Глава 3
Тэхён
Этот день — чёртов кошмар.
Интервью стоит последним пунктом в списке «Дерьмо, которое я хочу сделать».
Моя прежняя помощница Розе позволила бы забить на что угодно. Когда требовалось, она отлично справлялась со своими обязанностями, но умела держать рот на замке и не спорить со мной. Что-то мне подсказывает, что новая девчонка также делать не собирается.
Когда она заезжает на стоянку радиостанции и паркует тачку, я удивляюсь, что мы добрались сюда живыми. Мне хочется выпрыгнуть из машины и расцеловать землю, но меня останавливает вероятность скрытых здесь видеокамер.
— Пожалуйста, заходи внутрь, веди себя профессионально и попытайся воздержаться от использования ненормативной лексики, — наставляет меня прекрасная помощница, словно ребёнка.
Я не знаю, где Чонгуг её откопал, но эта паршивая Барби из Малибу не похожа на достаточно квалифицированного агента для одного из ведущих звёзд страны. Кем бы она ни была, я уверен, что она станет занозой у меня в заднице.
— Не могу ничего обещать, — честно отвечаю я, открывая дверь автомобиля. — Моя вежливость будет зависеть от их вопросов.
— Разве ты никогда не слышал фразы: «Покори своей любезностью?» — интересуется она, следуя за мной к входной двери.
— Не думаю.
— Если тебя спросят про что-нибудь, о чём ты не хочешь говорить, просто смени тему или дай размытый ответ. Я предупрежу насчёт запретных вопросов, но не могу тебе пообещать, что меня послушают.
Интервью будет проходить в прямом эфире. Могу сказать, что Дженни нервничает, когда я оставляю её и захожу в студию. Если она не сможет проконтролировать меня в первый же рабочий день, то тем самым докажет свою некомпетентность.
Ведущие же наоборот похожи на детей, которых ведут в Диснейленд. Я обмениваюсь рукопожатием с мужчиной и женщиной, возраст которых давно перевалил за тридцать. Они крутятся в этой сфере больше десяти лет и уже брали у меня интервью, правда, тогда я был известен как «золотой мальчик», о котором не ходило столько убойных сплетен. Меня спрашивали о Стелле, но тогда я не имел ничего против — у нас всё было хорошо, мы были счастливы.
Усаживаюсь в кресло и надеваю наушники. После пары шуток от радиоведущих, дабы разрядить остановку, разговор заходит о моем последнем сингле, который возглавляет чарты Billboard, и следуют поздравления с успешным альбомом.
Я сжимаю челюсть, когда мне задают вопрос из списка запретных, которые им предоставила Дженни.
— Значит эти слухи правдивы? — спрашивает женщина. — На этот раз вы со Стеллой расстались навсегда?
Я проглатываю ком в горле, прежде чем наклониться к микрофону и ответить.
— Нашим обоюдным решением стало, что каждый должен идти своей дорогой, — поясняю я, пытаясь контролировать свой тон, но не думаю, что мне удаётся скрыть своё настроение.
— Как печально, — вздыхает она. — Есть ли хоть доля правды в слухах о ваших угрозах, где вы обещали опубликовать запись вашего со Стеллой секса, если она не примет вас обратно?
Эта курица так дерьмово сейчас пошутила?
Она что, оглохла?
Я пару минут назад сказал, что решение расстаться было обоюдным.
Я фыркаю, впиваясь пальцами в шорты.
— Нет никакой записи секса, а если бы та и существовала, я не стал бы её никуда отправлять. Я не грёбаный предатель. — Фальшивые улыбки радиоведущих исчезают. — Этот вы так хотели услышать? — Ни один из них не может заглушить мой ответ: — Ага, по-любому.
Они вздрагивают от моей реплики.
А затем на их лицах появляется ликование.
Чёрт.
Я сожрал их долбанную наживку и попался на крючок.
Хоть я и не развлёк их историей с эротической записью, но меня смогли вывести меня из себя, выставив засранцем.
— «Экстаз» — классная песня, — говорю я, пытаясь контролировать дыхание и оставаться спокойным. — Да весь альбом супер-крутой. Моё турне начинается через две недели. Билеты уже в продаже. Спешите приобрести!
Я срываю наушники, бросаю их на стол и пулей вылетаю из студии. Дженни хватает свою сумочку, выпрыгнув из кресла, и спешит за мной, пока я стремглав несусь на выход. Толкнув дверь, бегу обратно к машине. Девчонка семенит следом, пытаясь не отставать.
Я запрыгиваю на пассажирское сиденье, захлопывая за собой дверь.
Что за отвратительный день?
Моя вечеринка сорвалась ради этого дерьма?
— Теперь ты понимаешь, почему я не хотел приходить? — спрашиваю, когда она падает на водительское сиденье и заводит двигатель. — Им было совершенно наплевать на песни или турне. — Я ударяю по приборной панели. — А знаешь, что их интересовало? — Жду ответа, но Дженни молчит. — Они ведут себя так, будто я единственный человек, который кого-то трахал!
Провожу ладонями по лицу. Это разлетится по всему интернету. Шикарно, чёрт возьми.
Дженни поднимает на меня глаза.
— Это часть твоей жизни, — отвечает она. — Ты сам на это подписался.
— На что я подписался? Я согласился на это дерьмо в тринадцать лет без малейшего представления, что идёт вместе с грёбанной славой! Я люблю музыку. Я живу ради этой страсти! Я думал, что именно ей я буду заниматься.
— Нет худа без добра, — бросает девушка, и мы вылетаем с парковки.
От её ответа всё внутри меня закипает.
— Почему бы тебе не делать свою работу, держа своё мнение при себе? Ты не знаешь, каково это, когда люди выясняют мельчайшие детали твоей жизни, чтобы помусолить её. Если я получил штраф, в Твиттере будут писать, чтобы я покончил с собой. Я отказался сделать селфи с каким-то подростком, когда пытался поссать? Тогда я сволочь, чью музыку нужно игнорировать.
— Ты прав, — холодно отвечает она. — Я не имею никакого понятия.
— Перед следующим интервью сделай акцент на том, что я не говорю о том, кого я трахаю, об арестах или о Стелле. Если вопрос всё-таки прозвучит, я молча уйду и никогда больше ничего для них не сделаю.
— Поняла.
И на этом беседа заканчивается.
Я, наверное, выгляжу придурком, жалуясь на своё положение. Не поймите меня не правильно, я ценю то, как высоко взлетел и насколько успешным стал благодаря своим поклонникам.
Я рос бедняком — грязным чёртовым бедняком с матерью-одиночкой, выживающей на социальных пособиях и талонах на еду. Мы (мать, младший брат и я) теснились в маленькой квартирке с двумя спальнями, которая целиком поместится в моей нынешней гостиной. В школе меня дразнили из-за поношенной одежды и за то, что получал бесплатные обеды.
Моей мечтой было сбежать от такой жалкой жизни.
И именно музыка помогла ей исполниться.
Она помогла мне избежать боли и оскорблений.
В двенадцать лет я пошёл с бабушкой на гаражную распродажу. Тогда-то я и увидел её — гитару, которая изменила мою жизнь. Я умолял бабушку купить её, обещая каждую неделю стричь газон во дворе, и она согласилась. Когда я принёс домой гитару, мне казалось, что наступило Рождество. Наконец-то у меня появилось что-то только моё. Всё свободное время я разучивал разные песни, а после выходил бренчать на улице за мелочь. Как-то прохожий снял видео моей игры и залил его в интернет, и два дня спустя Чонгук появился на пороге моего дома.
Меня вывели в свет, когда мне стукнуло тринадцать. Сейчас, тринадцать лет спустя, каждый знал моё имя и я могу купить всё, что пожелаю.
Я стал прекрасным примером юного, успешного музыканта. Другие принимали за меня решения и говорили мне, что делать и как себя вести. Я боялся скандалов, но всё изменилось три года назад. Тогда я решил жить так, как хотел я, позволив себе расслабиться. И у людей сорвало крышу.
Слава и деньги — это круто, здесь не поспоришь, но это ещё и бремя. Если я делаю ошибку, то об этом будут трубить по всем каналам. На меня, чёрт возьми, обращают больше внимания, чем на Папу Римского. Я не могу пойти в клуб или повеселиться с женщиной так, чтобы весь мир не узнал об этом.
Во время поездки домой делаю несколько деловых звонков. Когда Тэхён останавливается у моего дома, я открываю дверь, и жаркий воздух ударяет мне в лицо. Выбравшись из автомобиля, иду к главному входу, но, когда понимаю, что она не следует за мной, оборачиваюсь.
— Ты пойдёшь или останешься на улице в такую жару? — кричу я.
Она не отвечает, но выходит из машины и семенит за мной внутрь. Я прохожу огромный холлу на кухню.
Этот дом я купил на своё восемнадцатилетние. Именно тогда я решил, что пришло время жить самостоятельно... и со Стеллой. Маме оставил дом, купленный двумя годами ранее, а сам перебрался сюда. Хоть здесь и было неплохо, но не в моём вкусе, поэтому я полностью его отремонтировал.
Это место стало стильным и современным. Кухня оборудована нержавеющими стальными приборами, плоскими шкафчиками чёрного цвета и столешницами из белого мрамора. На заднем дворе можно расслабиться в бассейне или джакузи, а также позависать в зоне отдыха с камином и духовкой для пиццы.
— Ключи, — прошу я.
Дженни подкидывает связку, которую я ловлю. Затем обхожу кухонный островок, выдвигаю ящик стола, достаю другой комплект ключей и протягиваю его ей.
Она с недоумением на меня смотрит.
— Мы сейчас куда-то едем? Не помню, чтобы на сегодня было что-то ещё запланировано.
— Мы никуда не собираемся. Эти ключи от «Джипа» в гараже. Он твой, пока ты работаешь на меня, поскольку у тебя нет своего средства передвижения. Постарайся не превышать скорость и никого не убить. На нём ездил мой кузен Ники, пока гостит у меня, но я написал попросил оставить ключи на кухне. — Киваю головой в сторону коридора, ведущего в гараж. — На сегодня всё.
После этого дерьмового интервью я хочу залезть в бассейн и написать какую-нибудь новую музыку.
— Я не могу их взять. — Она пытается отдать ключи обратно.
— Как ты сегодня приехала?
— На такси.
— Такси ненадёжно. Если мне что-нибудь понадобится, я не собираюсь ждать такси. Бери «Джип». Считай, что это служебная тачка.
Она глубоко вздыхает.
— Хорошо, спасибо.
Я не милаха-парень, особенно в последнее время, и у меня нет привычки раздавать автомобили незнакомым людям, но этой цыпочке удалось меня удивить. Она не пытается выведать информацию о моей личной жизни, не боится со мной спорить и не просит автограф, как большинство работников, которых присылает Томас. Один из таких пытался записать наш разговор по видеосвязи и даже пошёл со мной в уборную.
Нет, Дженни здесь исключительно по делу.
— И можешь оказать мне услугу? — спрашиваю я, на что она вскидывает бровь. — В отчёте Чонгуку укажи, что всё прошло отлично. Он взбесится из-за этого интервью, так что я не буду отвечать на звонки. Вероятно, тогда он начнёт трезвонить тебе. Попробуй его умаслить. — Я улыбаюсь и подмигиваю.
Дженни закатывает глаза и поднимает указательный палец.
— Прежде всего, никогда больше мне не подмигивай. Подмигивание никогда не действует. Это даже жутковато. — Затем покачивает ключами. — Спасибо ещё раз за колёса. Я действительно за это благодарна, поэтому поставлю тебе четыре с минусом за сегодняшний день. Но перед тем, как ты избавишься от меня, нам нужно пройтись по твоему расписанию на эту неделю. Лучше бы больше не повторялась ситуация, подобная утренней.
Всё бы сейчас отдал, лишь бы меня оставили покое.
Я падаю на стул, Дженни садится напротив меня, и следующие двадцать минут мы дважды пробегаемся по моему расписанию. После она берёт мой телефон и вносит данные в календарь, на случай, если у меня случится амнезия или что-то типо того.
— Я надеюсь увидеть тебя завтра, — говорит она, поднимаясь со стула.
— Мы увидимся завтра.
Я не спускаю с неё глаз, пока она не уходит с кухни. Моя новая ассистентка сексуальна, но в невинном смысле этого слова. На ней свободное чёрное платье до самых щиколоток, но оно облегает её во всех правильных местах, подчёркивая круглую попку.
Ники заходит через несколько секунд и присвистывает.
— Чёрт возьми, друг, это кто? — спрашивает он.
Недавно я позволил ему перебраться ко мне на время, дабы он взял себя в руки. Желанием я не горел, но мама очень просила. Год назад я согласился оплачивать его обучение в колледже, но он провалил все экзамены и вылетел оттуда. Теперь он работает в каком-то клубе и пытается накопить себе на жильё.
— Её нанял Чонгук, потому что моя другая помощница не справлялась со своими обязанностями. Дженни должна держать меня в ежовых рукавицах, — хмыкаю я.
— Печально, что такая же не работает на меня. — Я бросаю на него суровый взгляд, но он лишь пожимает плечами. — И помощница? Я всё ещё не понимаю, почему ты не возьмёшь меня на эту должность.
— Ты не смог выдержать первый год обучения. Ни за что на свете, чёрт подери, я не поставлю тебя во главе своей карьеры.
Он усмехается, распахивая дверцу холодильника, откуда достаёт пиво.
— Значит вместо того, чтобы нанять меня, Чонгук находит тебе няньку. — Ники открывает банку и делает большой глоток. — По крайней мере, она горячая штучка. Можно мне воспользоваться её услугами?
— Заткнись. — Я прищуриваюсь, глядя на него. — Не трогай её или я вышвырну отсюда твою задницу, понял меня?
Меньше всего мне нужно заявление Дженни о сексуальных домогательствах от этого придурка.
— Прости, чувак. — Он поднимает руки в знак капитуляции. — Я просто пошутил.
Услышав, как кто-то откашливается, я оборачиваюсь и вижу Дженни, которая скрестила руки на груди. Без сомнений — она слышала наш разговор.
— Я... эм... — Она прикусывает губу. — Я забыла сумку в твоей машине.
Я смотрю на Ники и, прежде чем встать, качаю головой.
— Сейчас принесу. — Мы с Дженни выходим из дома, и я открываю машину. — Извини за это. — Достаю сумку и протягиваю ей. — Ники — мой кузен. Он может выглядеть похотливым засранцем, но вообще он безвреден. Обещаю.
— Похоже, это у вас в крови, — ухмыляется она, явно довольная своим ответом.
Я отвечаю улыбкой и показываю на неё пальцем.
— Тебе лучше закрыть свой прелестный ротик и уйти, пока я не заставил тебя чистить ванну и делать мне массаж ног.
Она смеется.
— Хорошо, меня здесь уже нет.
— Будь на дороге осторожнее и соблюдай правила дорожного движения.
Когда я возвращаюсь, Ники занимается тем, что подогревает вчерашнюю пиццу.
— Так вот зачем ты отобрал мой «Джип»? — спрашивает он. — Чтобы отдать его какой-то цыпочке?
— Прежде всего, это не твой «Джип». Дженни работает на меня, а это важнее, чем твои поездки по округе, чтобы снимать тёлочек.
Он хмурится, явно не довольный моим ответом, но не спорит.
— В «Изумруде» сегодня латинская вечеринка. Обещают бомбу. Хочешь пойти?
— Не фанат клубов.
— Да брось! «Изумруд» славится тем, что обеспечивает приватность для знаменитостей.
— Окей, как скажешь, но если там будет слишком много народу, я уйду.
Раньше мне нравились клубы, особенно когда я был несовершеннолетним, но эта ерунда приедается, да и, как правило, приводит к проблемам и безумным фоткам в жёлтой прессе.
Раздаётся сигнал входящего сообщения, я хватаю телефон со стойки и сразу хмурюсь, заметив имя отправителя на экране.
СТЕЛЛА: Что собираешься делать?
— Кто это? — спрашивает Ники, словно он моя мамочка или какая-нибудь ревнивая подружка.
— Не твоё собачье дело, пронырливый придурок.
— Стелла? — Я ничего не отвечаю. — Чувак, забей на неё. Она всегда играет с тобой, морочит голову, а потом оставляет с кучей проблем.
— Я уже на неё забил, когда порвал с ней. Но она не единственная, кого следует в этом винить. Я и сам наделал много глупостей.
— Не так много, как она, но самое хреновое то, что она кажется всем ангелом, а ты брошен на произвол судьбы.