекам. Он прижал бездвижимое тело собрата к себе так крепко, словно пытался ухватиться за единственное, за что стоило жить дальше, за что стоило бороться. Словно таким образом мог защитить. Словно таким образом он не уйдет. Обхватив Соника руками, он уткнулся лбом ему в плечо и дышал. Дышал, вдыхал его запах в попытках успокоиться. И в какой-то степени это помогло. По крайней мере, дыхание выровнялось. Он попытался сосредоточиться на биении сердца, которое чувствовал под своей грудью. Слабое, но реальное.

И он забылся. Забылся в ощущении тепла, в запахе, в близости. В самых счастливых моментах в его жизни. В моментах, проведённых с ним. Забылся в ощущении чужих губ на своих. Забылся в чувстве, которое испытывал к собрату. Забылся в любви.

Медленно, словно Соник спит и боиться его разбудить, Шедоу поднял голову с его плеча и влажными, но уже без слез, глазами посмотрел на лицо - лицо, ставшее родным. Лицо, на котором, когда ни посмотри, цвела улыбка от уха до уха, когда как сейчас это лицо было расслабленным, спокойным, хоть это выражение и было обманчиво. Шедоу загляделся. Разглядывал каждую черту, каждую ресницу, каждый изгиб губ, к которым вчера прикоснулся. Задержал взгляд, наполненный тоской. Склонил голову. Приблизился. Поцеловал.

Мягко. Невесомо. Будто прикасался к вазе, которую боялся разбить.

Шедоу отстранился и вновь посмотрел на собрата: глаза все так же закрыты, выражение все так же спокойное. С минуту разглядывая лицо, у Шедоу вдруг на секунду расширились глаза.

«...В процессе пребывания паразит полностью истощает ресурс носителя»

Если Морфос забирал с собой энергию тела, в которое вселялся, то можно попытаться... Отдать свою. Он ухватился за эту мысль, как за последнюю надежду. Эта мразь пыталась впитать энергию Хаоса, которая находилась в крови Шедоу, через поцелуй. Может быть...

Додумать он не успел. Шедоу резко взял лицо Соника в свои руки и снова прижался губами к его губам, на этот раз не боясь разбить. Губы его, однако, казались холодными, почти ледяными. Сосредоточив все своё внимание на деле, он отдавал свою энергию каплю за каплей. В теле Шедоу всё звенело: кровь казалась другой, иной, больше не принадлежавшей ему. Из неё забирали часть Шедоу, фильтровали. Ощущение это было столь неприятное, что в какой-то момент ежу захотелось инстинктивно отдернутся, однако он заставлял себя держатся. Он должен спасти его.

Он не знал, когда стоит остановиться, но в моменте почувствовал себя настолько слабым, что продолжать "передачу" было уже выше его сил. Он медленно отстранился, но несильно: между их лицами было все такое же маленькое расстояние. Поднять голову выше значило оставить Соника одного со своей участью, поэтому Шедоу просто уткнулся лбом ему в лоб и слушал дыхание: и своё, и его. На большее сил у него не хватало. Эмоций не было - ни горя, ни надежды, ни отчаяния. Казалось, вместе со своей энергию он отдал часть своей души. И все же что-то в его груди щелкнуло, когда до его уха донеслось тихое хриплое дыхание и своё имя:

-Шедоу.

_______________________________________________
Ребятки, прослезились?
1144 слова