Хроместезия

— Не верится, что я это пережил, — устало выдыхает Мью, выключая свет в ванной комнате. Галф лениво, расслабленно смотрит на своего парня, звёздочкой распластавшись на кровати. — Правда, Галф. Твои родные оказывается ещё большие гуляки, нежели мои.

— Ну это да, — с улыбкой кивает Канавут, прослеживая нерасторопные движения Суппасита. — Я просто никогда не ездил, — и встречает немой вопрос, — ну из-за музыки. Какой праздник без неё?

— Кстати о ней, — Мью присаживается на край кровати, с полной серьёзностью смотря на Нонга. Его эта тема волнует не первый год, а теперь, особенно теперь, когда они стали по настоящему близки, это стало являться важнейшей темой и бельмом на глазу. — Ты и правда стал терпимее и сдержаннее. Неужели правда игра Джеймса помогла тебе?

Галф приподнимается на локтях, в наглую рассматривая оголённое тело напротив. Он момента «серьёзной беседы» не разделяет изначально, потому что сосредоточен только на Мью. А что ещё ему надо? Все эти проблемы, трудности и препятствия, что были, есть и будут, всего лишь препятствия, и нет в них ничего страшного, смертельного и непреодолимого. Суть ведь в отношении ко всему этому, верно? Суть в нём — Галфе, ведь речь о его жизни. Любая трудность преодолеется, чёрная полоса пройдёт, и самое приятное, что всё это можно проживать с улыбкой. И Галф это понял именно здесь, в этом сельской местности, которая, казалось, ничему не может научить, но оказывается и у мест есть душа, и у мест есть голос, и порой этот голос, что созвучен умиротворяющей тишине, говорит громче любого децибела.

Верно говорят, что важно найти своё место в жизни — во всех смыслах, и именно с этого начинается и начинаешься ты и твоё.

— Нет, — честно отвечает Галф. — Ну просто его музыку слушать не так противно, она мне правда нравится на звучание. Знаешь, — Галф садится, ностальгически улыбаясь. — Джеймс с детства пытался писать музыку, чтобы я мог слушать её. Его мелодии… они… также пугали меня, как и всё остальное. И я чувствовал свою вину за это. Цвета… они… везде цвета, понимаешь? Сейчас я вижу разницу. Цвета его мелодий мягкие и нежные, они… такие аккуратные. Я бы сказал… пастельные. Очень приятно смотреть, — и глупо смеётся, смотря на Мью. — Звучит тупо, да?

— Нет, — тихо отвечает Суппасит, беря в ладонь руку Нонга. — Это не глупо.

— Многая музыка, что я теперь слышу и вижу… резкая и неприятная. Многие цвета не созвучны… и… ну порой глаза режет, но когда я с вами, то всё это теряется на фоне. Всё больше и больше, понимаешь? Я приехал сюда в попытке сбежать от собственной слабости и собственного недостатка, и именно здесь я понял и принял, что нигде в мире не смогу сбежать от самого себя. Хроместезия — я. Она во мне. Я с ней един, и единственный шанс жить спокойно и счастливо — принять её. В конце концов, это не так уж и страшно оказалось. Хотя порой подташнивает.

Суппасит уже тысячу раз побледнел за этот диалог. Он так давно хотел узнать и понять чувства и мысли своего Нонга, своего возлюбленного, и вот, спустя столько лет, он сидит с ним на одной кровати, держит его за руку и слушает душевное откровение.

— Эй, — мягкая ладонь ложится на щёку Пи, нежно поглаживая, — ну чего ты погрустнел?..

— Я помню с детства, что ты плакал и кричал, стоило где-то заиграть музыке, но тогда не знал, почему… ты — особенный, знаешь это? — и с острой нежностью смотрит в сверкающие глаза Канавута, который так и не смог настроится на серьёзный лад, несмотря на важность всего диалога.

— Ещё как знаю! — чуть прикрикнув, радостно отвечает Канавут, притягивая к себе Мью за шею. — Я встречаюсь с лучшим парнем во вселенной!

Суппасит не сдерживает широкой, мягкой улыбки, чуть прикрывая глаза. Ладони опускаются на талию Нонга, осторожно поглаживая, следом чуть надавливая, призывая Галфа лечь.

— Почему ты такой? — голос Суппасита отдаёт головокружительной хрипотцой. Нос утыкается в изгиб между шеей и плечом.

— Како-о-о-о-ой? — игриво уточняет Галф, кончиками пальцев поглаживая спину возлюбленного.

— Очаровательный, — широкий мазок языка и ощутимый укус на ключицу.

— Ах!

— Самый очаровательный, — продолжает шептать между влажными поцелуями Мью, одной рукой хватаясь за бедро Канавута, закидывая на свою поясницу. — Самый милый, — нежная кожа шеи оказывается в плену горячих губ и жадно-влажного языка, пока пальцы пробираются под ночные шорты, и блаженный выдох, когда пальцы не чувствуют под ними ничего. — Такой невинный, красивый, — смотрит в помутневшие от переизбытка приливших страстных чувств глаза Нонга, — такой мой, — и кончиком языка проникает между пухлых губ, сразу начиная ласкать верхнее нёбо.

Галф несдержанно стонет в поцелуй, закидывая вторую ногу на Мью. Он плавится от сильных и нежных касаний, плавится под тяжестью и теплом чужого тела, вот только…

— М-Мью, ах! Кто-то может зайти… м-м-м…

— Я закрыл дверь.

— И всё же, Мью…

— Галф… — Суппасит недовольно рычит в шею, смачно всасывая тонкую кожу. — Не провоцируй меня.

— Братик, — тихий голос за дверью с последующим аккуратным стуком, а Канавут отпихивает от себя Пи, самодовольно улыбаясь: мол, а я знал, а я говорил. — Можно?

— Да, заходи, — отвечает Канавут, кладя подушку на свой пах.

— Мы… — Джеймс неловко мнётся, косо смотря на Суппасита, забирающегося под одеяло. — Мы с Сэйнтом гулять уходим. Хочешь с нами?..

— Не-е-е-е-ет, — покачиваясь из стороны в сторону, с расслабленной улыбкой тянет Галф. — Я уже душ принял, да и устал честно. Двое суток гуляли. Хех, — невольно вспоминается картина, где дедушка и отцом, уже знатно повеселив, под воспоминания, прикоснулись к запретному деревенскому алкоголю, и что кончилось всё это потом на катере Суппаситов.

— Ну и что, — недовольно фыркает Джеймс, — гулять надо, пока гуляется.

— Но я правда устал, — Галф устало выдыхает, — вы идите, конечно. Если что — звони.

Джеймс с минуту шаркает ногой, но затем, что-то недовольно буркнув себе под нос, уходит из комнаты брата, где его чрезвычайно громко встречает Сэйнт.

— Я не нравлюсь твоему брату, — смеясь, говорит Мью, тяня Нонга за руку на себя.

— Он просто ревнует, — сладко поёт Галф, почти забираясь на старшего сверху.

— Я и говорю, что не нравлюсь ему, — фыркает Суппасит. — Малыш ревнует, понимаю.

— А мне нравится, — забираясь окончательно на Мью, довольно говорит Галф. — Жалею, что раньше не позволял ему приблизиться к себе…

— Ну зато теперь он от тебя не отлипает, и вряд ли когда-то отлипнет.

— Мью…

— М?

— Я так счастлив, — шёпотом произносит Галф, смотря на возлюбленного широко раскрытыми глазами. В них читается вся нежность, невинность и искренность, которая далеко за пределами всех возможных границ.

— Я тоже счастлив, — Суппасит расплывается в широкой улыбке, заваливая Нонга на спину. Его сердце бешено колотится в груди, пока руки Галф обхватывают его шею. — Безумно счастлив.

— Мы сегодня одни, — полушёпотом произносит Канавут, ёрзая, укладываясь удобнее.

Суппасит слегка удивлённо и игриво вскидывает бровями:

— На что это ты намекаешь, мой пошлый малыш?

— Эй! — и щипает Мью за сосок, хотя сам млеет от услышанного. — Ничего я не пошлый… забыл уже, что вытворял со мной, когда твой папа в комнату зашёл?

— М? — наигранно удивляется Суппасит, всасывая нижнюю губу младшего. — Тебе вроде понравилось. Или я не прав? — а глаза буквально искрят от остроты вскипающего возбуждения.

Галф молчит, языком проскальзывая между мягких губ, но Мью отстраняется:

— Ответь мне, Нонг Галф. Тебе понравилось, то, что, я, делал?

Суппасит явно забавляется и заводится всё сильнее, пока рука поглаживает бёдра с внутренней стороны. Он чувствует жар, исходящий от интимного места Галфа, и сразу же поддаётся соблазну, касаясь кончиками пальцем набухшей плоти.

— Не слышу ответа-а-а-а-а, — дует прямо в ухо, покусывая мочку. Пальцы Канавута сильнее сжимают кожу спины старшего, пока тело наливается негой.

— Да…

Едва слышно.

— М?

Ладонь мягко массирует яички, плавно хватаясь за член Галфа. Безупречное чувство, когда он становится твёрдым.

— Понравилось, Мью, — ласково произносит Галф прямо в губы. Он смотрит в глаза возлюбленного, и если доселе млел Канавут, то теперь и Суппасит. — Очень понравилось…

— Боже, — едва слышно произносит Суппасит, помогая Нонгу лечь к себе лицом. — Ты меня с ума сведёшь…

На этом слова кончаются. Мью притягивает к себе Нонга, жадно начиная лапать пятую точку младшего. Поцелуи не прекращаются ни на секунду. Языки глубоко и влажно исследует рты друг друга, пока руки беспрерывно ласкают тела. Не сказать, что Галф не предполагал, что может произойти дальше, а вернее сказать предполагал, да ещё как, вот только несмотря на то, что обоим уже дышать нечем, между ног всё ноет и тянет, они оба даже не разделись, и кроме типичных лапаний, ничего не происходит.

Да. Галф помнит, какие ощущения ему подарил Суппасит пальцами. Помнит и хочет ещё, и… да что он, псих какой-то, чтобы не хотеть секса с таким парнем, как Мью? Он хочет его слишком сильно, к тому же желание подпитывают былые рассказы Саппа о том, какое удовольствие может принести секс, особенно если ты в роли пассива.

Канавут не думал о том, что ему придётся просить, ведь был уверен, что Суппасит сам всё поймёт, сам всё сделает, как и до этого было, но что если он просто не хочет брать на себя ответственность, что если он просто несерьёзен и не хочет лишать Галфа невинности, что если…

— Мью… — с громким чмоком разорвав поцелуй, тяжело дыша, Канавут продолжает сжимать упругую грудь Пи. Мью одним взглядом задаёт необходимый вопрос, но впрочем, Канавут бы и так продолжил. — Ты меня не хочешь?..

— Чего? — нервно посмеивается Суппасит, изнеженно смотря на Галфа, как на дурачка. — Это я-то не хочу? — и возвращает ладонь Нонга на свой член.

Да. Стоит каменно.

— Ты не хочешь заниматься со мной сексом…

Губы дует изящно, умело, привлекательно. Они блестят и манят, а глаза затуманены и уже давно там нет здравого рассудка.

Суппасит чуть отстраняется, сосредоточенно изучая лицо Нонга.

— С чего ты взял?

— Может потому что мы им не занимаемся?! — вспыхивает Канавут, легонько толкая старшего в грудь.

— Ха, ха-ха-ха!

— Чего ты смеёшься?!

— Боже, — Суппасит приподнимается над Нонгом, просто не веря в услышанное. — Ты чудо. Просто чудо. Но ты не думал, что я просто не хочу торопиться… проявляю свои серьёзные намерения, уважение, — а сам указательным пальцем водит по пухлым губам, которые с большой охотой принимают его вглубь рта. — Не хочу, чтобы ты чувствовал себя использованным…

От взгляда Галфа у Мью снизу живота всё сжимается. Он лбом соприкасается со лбом Канавута, пока тот изощрённо ласкает его палец языком.

— Я хочу, Мью, — покусывая палец, шепчет Галф. — Хочу…

Суппасит и правда хотел и старался держаться. Он думал побольше подразнить Нонга, залюбить его, чтобы тот стал зависим от него, но, кажется, Галф уже давно обогнал его в этом желании.

Раздеть Нонга — секунды, жадно пожирать взглядом изящное сексуальное тело — вечность.

Язык и губы жадно, смачно исследуют каждый участок кожи, начиная с шеи. Ключицы покрываются багровыми засосами, пока Нонг продолжает сходить с ума от нежного тепла, что возрастает в его теле. Это не просто горячие поцелуи и интимные касания, от страсти которых дышать тяжело; здесь заложено нечто большее, и это самое прекрасное.

Суппасит нависает над Галфом, пронзительно смотря в любимые глаза:

— Ты уверен, малыш? Нам не обязательно торопится…

— Да я помру скорее, — цокает Галф, насильно притягивая к себе Мью в глубокий поцелуй. — И почему, — в перерыве, — на тебе всё ещё есть одежда?

— Прости, — смеётся Суппасит, стягивая с себя штаны. — Так лучше? — и зачёсывает чёлку назад, исподлобья смотря на Галфа, свободной рукой водя по собственному члену. У Галфа мучительные спазмы снизу живота, а головка члена блестит.

Как же хочется.

— П-прекрати смущать меня…

— Не буду, — мягко улыбается Суппасит. — Но нам нужны смазка и презервативы, а без них… — да, он отчаянно хватается за шанс оттянуть этот невероятный момент.

— Возьми в бельевом шкафу, в дальнем левом углу, — полушёпотом произносит Канавут, начиная медленно дрочить себе. Главное не кончить раньше времени.

Это самое искреннее удивление за весь вечер.

— Да не моё это, — ухмыляется Канавут. — Сэйнта.

Суппасит ещё пару минут пребывает в шоке, про себя поражаясь такой резкой смене в настроении возлюбленного, и счастливо улыбается: ну повезло же!

— Я так хотел тебя побаловать подольше, — шепчет Суппасит, раздвигая ноги Галфа. — Но ты такой нетерпеливый…

Канавут внимательно прослеживает за движениями Пи, и почему-то такие смущающие вещи запоминаются так отчётливо: Суппасит раскатывает презерватив по двум пальцам, смазывая их смазкой.

— Расслабься…

Глубоко вдохнув и выдохнув, Канавут укладывает голову на подушку, выполняя просьбу Мью. Он чувствует аккуратное поглаживание по своему анусу, с последующим надавливанием. Галф дышит медленно и глубоко, стараясь лишний раз не напрягаться. Пока отсылку к словам друга он не чувствует, но и радует отсутствие боли. Непривычно, но не больно.

Однако когда Мью разводит пальцы в стороны, Галф напрягается, испуганно поднимая голову с подушки.

— Тише-тише, — Мью свободной рукой берёт член Галфа, начиная медленно ласкать.

— П-просто войди… — шепчет Канавут. Его потряхивает от нервов.

— Тебе будет больно, Галф, — спокойно произносит Суппасит, продолжая заниматься растяжкой парня.

— Первый раз всегда больно, — канючит Галф. — Мне это не нравится. Войди.

— Ты слишком напряжён, — но пальцы достаёт, опускаясь к возлюбленному в долгом поцелуе.

— Я боюсь, Мью, — кристально чисто шепчет Галф, крепко обнимая Мью за шею. Его пронизывает дрожь, и он чувствует, а вернее вообще себя не чувствует.

— Я тоже…

— Ты-то чего, — нервно посмеивается Галф, толкая Суппасита в грудь. Тот молчит, уголки губ чуть приподнимаются, пока он надевает презерватив.

— Я лишаю девственности любимого человека, — словно сам себе под нос бормочет Мью. — Как тут не нервничать.

— Мью…

Суппасит подхватывает ноги Галфа под коленями, чуть сгибая. Он подносит головку ко входу, надавливая, но парень под ним напрягается, что заставляет Мью остановиться.

— Галф, расслабься… иначе не получится.

— Пытаюсь…

Подождав пару минут, пока Канавут расслабиться, Суппасит чуть толкается вперёд. Ощущение тесноты, в которой он оказался, тепла, срывает тормоза, и сейчас он совсем не думает о Галфе.

Глаза Канавута широко раскрываются, а рот открывается, но ни звука не вылетает. Он слегка в шоке. И нет, ему не больно, но чувство крайне странное, неприятное. Он чувствует сильное давление внутри и снаружи, а так же крайне чётко ощущает чужой член в себе.

«Ну хоть не больно».

Нервно хихикает Галф. Он грубо сжимает грудь Суппасита, пока тот пытается отдышаться. Он сейчас с ума сходит от ощущения, что дарит ему Галф, от чувства, что ему доверяют настолько сильно, что в нём так нуждаемся.

— Прости… — приглушённый шёпот.

— За что? — Галф чуть хмурит брови, никак не привыкая к новому чувству. Член уже не такой твёрдый, и он начинает его поглаживать.

— Я… прости, Галф, — Мью опускается на возлюбленного, крайне тяжело дыша. — Давай остановимся…

Чего?

Канавут хватается за чёлку Мью, сильно оттягивая.

— Ай!

— Охренел что ли? — скалится Канавут. — Остановишься — снизу будешь ты.

Мью поражённо смотрит на возлюбленного, словно ему сейчас признались в любви. Так сильно его поражает такая напористость и искренность, что он готов заплакать, но вместо это прикрывает глаза и, тепло улыбнувшись, делает первый короткий толчок. Галф резко прикусывает губу, не разрывая зрительного контакта с Мью. Он медленно кивает ему, давая понять, что в порядке, и глубоко вдыхает, когда Суппасит делает более резкий толчок, который отзывается тихим шлепком в ушах.

— Ха-ха-ха, — Канавут громко смеётся, пытаясь расслабиться полностью.

— Чего ты смеёшься? — хрипит Суппасит, начиная ласкать языком шею парня.

— Это наш первый шлепок.

Мью прыскает в шею Галфа:

— Чего? Первый шлепок? Я думал у нас тут первый секс.

— Первый секс с первым шлепком! — довольно мурлычет Галф, обвивая ногами таз Суппасита.

Мью пронизывает новая волна нежности, лишая контроля окончательно. Двигаться в Галфе тяжело. Несмотря на то, что парень расслаблен, всё равно слишком узко, но с тем же и приятно.

— Ах, Мью! — Галф сжимается, испуганно смотря сверкающими глазами. Пульсирующий жар, что он только что испытал отдалённо напоминал то, что он испытывал от пальцев Суппасита, только в разы сильнее, и это сильно напугало.

— Приятно?

— Не знаю… ах… Мью…

Каждый новый толчок отдаётся новой пульсацией по всей сути Галфа. Истома заполняет всё его тело, а бабочки разносят наслаждение в каждую клеточку тела, в каждый чертог разума, и лёгкий дискомфорт от собственной узости лишь подливает масло в огонь. Глаза Канавута широко открыты, изо рта то и дело срываются громкие, глубокие стоны, и стоит ему на секунду прийти в чувство, понять, что сейчас происходит, он чуть выгибается в пояснице, начиная часто моргать, чтобы сбить выступающую влагу с глаз.

Шлепки становятся громче, как и хлюпающий звук смазки, которую Мью не пожалел. Галф стонет всё откровеннее, а ноги, хоть и жутко ноют, задирает выше, короткими ноготками скребя по спине своего парня. Он с ума сходит сейчас, его член, кажется, становится всё твёрже и твёрже, а опустив глаза вниз и увидев, что именно там происходит, Канавут совсем теряет связь с реальностью, впиваясь в губы напротив смачным, страстным поцелуем.

Он активно двигает языком, в такт движениям старшего. и поясница, и задница непременно будут болеть, но оно того определённо стоит.

— Хочу кончить, — бубнит Канавут, почти не вытаскивая языка со рта Мью. Смотрит из-под полуприкрытых ресниц, и сейчас его глаза отражают истинную красоту бесконечной души.

— Кончи, малыш, — шипит Суппасит, у которого выдержка вот-вот взорвётся. Не кончать он больше не может. Держится с самого начала, чтобы не разочаровать Галфа, но, чёрт возьми, внутри так упруго, тесно, жадно… да, жадно утягивающе в ещё большее наслаждение. — Кончи, — Суппасит поднимается, грубо хватая парня за тазовые косточки. Канавут со стоном расслабляет ноги, опуская ступни на икры Суппасита, и просто продолжает громко и искренне стонать, порой срываясь на немой крик, пока длинные пальцы не обхватывают его истекающей смазкой член, и не делают несколько завершающих движений.

Канавут лежит несколько минут в почти бессознательном состоянии, едва понимая, что происходит. Его впервые накрыло таким удовольствием и эйфорией:

— Я в шоке…

— Я пока тоже, — слабо смеётся Суппасит, которому самому сил хватило только Галфа вытереть.

Мью двигается к Галфу, прижимая к себе.

— Хочешь тоже побыть снизу? — невинно спрашивает Канавут, нежно целуя подбородок парня.

— Чего? — Мью слегка опешил от такого вопроса, хмуря брови. Он даже не совсем уверен, что правильно понял вопрос.

— Но это приятно, — Галф пытается приподняться, но сил нет во всём теле, — правда.

— Ха… ха-ха… ха-ха-ха…

— Чего ты смеёшься? — полусонно спрашивает Канавут.

— Ничего, — Мью целует в висок возлюбленного, чувствуя, как и сам начинает засыпать. — Мы это позже обсудим…

Галф засыпает, а следом за ним и Мью, полностью удовлетворённые и счастливые. И правильно, и верно, и истинно всё, и их предназначение в друг друге, и нерушимой бесконечностью их соединяет единственность друг для друга.