Глава - 41
Что ж, думаю, нужно принять правду, как очевидность и как бы я не хотела скрыться от неё, она всегда найдёт меня.
Мне просто жизненно необходимо прогуляться и вдохнуть прохладного, свежего, вечернего воздуха. Хочу увидеть Томаса и поговорить с ним. Столько ведь событий развернулось за все прошедшие часы.
Аккуратно встаю, чтобы не потревожить Ньюта. Кажется, что я перестала даже дышать от напряжения и волнения. Осторожно преодолеваю дюйм, за дюймом приближаясь к уголку кровати. Боюсь, что малейшая неповоротливость или неуклюжесть, вылезут мне боком, и он проснётся. Слышу его хриплый голос. Он буркнул что-то себе под нос, не пойму что. Сердце ушло в пятки! Однако, пробурчал он невнятно, да и к тому же, во сне. Если он проснётся, то не видать мне больше белого света и Томаса. От моей иронии смеяться как-то не очень хочется.
Уже совсем чуть-чуть! Подкатываюсь к кончику кровати и осторожно опускаю ноги на пол. Ньют разлегся чуть ли не на всю кровать. Специально что ли? Наверное на случай, если я надумаю бежать, то, чтобы почувствовать это и проснуться. Мудро, но я умнее! Я хотела отомстить, так сделаю это. Кто он вообще такой, чтобы запрещать мне всё? Не парень и не муженёк, уж точно! Но с другой стороны, так необычно, что он печётся обо мне. Даже как-то тепло на душе.
Я уже преодолела полкомнаты и тут, резко под ногами, предательски заскрипела дощечка. Я обернулась, всматриваясь, не проснулся ли мой смотритель. К счастью, он только пошевелился, улегшись удобнее и продолжил сопеть дальше.
Все слова, что знала, я выругала на эту доску, правда только мысленно. Как будто специально - деревяшка хотела разбудить Ньюта, как сирена, сообщавшая о побеге. Точь-в-точь как тогда, с теми дырявыми, лестничными ступеньками в первую здешнюю ночь.
Вскоре, мне всё же удаётся выскользнуть из комнаты и пройти весь обшарпанный, старинный коридор.
Быстренько обскакав лестницу, я оказалась уже на улице. Чувствую себя вполне здоровой, с новыми силами. Как же хорошо, вновь увидеть небо, почувствовать аромат цветов и свежей листвы. Ощутить прохладу и вечернюю влагу. Чтобы ветер весело поиграл с волосами и одеждой.
Закрываю глаза, чтобы ещё больше насладиться всей прелестью природы, но неожиданно, эту идиллию прервали чьи-то истошные крики и мольбы о помощи.
Эти звуки продолжаются, приводя меня в ужас и царапают мне душу как дикий зверь, разрывая её на части. С минуту, страх сковывает меня, запирая мои ноги и руки в железные кандалы. Пытаюсь опомниться, ведь я всё-таки доктор и возможно кому-то нужна моя помощь. Я обязалась быть Медичкой, а значит останусь ей до конца своих дней и буду помогать, рискуя даже ценой своей жизни. Ведь так поступают настоящие доктора, ценящие жизнь каждого своего пациента.
Несусь сломя голову к Восточным воротам (как мне показалось, крики доносятся оттуда), и не обращаю внимания на новый прилив усталости. Похоже Ньют, как всегда был прав. Я ещё не совсем оправилась, но и болеть здесь, в этом жутком месте, где каждый день может приключиться беда, я просто не имею права.
Вижу как у великанских врат, скопилась целая толпа мальчуганов, среди которых вижу Томаса. Что-то серьёзное приключилось. Неужели кого-то снова «ужалили?» При одном только произнесении этого слова, мороз по коже. А если Алби меня опять прогонит, не дав осмотреть или помочь бедняге? Ну уж нет! В этот раз, я так просто не сдамся!
Подойдя настолько, что мне открылся вид на всё происходящее - я увидела страшную картину, от которой казалось бы сердце замерло, и не только оно. Страшное зрелище, от которого в жилах стынет кровь и леденеет душа покрывая холодом все внутренности не оставляя им никакого шанса. Второй бегун, тот больной, несчастный мальчик - Бен, (шея которого, сейчас накрепко застёгнута кожаным ремнём на конце длинной палки) вырывается, вскрикивает и громко плачет. Эту палку, со всех сторон держат несколько ребят, среди которых Зарт, стоит у самого кончика.
Что за безумство здесь творится? Это нужно срочно прекратить!
Бен вопит не человеческим голосом, взывая о помощи. Отхаркивает, давится слезами и снова кричит.
Мне до боли жаль его, и я даже не могу понять, что происходит. Не хочу разбираться, а всего лишь хочу остановить всю эту дурь.
Парня ведут, как собачку на поводке - на выход, скорее всего в этот проход - в Лабиринт, а он, захлебываясь собственной слюной, с выпученными красными глазами, продолжает жутко взвизгивать. Моё сердце облилось жаркой кровью от сострадания и страха за его жизнь.
- Кто-нибудь... остановите их! - взмолился юноша. - Помогите! Пожалуйста! Я не хотел, правда! НЕТ! Да остановитесь же!
Чего он не хотел? Что он такого натворил, что с ним так жестоко расправляются? Его почти вытащили за врата, которые уже со скрежетом и мерзким гулом, начали закрываться. Нет времени раздумывать, надо спешно вмешаться!
Со всей силы, с криками о прекращении этой дикости, я бросаюсь на тех, кто его тащит, и поваливаю почти всех на пол. На секунду я подумала, что я силачка, но выходит, что нет. Просто палка, за которую держались все эти Шанки, создала цепную реакцию, лишив всех равновесия, а бросилась и упала я на Галли, который в очередной раз, стукнулся своей безмозглой головой. Похоже, больше всех, бесил меня он.
- Кто пустил сюда эту стебанутую психичку! - в бешенстве взревел Алби, словно ему на ногу упал булыжник. Неужели я вновь сделала что-то не так? Судя по безумному виду темнокожего - да. - Томас! - рявкнул Алби в сторону шатена и потом бешено уставился на меня, указав пальцем. - Уведи эту кланкорожую безумицу отсюда, ЖИВО! И кто-нибудь, найдите уже Ньюта!
Томас остолбенел, но потом пришёл в себя, незамедлительно подбежал ко мне и, подняв на ноги, принялся уволакивать подальше. Но я не могу так легко сдаться и не вмешиваться, когда такое творится.
Барахтаюсь, кричу, шлепаю Томаса, пытаясь вырваться, но мне не хватает сил, ведь я толком-то в норму ещё не пришла. Последнее, что я увидела - недовольную хрю-морду Галли, и Зарта, виновато смотревшего мне в след. Должно быть, ему хотелось меня успокоить, но он не мог бросить свой «наиважнейший пост» - помощника главного убийцы.
Как он мог? Как все могут поступать так с Беном, словно он сотворил немыслимое? Разве он виновен в том, что заболел такой ужасной болезнью? Он нуждается в помощи! А если я, или кто-то другой, точно так же заболеет, то его тоже вышвырнут пинком под задницу, на обжорство тем железкам?
- Паскуда ты Алби! - рявкнула я напоследок, предпринимая новые попытки вырваться из цепких объятий Томаса, который оттаскивал меня всё дальше от того места. Но Алби настолько был увлечен тем, что они сейчас вытворяли, что даже не обратил внимания на мои ругательства. В конце концов, они добились того, что делали.
Послышался чудовищный визг Бена, полный отчаяния - будто из самих преисподней, который донесся эхом до меня с такой силой, что хотелось провалиться сквозь землю или сбежать туда, где мои глаза не будут видеть всего этого ужаса, а уши слышать все эти кошмары.
Врата захлопнулись с оглушительным, трубным гулом, за которым растворились крики и мольбы о помощи.
Томас, наконец, отпустил меня, дотащив до самого начала леса. Но ведь уже поздно, я не смогла помочь Бену. Да и вообще, что бы я сделала? Что может девчонка подросток, притом ещё и коротышка, какой меня кличут здесь. Не могу больше! Я не выдержу этих леденящих сердце страстей. Это просто не в моих силах.
Что есть мочи, я истерически закричала, чуть ли не на весь Приют. Крик рвался из глубины души, из наполненных воздухом легких, терзая голосовые связки до хрипоты. Моё отчаяние и беспомощность, вдобавок и уныние, вырвались на свободу.
Я упала на колени и выпустила так долго томившиеся чувства, с большим, сорвавшимся потоком слез, на волю. Закрыв лицо руками, я не могу остановить этот напор эмоций, сменяющихся одна за другой. Не хочу, чтобы Томас или кто-то еще, видели эту слабость. Но он ведь здесь.
Чувствую, как совсем близко, со мной рядышком, так же как и я, спешно на колени опустился Томас. Без лишних слов, он притянул меня к себе и крепко обнял, ласково поглаживая по спине. Подсознательно я нуждалась в малейшем проявлении заботы и ободрения, хотя и отрицала.
Уткнувшись носом в его плечо, я ощутила приятный аромат растений и земли, вперемешку с потом. Должно быть, сегодня он работал с Зартом.
Томас напряжённо дышит. Его доброе, отзывчивое сердце, неистово колотится, громко барабаня по его груди. Ему тоже немало досталось и он, Томас, переживает за то, что случилось. Но как же всё-таки это несправедливо. Он ведь всего пару-тройку дней здесь и видит такие страшные вещи. Вдобавок, ещё и меня пытается успокоить. Сколько в нем силы духа! Хоть один из нас не раскисает.
Я так зла на тех, кто здесь живёт за то, что они ведут себя как дикари; на тех ушмарков с той стороны стен, отправивших нас сюда и на эту проклятую жизнь, которую мы расстрачиваем здесь - в этом аду. Однако, хоть лопни, ничего не поменяется. И двери на выход из Лабиринта, чудом не распахнутся.
- Я знаю, что с тобой случилось. - Шепчет Томас мне на ухо. - Тебе не стоило приходить.
- Издеваешься?! - мне показалась глупой его реплика, ведь любой, нормально мыслящий человек, побежит на помощь тому, кто нуждается в ней. Хотя, я понимаю что Томас, в первую очередь печется о моем здоровье.
- Переживаю. - Спокойно говорит юноша.
- Что произошло с Беном? Почему? - пытаюсь спросить я, но выходит как-то нескладно, ведь мой голос сильно дрожит и скрипит и из-за этого, фиг разберёшь. Но он, кажется, понял, и отрицательно помотал головой.
- Не спрашивай. Я не могу рассказать. - Ответил Томас.
- Можешь! - настаиваю я, вытирая слёзы рукавом и отстранившись, пытаюсь посмотреть ему в глаза. Ненавижу когда меня жалеют. - Рано или поздно, я всё равно узнаю. Так лучше расскажи, ненавижу, когда от меня, что-то скрывают. - Делаю паузу и более мягко произношу: - Пожалуйста.
В добродушных, наивных глазах Томаса, появился какой-то блеск. С видом полного понимания он кивнул. Похоже, только Томас может понять меня до глубины души. Как же хочется, чтобы он вспомнил меня, вспомнил, как мы в детстве играли вместе. Как он написал те слова признания на фото и как ласково должно быть произносил их, специально для меня. Как целовал раньше, и обнимал, нежно окутывая своим теплом.
Юноша наклонился и неуверенно коснулся кончика моих губ, но сразу попытался отпрянуть, явно думая, что совершил ошибку. Однако я не позволила, и вновь прильнула к губам шатена. Его уста такие мягкие и родные. Теперь он целовал меня более уверенно и страстно, притягивая к себе все ближе. Мне кажется, что я оказалась где-то в другом мире - где-то, где порхают бабочки, мелодично поют птицы, звучание которых отдаётся эхом вдалеке, и везде проносится чудесный запах цветов. А если это сказочный сон? То я хочу, чтобы он никогда не кончался.
Но нужно признать, что всё это не может долго продолжаться. Мы в Приюте, а значит в любой момент, нас могут увидеть и донести Прайдеру, и тогда, добра уж точно от него не жди.
Я отстраняюсь от Томаса и выпускаю из своих объятий, как и он меня. Пару минут, мы, закрыв глаза, сидим, припав лбами, не проронив не слова - наслаждаясь минутной тишиной и друг другом. Затем он встает и протягивает мне руку, сказав:
- Идём со мной!