Поп Рок

Дженни
В моей спальне темно, в качестве фонового шума работает телевизор, по которому показывают «Друзей». Я протягиваю руку и хватаю с тумбочки телефон, чтобы в очередной раз проверить время. Я делала это, по меньшей мере, двадцать четыре раза с тех пор, как забралась в постель после душа.

Я вздыхаю, когда вижу, что всё ещё три часа утра. Сон никак не идёт. Даже снотворное не помогает. Похоже, препараты не побеждают моё беспокойство.

Какого чёрта я не могу уснуть?

Я не на сто процентов уверена в истинной причине, но скорее всего это как-то связано с тем фактом, что я встречусь с Тэхёном примерно через шесть часов, и это будет неловкая встреча. В этом я уверена. А неловкость — это то, что я не выношу.

Я хватаю подушку, прижимаю её к лицу и несколько раз в неё кричу. Затем, покончив с истерикой, бросаю её рядом, хватаю телефон и нажимаю на его имя.

Он, наверное, не увидит моё сообщение до утра, но мне нужно убедиться, что он знает. После этого я смогу хотя бы попытаться немного вздремнуть.

Я: Я буду ждать тебя завтра на собрании.

У Тэхёна есть своя машина (или свои машины, если быть более точной). Нет никаких причин, по которым он бы хотел поехать со мной.

Через несколько минут телефон издаёт сигнал входящего сообщения, что меня удивляет.

Почему он не спит в это время?

Ах да, тусовщик.

Он, вероятно, восседает сейчас на своём диване, закинув ноги на стол, и напивается, даже не думая об этом видео. Оно ведь не так уж много и значит. Потом он пойдёт в спальню и, так обо мне не вспомнив, переспит с какой-нибудь девицей.

Именно такая жизненная позиция нужна и мне. Ну, за исключением секса с девчонкой.

Его дела не должны меня трогать. Мне нужно просто выполнять свою работу.

ТЭХЁН: Я бы хотел, чтобы ты заехала за мной, солнышко. И прихвати мне завтрак.

Что ж, мой блестящий план просто вылетел в трубу.

Я: Я думала, тебе не нравится моя манера вождения?

ТЭХЁН: Так и есть, но мне нравится твоя компания.

Я: Хорошо, буду у тебя в девять. Что ты хочешь на завтрак?

ТЭХЁН: То, что любишь ты. Возьми на свой вкус. Кредитная карта у тебя есть.

Мне дали рабочую карту, чтобы оплачивать любые прихоти Нокса.

Я: Ты тут начальник. Скажи, что хочешь ты.

ТЭХЁН: Ох, солнышко. Ты знаешь, что я хочу.

Он пьян. Он наверняка пьян.

Я: Я могу подать на тебя в суд за сексуальные домогательства.

Сама горжусь своим ответом. Это научит его держать свои сексуальные замечания при себе.

ТЭХЁН: Сексуальные домогательства? Вообще-то, я хочу «МакМаффин» с яйцом. В этом нет ничего сексуального, но если ты думаешь иначе, то у меня для тебя плохие новости. Ты — извращенка.

Я: Ты действительно самый невыносимый человек, которого я знаю.

ТЭХЁН: А ты действительно самая невыносимо сексуальная женщина, которую я знаю.

Я с силой нажимаю на каждую букву, набирая ответ.

Я: СЕКСУАЛЬНОЕ ДОМОГАТЕЛЬСТВО!!!

ТЭХЁН: Чёртова автозамена добавила слово «сексуальная». Я не виноват, это всё Apple. Это они постоянно меняют слово «трахать» на «трактор», и это бесит.

Нам нужно сменить тему.

Я: Почему ты не спишь?

ТЭХЁН: Почему ты не спишь?

Я: Хороший вопрос.

ТЭХЁН: Бессонница та ещё стерва. Теперь ответь на мой вопрос. Ты пьёшь сейчас шампанское на поле для гольфа со своим парнем в кашемировом свитере?

Я: Что за предвзятое отношение? И я говорила тебе, он не мой парень.

ТЭХЁН: Солнышко, ты последний человек, который может выговаривать кому-либо за предвзятое отношение.

Я: Что ты хочешь этим сказать?

ТЭХЁН: Ты предвзято отнеслась ко мне сразу, как только вошла в офис Чонгука. Чёрт, возможно, даже раньше.

Я: Ты спросил, спала ли я с тобой, а потом обвинил, что я пытаюсь повесить на тебя ребёнка.

ТЭХЁН: Значит, ты предвзято относишься к каждому, кто спрашивает, трахался ли он с тобой.

Я: Нет, я предвзято отношусь к тем, кто спит с каждой обладательницей вагины.

ТЭХЁН: У тебя есть вагина, но я с тобой не спал.

Я: О, господи, этот разговор окончен. Иди спать. Я принесу твой «МакМаффин» с яйцом утром.

Этот человек — настоящая заноза в заднице.

ТЭХЁН: Ням-ням.

Я держу телефон в руке и жду, скажет ли он что-нибудь ещё, но он молчит.

Ням-ням?

Он серьёзно только что закончил наш разговор этим?

— Засранец, — бормочу себе под нос, переключая своё внимание обратно к отношениям Росса и Рейчел.

***
Будильник звонит. Я установила песню «Happy Death day» Xdinary Heroes в надежде, что буду просыпаться с зарядом бодрости и в приподнятом настроении, если сигнал будильника будет жизнерадостным. К сожалению, происходит прямо противоположное.

Мне хочется швырнуть свой телефон через комнату, но сейчас я без денег, поэтому не стану бросать вещи, которые не могу позволить себе заменить.

Я не знаю, когда именно уснула, но мне кажется, что я посмотрела еще четыре серии «Друзей», прежде чем мои глаза медленно сомкнулись.

Мне требуется несколько минут, чтобы убедить мой мозг, что пора вставать. Наконец, я тащусь в ванную принять душ. Собираю волосы в небрежный пучок, а затем распускаю его. Сегодня запланирована встреча с Чонгуком и менеджером Нокса по поводу тура. Мне нужно выглядеть более профессионально, поэтому бегу в спальню за выпрямителем.

Тридцать минут спустя я выхожу из дома с ухоженной причёской и макияжем.

Я впритык добираюсь до Нокса, потому что очередь в «Макдоналдсе» была кошмарной.

— Доброе утро, солнышко, — пропевает он, когда замечает, что я прохожу на кухню через открытую входную дверь. Я протягиваю ему пакет с едой, и он начинает всё из него вытаскивать.

— Ты ничего себе не купила? — Я качаю головой, и он разочарованно на меня смотрит. — Почему нет?

— Я не фанат «Макдоналдса».

Он распаковывает свой сэндвич, откусывает большой кусок и проглатывает его, прежде чем ответить.

— Как ты можешь быть американкой и не любить «Макдоналдс»? — Он откусывает ещё раз и стонет. — Когда я был маленьким, поход в «Макдоналдс» был сродни Рождеству, даже если покупали что-нибудь маленькое, типо чизбургера. Мы с братом считали это лучшей в мире едой.

От его слов у меня защемило сердце. «Макдоналдс» никогда не был для меня чем-то особенным в детстве. Мне было наплевать на «Хэппи Милы». На самом деле я ненавидела их и рассердилась бы на отца, если бы он потащил меня в «Макдоналдс», потому что моим друзьям их помешанные на здоровье родители запрещали есть подобное.

Забавно, как окружающая среда, в которой ты рос, влияет на твою жизнь. Помимо благодарности, становится грустно, что ничего нельзя изменить мы не выбираем родителей. Некоторым из нас везёт, а другим — нет. Фастфуд, к которому я всегда относилась с презрением, чёртов чизбургер из «Макдоналдса» был мечтой для другого ребёнка.

Я слегка улыбаюсь.

— Ну, если тебе что-нибудь оттуда захочется, просто дай мне знать.

— Замётано, но ты себе тоже что-нибудь возьмёшь.

— Возможно. Выезжаем, как только ты доешь. Жду тебя в машине

— Планы изменились. Тур-менеджер и Чонгук подъедут сюда. — Он хлопает по табурету рядом с собой. — Так что, устраивайся поудобней, и если у тебя не было возможности что-нибудь съесть, мой холодильник полон.

— Я в порядке.

— Там всякая здоровая хрень. Мой шеф-повар вчера ходил в продуктовый, так что я почти уверен, что там есть ингредиенты для одного из твоих напитков.

Я хочу спросить, уж не специально ли он заставил повара купить нужные мне продукты или это норма, но не спрашиваю.

Проходит всего несколько секунд, прежде чем раздаётся дверной звонок.

— Ты не могла бы открыть? Это, наверное, Чонгук и Макс, — просит Тэхён.

Он доедает сэндвич, сминает упаковку в руке и бросает её обратно в пакет. Пока он направляется к мусорной корзине, я иду открывать дверь.

Мы все собираемся за обеденным столом. Я беру свой ежедневник из сумки и сажусь рядом с Тэхёном. Слушаю трёх мужчин и всё торопливо записываю, словно мои конспекты потом будут проверять. Я знаю, насколько турне важно. Это основной заработок на хлеб насущный, поэтому важно организовать всё как следует и убедиться, что всё пройдёт гладко.

Они обсуждают каждый стадион в каждом городе, где будет проходить концерт, будет ли Тэхён ночевать в автобусе или останется в отеле после выступления. Бронировать номера и следить за тем, чтобы к приезду Тэхёна было готово всё, что ему нужно, — моя прямая обязанность.

— Не забудь забронировать номер для себя, — говорит Тэхён, поглядывая на меня. — Я бы предпочёл, чтобы он находился на одном этаже со мной.

Номер для меня?

Я роняю свою ручку.

— Прошу прощения... Что и для кого?

— Тебе понадобится место для сна. Ты можешь заночевать в автобусе или в отеле. Выбор за тобой. Всё оплачиваю я, поэтому не беспокойся о стоимости.

Внимание всех обращено на меня. Я это чувствую, и начинаю ёрзать на месте.

— Я еду в турне с тобой? — Он кивает, и я разворачиваюсь, чтобы взглянуть на Чонгука. Мы с ним никогда такое не обговаривали.

— Я еду в турне с ним? — Чонгук кивает. — Ты ничего не говорил о том, что я поеду в турне и пересеку всю страну.

Чонгук смотрит на меня с надеждой.

— До прошлого вечера ещё ничего не было решено. Тэхёну, кажется, нравится, как ты работаешь, поэтому я подумал, почему бы тебе не отправиться в тур?

— У меня учёба, — напоминаю я. Ну а как ещё избежать гастролей, при этом не потеряв работу?

— Через три месяца. Ты можешь вернуться к началу учебного года, мы подыщем тебе замену.

Я в замешательстве. Слишком много вопросов проносятся у меня в голове, но мой мозг не способен сформулировать ни одного из них на данный момент.

— Не волнуйся, мы обеспечим тебя всем необходимым, — говорит Тэхён, ослепительно улыбаясь. — Ты будешь делать всё то же самое, что делаешь сейчас, только в дороге.

— Мне нужно посмотреть своё расписание и убедиться, что я могу, — отмазываюсь я.

— Тебе заплатят, Дженни, — заявляет Чонгук, заводя ту же шарманку, что и раньше. — Не будет ничего такого, серьёзно. К тому же, ты вряд ли найдёшь настолько хорошо оплачиваемую работу, как то, что предлагает тебе Тэхён.

— Мы надбавим, если понадобится, — вставляет Тэхён. — Путешествие со мной, очевидно, мешает твоим делам или что-то типо того.

Все пристально смотрят на меня, отчего я чувствую себя самой большой занозой в заднице, которая когда-либо существовала.

— Тебе не нужно этого делать, — отвечаю я, выдыхая. — Всё в порядке. Это просто застало меня врасплох, вот и всё.

Кивнув, все принимаются изучать бумаги в гробовой тишине, отчего создаётся впечатление, что мы просто притворяемся.

Наконец Тэхён прерывает молчание.

— Разве я не говорил, что мне понадобится больше дней в Хьюстоне?

— Я думал, что одного дня достаточно, разве нет? — спрашивает Макс.

— Нет. Мне нужно три. Передвинь дату и всё исправь.

Мужчины согласно кивают, а я не уверена, кто именно несёт ответственность за изменение расписания.

— Эм... а это моя работа? — уточняю я. Меньше всего мне нужно, чтобы от меня чего-то ждали, а я была бы не в курсе.

— Нет. Это мои обязанности, — отвечает Макс. — Твоя работа — Тэхён. Моя обязанность — следить за датами и концертными площадками. Я всё подвину, Тэхён, но тебе, скорее всего, придётся ехать всю ночь, чтобы попасть в следующий город, так как мы уже продали билеты на эти даты.

— Без проблем. Так я смогу провести время с семьёй. Если кому-нибудь из вас, ребята, понадобится что-нибудь ещё, то свяжитесь со мной или с Дженни. Лучше с Дженни, потому что она намного лучше разбирается в этом дерьме. Я просто выхожу на сцену и выступаю, остальное за вами, — говорит Тэхён.

Макс поднимается и хлопает его по спине.

— Поэтому мы здесь, приятель.

Чонгук встаёт следующим, прощается, и двое мужчин исчезают из кухни.

Как только до нас доносится звук закрывшейся двери, Тэхён пристально меня изучает.

— Ты уверена, что всё в порядке?

Почему у меня такое ощущение, что он продолжает задавать один и тот же вопрос? Для человека, которого изображали эгоистичным засранцем, он неожиданно поставил себе цель постоянно узнавать у меня, всё ли мне нравится.

Тэхён хмурится, когда я киваю.

— Нет, ты не в порядке. Я знаю, когда ты лжёшь, а я не хочу, чтобы ты делала что то, что тебе не нравится.

Я фыркаю.

— Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать, когда я вру.

— Ты женщина.

— И? Какое это имеет отношение к делу?

— Я знаю, когда женщины лгут.

Я не хочу раскрывать ему настоящую причину, почему у меня сдают нервы при мысли о турне с ним. Это слишком личное. Последний мой тур с отцом превратился в ночной кошмар и изменил меня, как личность. Я никогда не смогу полностью примириться с этим.

— У нас ещё есть две недели перед началом гастролей. Если ты считаешь меня человеком, с которым невыносимо путешествовать, то тебе не обязательно ехать. Не стоит ехать только потому, что это твоя работа. Я не смогу находиться постоянно рядом с кем-то несчастным.

— Но это действительно моя работа.

— А ведь ты на самом деле получаешь зарплату за то, что просто путешествуешь, ну и иногда распоряжаешься моей задницей и держишь меня подальше от проблем. Если уж на то пошло, это тебе следует платить мне за развлечения.

— Удачи тебе с этим. Я сейчас даже не могу позволить себе заплатить за квартиру.

Он садится.

— Так что произошло? Ты, очевидно, пришла ради денег, но куда они подевались?

— Ты серьёзно не читал обо мне?

— Вкратце. Я пролистал первый параграф на Википедии. Там сказано сколько тебе лет, где ты родилась, что твой отец какая-то рок-легенда и у него проблемы с деньгами, но дальше копаться не стал. Я надеялся, что узнаю правду от тебя, реальную историю, потому что мы все знаем, что в Википедии этого нет.

— Мне не хочется об этом говорить.

— Как так? Каждый день, когда мы видимся, мы должны раскрывать друг другу что-нибудь о себе. Секрет в день.

— Нам что, двенадцать?

— Мы, возможно, проедем тысячи миль вместе. Мне нужно убедиться, что ты не одна из тех сумасшедших личностей, что выбирают джем вместо желе, едят мясо с кровью или грызут ногти на ногах.

Я закатываю глаза.

— Прежде всего, джем вместо желе — это ужасное преступление; мясо с кровью — отвратительно; и никогда, я имею в виду ни разу, я не грызла ногти на ногах. — Меня даже передёргивает. — С какими людьми ты общаешься?

— Просто хочу убедиться, что ты не поедаешь джем и не жуёшь ногти на ногах.

Я толкаю его руку.

— Ты настоящий засранец, ты знаешь это?

— Мы не гуглим друг друга и не читаем жёлтую прессу. Всё, что я узнаю о тебе, я услышу из твоих уст. Договорились?

— Не договорились. Я бы хотела, чтобы мы держались подальше от личных дел друг друга.

— Я начну первым. Ты мне очень нравишься.

Я бросаю в него ручку.

— Я ухожу.

— Что? Что значит, ты уходишь? У меня репетиция для шоу в Лос-Анджелесе.

Чёрт.

— Разве я не говорила, что мне нужно уйти сегодня пораньше? — Он качает головой. Со всем происходящим я, похоже, забыла об этом сказать. — Ох, ну, теперь говорю.

— Это важно?

— Отчасти, но ничего особенного. Я отменю.

— Куда тебе надо?

— Личные дела.

— Я получу записку от врача?

— Ты можешь быть серьёзным?

Он смеётся.

— Иди, но постарайся закончить все свои дела сегодня. Впереди плотный график.

У него репетиции для тура сегодня, но не думаю, что я ему понадоблюсь. Он уже нанял подтанцовку и подобрал гардероб. Ему нужно повторить хореографию и убедиться, что у него всё получается.

— Хорошо

***
Я никогда не была в тюрьме, и если честно, никогда не думала, что мне придётся.

Я посмотрела множество документальных фильмов про места заключения, но в реальности всё по-другому. Я вхожу через главный вход и начинаю думать о детях, которым приходится ходить сюда годами, потому что родитель получил десять лет или пожизненное заключение. Это грустно, и я не могу даже представить, как бы чувствовала себя, если бы мой отец попал сюда, когда я была маленьким, растерянным ребёнком.

Он включил только несколько лиц в список посетителей: Чонгука, друзей по группе и меня. Моей мамы нет в списке по понятной причине, учитывая, что ни один из нас не слышал ничего о ней много лет.

— Привет, дорогая, — он приветствует меня, улыбаясь.

Его чистые, расчёсанные волосы собраны в хвост на затылке, а борода немного отросла. Тюремная форма не закрывает и половины татуировок, которые покрывают его руки. Я смотрю на его правую руку, где на пальцах набито моё имя.

Он вроде неплохо выглядит, но он в федеральной тюрьме. Я слышала, что это место для совершивших преступление «белых воротничков». Оно больше похоже на загородный клуб, только заключенные не могут его покинуть и должны соблюдать правила.

— Привет, пап, — отвечаю я, шмыгая носом. — Это место выглядит не так уж плохо.

— Да, всё могло быть хуже. Мне следует думать о хорошем, что это временно. Я уже назначил встречи, чтобы рассчитаться с государством, когда выйду. Мне даже предложили написать книгу.

— Хорошо. Я не могу дождаться, когда ты вернёшься домой.

— Ну, как ты, дочка? Чонгук сказал, что нашёл тебе работу с одним из этих красавчиков.

Я смеюсь. Он называет Нокса красавчиком, в то время как «The Grave Diggers» выступали на шоу с разрисованными лицами и макияжем. Мой отец пользуется подводкой лучше меня.

— Я работаю его личным помощником, и он ещё более требователен, чем ты. — Папа усмехается. Я сомневаюсь, рассказывать ли ему про клип, и решаю, что не стоит. Сообщу новости по телефону. — Мы отправляемся в турне.

Голубые глаза отца расширяются, он проводит рукой по лицу. Эта фраза изменила всё настроение встречи.

— Турне? Ты знаешь, что гастроли не пойдут тебе на пользу.

— Это было много лет назад. Я выросла. Стала умнее. Не говоря уже о хорошей оплате, а мне нужны деньги.

Я вижу, как на его лице появляется виноватое выражение.

— Прости меня за это. Я обещаю, что верну тебе всё до цента, который тебе пришлось заплатить за обучение. Моя ответственность, как отца, дать тебе образование.

— Не переживай из-за этого, хорошо? Ты обеспечивал меня двадцать три года. Пришло время делать это самой.

— Отец никогда не перестанет переживать за своего ребёнка, — ворчит он. — Я чувствую, что подвёл тебя, потратив все деньги на выпивку и шлюх, когда мне следовало копить их.

— Пять минут до конца посещения, — раздаётся голос из динамика на потолке.

— Я думаю, это сообщение для нас, — вздыхает отец. — Будь осторожна во время этого тура, слышишь меня? И будь на связи.

— Ты знаешь, что буду, папа.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя.

Несколько слезинок катятся по щекам, когда я иду к «Джипу».