«идиот//36»
________
Дверь с глухим щелчком закрылась за его спиной. Джей стоял в коридоре, опустив голову, прижав кулак к губам, в котором всё ещё горела злость. Но сейчас это была уже не та ярость, с которой он вошёл в номер.
Это была вина. Противная, липкая, мучительная.
Он не понимал, что на него нашло. Просто сорвался. И теперь она там — рыдает, прижимая к груди свой рваный блокнот, как будто он вырвал у неё кусок сердца.
— Чёрт, — прошептал он, резко мотая головой. — Чёрт, чёрт, чёрт...
Он спустился по коридору, наугад, просто чтобы уйти от себя. Оказавшись в лобби, увидел Купера, стоящего у стойки бара, набирающего кому-то сообщение.
— Эй, — голос Джейдена был хриплым.
Купер поднял глаза и сразу заметил его вид. Растрепанный, глаза опущены, губы сжаты.
— Ты как будто привидение увидел. Что случилось?
Джей подошёл ближе, сел на барный стул. Молчал. Но Купер знал — если Джей молчит, значит, что-то очень серьёзное.
— Брат, говори. Я слушаю.
Джей сглотнул, потёр лицо и выдавил:
— Я порвал её блокнот.
— ...Чего?
— Её чёртов блокнот. Там были песни. Рисунки. Всё её, понимаешь? Всё, чем она жила. Она держалась за него как за спасение, а я... Я взял и уничтожил. Весь к чёрту. Просто потому, что был зол.
Купер ошарашенно посмотрел на него.
— Ты серьёзно?..
Джей сжал челюсть, отвёл взгляд.
— Я идиот.
— Не спорю. — Купер выдохнул, провёл рукой по волосам. — Джей, ты понимаешь, насколько ты её сломал этим?
— Понимаю, — сказал он глухо. — Именно поэтому мне хреново.
— А теперь слушай: ты идёшь туда, берёшься за восстановление этого блокнота хоть всю ночь. И ты не уйдёшь, пока не скажешь ей всё. Не "прости", не "сорвался", а всё. Что чувствуешь, что думаешь, что боишься. Понял?
Джей поднял глаза. Впервые — полные боли.
— А если она меня ненавидит?
— Тогда ты заслужил. Но хотя бы попробуй это исправить. Ты ей нужен, Джей. Даже если она сейчас не верит в это.
______
Он стоял у двери, сжав кулаки по бокам. Несколько раз заносил руку, чтобы постучать, но каждый раз останавливался. Внутри разрывалось. Страх, вина, злость на самого себя.
Наконец, глубоко вдохнув, он постучал — тихо.
Никакого ответа.
Потом ещё раз — громче.
— Сисси... Это я, — голос дрожал. — Пожалуйста, открой.
Он услышал шорох. Потом — щелчок замка.
Дверь приоткрылась совсем немного. И Джей увидел её. Глаза опухшие от слёз, блокнот прижат к груди, несмотря на разорванные страницы.
— Что тебе нужно? — голос холодный, чужой.
Это не та Сисси, к которой он привык. И именно поэтому было ещё больнее.
Он сделал шаг ближе, заглядывая ей в глаза:
— Мне нужно попросить прощения. И сказать, что я — конченный мудак. Да, именно так. Потому что я сделал то, чего прощать нельзя. Я сорвался. И не подумал, не остановился. Я видел, как для тебя важен этот блокнот, как ты его держала, как будто он — твоя душа.
Слёзы снова начали блестеть в её глазах, но она молчала.
— Я не прошу тебя простить, — продолжил он, тише. — Но, пожалуйста... просто выслушай. Я... никогда не знал, как обращаться с чем-то настоящим. Всё, к чему я прикасаюсь, я ломаю. Так было всегда. И я думал, что ты будешь просто ещё одной девочкой, но...
Он сглотнул, глядя прямо в неё.
— Ты стала моим светом, ведьма. Ты и твой блокнот, твоя музыка, твоя... чистота. И я испугался. Я испугался, что могу разрушить и это. Поэтому — как кретин — сделал именно это. Разрушил. Потому что не умею иначе.
Она не двигалась. Только ресницы подрагивали.
— Я не достоин быть рядом с тобой, — прошептал он. — Но если ты позволишь... я хочу всё вернуть. Каждую строчку. Каждую песню. Даже если мне придётся ночами не спать, чтобы всё переписать.
Сисси не выдержала — опустила взгляд, слёзы капали на обрывки бумаги в её руках.
— Я всё ещё ненавижу тебя, — выдохнула она. — Но... почему мне больно, когда ты рядом и когда тебя нет?
Джей подошёл ближе, не дотрагиваясь.
— Потому что ты не равнодушна. А я... впервые хочу быть лучше. Ради тебя. Ради нас.
Он протянул руку.
— Позволь мне это доказать.