самая чистая любовь
— Тони, нам нужно поговорить, — дождавшись, пока все сотрудники покинут конференц зал, сообщила Пеппер. Звучала она как-то взволнованно, даже немного виновато. Нервно потирая плечо, она смотрела в пол. Тони явно поднапрягся. В последнее время, а точнее всю неделю Пеппер вела себя очень странно. Заметно отдалилась и была явно озадачена.
Разговаривать с Пеппер на серьезные темы он не любил, ничем хорошим это обычно не заканчивалось из-за чрезмерно серьезного отношения Поттс буквально ко всему.
— Детка, давай позже. Меня на улице уже ждёт Хэппи, мы… — Тони практически подскочил с кресла и уже направлялся к двери, чтобы сбежать от неприятного разговора.
— Тони, нет. — Настойчиво перебила его Пеппер, которая всегда замечала его попытки улизнуть, но никогда не отпускала.
— Ладно, я могу уделить тебе минуту внимания. — Тони замер у двери и выжидающе смотрел на женщину.
— Я… я… — Пеппер забегала взглядом по кабинету и прикусила губу, глубоко вдохнув.
— Ну? — Тони поднял брови, в упор глядя на Поттс.
— Ладно, знаешь, это не важно. — Пеппер наконец посмотрела на Старка. Тони нахмурился. Что-то тут не так. Оптимистом по жизни Тони не был, но когда дело касалось его близких людей, даже ему, настоящему скептику и реалисту, хотелось верить в лучшее, поэтому про себя он надеялся на хорошие новости. Пеппер попыталась пройти мимо Старка, но он успел перекрыть выход вытянутой рукой, на которую и напоролась женщина.
— Пепс, ну же. Ты ведь знаешь, мы с тобой со всем справимся. — Тони ободряюще улыбнулся, пытаясь поддержать и раскрыть Поттс. Он нежно коснулся ее волос и заглянул в глаза. Пеппер отвела взгляд.
— Да, Тони, но… дело не в этом. — призналась она. — Давай поговорим позже.
— Ну вот. Теперь убегаешь ты. — закатил глаза Старк. Ему очень хотелось быть хорошим бойфрендом. — Ты можешь рассказать мне всё что угодно. Всё в порядке? — Пеппер нерешительно покачала головой. Сердце у Тони забилось чаще, когда он прокрутил в голове всевозможные варианты того, что могло так опечалить Пеппер. Вспомнился недавний разговор о детях. Поттс сказала, что пока не время. — Ты беременна? — спросил Старк. Признаться, он и сам не был готов стать отцом сейчас. Слишком безответственным и занятым себя считал.
Пеппер посмотрела на Тони стеклянными глазами, едва сдерживая слезы и сжимая губы. Тони не мог оторвать от неё взгляда, ожидая ответа. Слезы покатились по щекам Пеппер одна за другой. Она, дрожа всем телом, еле нашла в себе силы кивнуть. Тони шокировано распахнул глаза. Внутри него что-то перевернулось. Улыбаясь, Старк положил ладони на щёки Пеппер, которая счастливой отнюдь не выглядела. Поттс всхлипнула, и Тони притянул ее к себе для объятий, списывая все на эмоциональность момента. Пеппер продолжила плакать ему в грудь, ощущая бешеное сердцебиение мужчины.
— Не от тебя, Тони, — между всхлипами произнесла Поттс. Тони замер, буквально ощущая, как сердце его падает в ноги и разбивается об чертов пол. Пеппер вышла из его объятий и, вытерев слезы, прошептала одними губами «прости». Старк, качая головой и так не отойдя от шока, попятился назад и вышел из кабинета.
***
—Чёрт, да он не был даже твоим соулмейтом, — срываясь на крик, говорит Тони и еле сдерживает порыв ударить кулаком по стенке или, ещё лучше, по лицу Пеппер. Предатели и изменщики — единственные на свете, кого просто нельзя прощать. Они не меняются, и это давно известная миру истина. К тому же беременность от другого мужчины — не из тех вещей, которые так легко исправить.
— Но мы тоже, Тони! — восклицает Пеппер. Кажется, Старк впервые видит эту женщину в панике. Пеппер Поттс стоит прямо перед ним с красными от слез глазами, шмыгая носом и запуская в волосы руки, не зная, куда их деть. Она только что разрушила их хрупкое счастье, которое они так тщательно строили и бережно хранили. Надо было до такого додуматься. Хотя нет. Надо было им вообще додуматься встречаться, зная, что они не предназначены друг другу судьбой. — Мы тоже не соулмейты. И никогда ими не были. — слова Пеппер будто открывают глаза Тони. Каким же надо было быть идиотом, чтобы надеяться, что из лужи у них мог получиться целый океан. — А тот мужчина… Я увидела у него шрам и подумала… Между нами вспыхнула страсть, я не…
— Уходи. — четко и слишком резко говорит Старк. Он стоит, сложив руки на груди, и буравит взглядом пол. Пеппер замирает на месте, взгляд у неё стеклянный и удивленный и устремлён прямо на Тони.
— ИДИ, — гаркает мужчина, и Поттс разворачивается на каблуках и выходит из особняка, еле сдерживая слезы. Ей правда нравился Тони. Нравилось заботиться о нем и быть рядом. Они оба понимали, на что подписывались, начиная эти бессмысленные отношения. Пеппер понимала, и Тони понимал. Однако никто из них не ожидал, что все случится именно так, и, возможно, они даже позволили глупой надежде о счастливом конце зародиться в груди.
Полностью разбитый Тони остался стоять на месте, подрагивая и пытаясь справиться с чувствами. Сейчас Пеппер Поттс исчезнет из его жизни навсегда. Тони позволил себе поднять глаза и едва зацепил взглядом удаляющуюся фигуру Поттс, как та уже скрылась за дверным проемом. Тони смотрел в пустоту ещё несколько минут, а затем поплёлся в свою комнату. Сбросил пиджак, ослабил галстук, осел на кровать, склонив голову и сцепив руки в замок. Пара редких слез капнула с подбородка на тыльную сторону ладони. Не верилось, что Пеппер, его родная и заботливая Пеппер, могла изменить ему с каким-то мужчиной. Ладно бы с соулмейтом, Тони бы понял, может, они бы даже остались друзьями. Но чтобы вот так… Беспричинно изменить человеку, с которым вы играли в любовь. Зачем?
От этих мыслей Старку стало только хуже. Поднявшись с кровати, мужчина взял стоящий на стеклянном столике граненый графин и отпил жгучую янтарную жидкость прямо из горла, не обращая внимания на тяжесть сосуда. Опустошение медленно поглощало его, даря полное безразличие с каждым глотком. Нахрен Пеппер. Нахрен ее измену и ребёнка. Нахрен любовь.
Наполовину опустошенный графин выпал из рук Старка и, столкнувшись с темным деревянным паркетом, разбился на крупные осколки. Тони чувствовал себя этим чертовым графином.
***
Тони смотрит на своё отражение в зеркале. Заглядывает самому себе в глаза, гордо приподнимает подбородок и едва улыбается уголком губ, поправив галстук. Да, молодец. Вот так и нужно держаться на публике. Чтобы никто не заметил отчаяние и слабость, чтобы никто даже не думал, что у Старка могут быть душевные раны, разбитое и безжалостно растоптанное сердце и шрамы на лице от этого.
Свежий шрам тянется по правой щеке прямо над старым рубцом, и Тони упорно старается не думать об их существовании. Ведь если он позволит себе хоть на секундочку задуматься о своих чувствах, то просто сломается. Его накроет истерика, потом последует депрессия и запой, а следом апатия. Но он ведь герой Америки, гребаный Железный Человек. Ему нельзя докатиться до такого состояния. Именно поэтому он просто игнорирует собственное отчаяние, тоску, бежит от своих чувств и самого себя, чтобы не позволить тяжести на сердце утащить себя на дно и не утонуть в океане настигающих эмоций.
Тони полюбил вновь, и, посмотрите, что из этого вышло. От него осталась только безжизненная оболочка, способная лишь дежурно улыбаться и вливать в себя вечерами весь найденный в баре алкоголь. На вопросы о самочувствии и настроении Старк отвечает, что всё хорошо, слишком быстро, не раздумывая, на автомате, а внутри у него всё болезненно сжимается. Подвоха никто не замечает, все ослеплены белоснежной улыбкой, такой лживой и наигранной, что любой актёр бы позавидовал.
Времени отсиживаться больше нет. Надо выходить. Тони надевает любимые солнцезащитные очки, не позволяющие разглядеть за стёклами красноту глаз от недосыпа и похмелья, и выходит из башни. Находиться в загородном особняке, где он планировал счастливо провести остаток жизни со своей «любовью», оказывается просто невозможно. Без её вещей там кажется совсем пусто, без ее присутствия слишком одиноко. Машина уже ожидает его у выхода, и Тони, открыв дверь, садится на заднее сиденье, здоровается в ответ с водителем.
Когда Тони оказывается в зале для совещаний, на губах у него та же дежурная улыбка, но дышать тяжело. Что-то сдавливает легкие, мешая нормально выдохнуть. Людей вокруг слишком много, все они смотрят выжидающе, даже с долей надежды. Тони чувствует пробивающую его дрожь и наступающие на глаза слезы. Считает про себя до десяти, пытается дышать глубоко, повторяет все известные способы, чтобы успокоиться, но ничего не помогает.
— Давайте приступим. — выдаёт он резко, чтобы отвлечь от себя внимание, и его сотрудники начинают конференцию. Тони слышит их предложения и идеи словно через вату, он слишком погружён в свои мысли, чтобы что-то понимать, и даже не моргает, пялится в одну точку. Ему отчаянно хочется закончить это всё, вышвырнуть всех из кабинета, а лучше уйти самому, вновь напиться и забыться, но он терпеливо дожидается, когда шум обсуждающих что-то голосов на заднем плане стихнет, чтобы объявить об окончании совещания и убежать от изучающих взглядов в свою любимую мастерскую, где будет только он, что-нибудь крепкое из алкоголя и инструменты.
И вот Тони оказывается там. Скидывает пиджак, галстук и залпом допивает оставшееся в бутылке со вчерашней ночи. Критичным взглядом обводит беспорядок в комнате и чертежи, полные ошибок из-за невнимательности и алкоголя, ударившего в голову. Хочется создать что-то новенькое. Тони скидывает весь хлам со стола на пол одним резким движением, с облегчением вздохнув после. Садится за стол и пытается думать. Но голова забита совершенно иными мыслями, сейчас особо ненужными и мешающими. Только из лени или от усталости Тони не идёт за новой порцией алкоголя. Он кладёт голову на сложенные руки и так и засыпает, полностью измотанный и опустошенный. Спит он отрывками и беспокойно. Во сне видит ушедшие времена, наполненные счастьем, которым он в итоге оказался обманут. А просыпается в одиночестве в холодном поту и думает, отчего же так хреново. Он остался один и идти вперёд сил попросту нет. Он сломлен. Надежды на завтрашний день нет.
***
Знакомство с Питером будто вдыхает в Тони новую жизнь. Этот иногда несносный парень, оказавшийся Человеком-Пауком, такой искренний в своём желании помогать всем и вся, реально вытащил его из глубокой депрессии, сам того не осознавая.
Постоянная забота в виде стаканчика кофе по утрам и восхищенно восторженные взгляды, неуместная болтовня и умиляющее стеснение, когда они остаются вдвоём — всё это по-особенному действовало на Тони. Сказать, как именно, пока было проблематично, но Старк чувствовал, что рядом с Питером ему лучше. Он смотрел на юношу всегда нежно, относился к нему с практически отеческим желанием защитить, а ещё боялся признать, что в груди просыпалось давно забытое чувство, заставляющее сердце иногда замирать или биться слишком быстро. Незаметно избавившись от одной проблемы, Тони нашёл новую и сейчас пытался точно так же игнорировать ее существование.
Между тем что-то странное в поведении Питера и его отношении к Старку заметили уже все Мстители, кроме самого мужчины. Романофф каждый раз наблюдала за их взаимодействием и хитро прищуривалась, будто что-то подозревая. Но Питер держался хорошо, не разбирайся так хорошо Чёрная Вдова в человеческой психологии, она бы ничего и не поняла, как и остальные члены команды. Питер смотрел на Тони не восхищенно восторженно, а глазами-сердечками, вздрагивал под каждым прикосновением, постоянно открывал и закрывал рот, будто желал сказать что-то важное, но так и не решался, и слишком часто задерживал изучающий взгляд на щеке Старка. Зная про существование соулмейтов и отчаянно жаждая найти своего, Наташа изучила множество различной информации и уже предполагала, что на правой части лица, над скулой у Тони вероятно красуется длинный шрам или шрамы, видеть которые может только Питер. А Питер в это сам, собственно, поверить не мог. Ну ведь не могло ему так повезти, чтобы его соулмейтом оказался кумир детства, недосягаемый Энтони Старк. Нерешительность заставляла Паркера молчать. Ну, а что он должен был сказать? «Тони, я в тебя влюблён, а ещё, кажется, нам суждено быть вместе, несмотря на то, что ты на меня смотришь, как на родного сына»? Слишком просто и слишком глупо. Питер боялся оказаться отвергнутым. Он бы просто не вынес такого мучения, сердце и так ныло от одной мысли о Старке, поэтому раз за разом, смотря на рубцы на его щеке, Питер мысленно говорил себе, что ему просто нужно чуть-чуть больше времени.
Старк же себе места не находил, постоянно бегая от мыслей о юноше. Он уже упустил момент, когда вместо ночных кошмаров ему начал сниться Питер. Всё это было слишком. Питер был слишком. Слишком молодой, слишком преданный, слишком заботливый, слишком хороший для него. Рядом с Питером, наивным и искренним, Тони чувствовал себя гнилым человеком. Тони часто себя так чувствовал, но думая о юноше, он осознавал, что любви его не достоин и вряд ли ее добьётся. Привязанность, да, ощущалась, но Тони полагал, что это из-за детской любви к Железному-Человеку, так, ничего серьезного. Да и смысл в этом влечении к Питеру, если Тони не видел на нем шрамов? Если они не соулмейты, значит, перебесится и успокоится скоро. Не может же быть такого, что за 18 лет жизни Питеру никто ни разу не разбил сердце? Или всё-таки может?
Тони задумался. Он никогда не слышал, чтобы Питер говорил о ком-то в романтическом плане или встречался с кем-нибудь. А может…? Нет! Тони резко одернул себя от таких мыслей. Не хватало ему ещё одного шрама. Ещё одной несчастной любви и вновь разбитого сердца.
Вот только симпатия к Питеру продолжала расти каждый день, и Тони всё чаще ловил на себе изучающие взгляды парня, что несомненно приятно льстило. Может всё-таки стоит попробовать? Рискнуть и попытать счастье?
Желание сделать Питера своим не затихало ни на минуту в груди Тони, и оно казалось таким правильным, будто так должно быть, будто это у него в крови. Парня теперь хотелось не просто оберегать и задаривать подарками, а присвоить и целовать-целовать-целовать.
***
Мэй стояла за плитой счастливая и помешивала еду в сковородке лопаткой, а улыбка не сходила с ее губ. Питер, вернувшись из школы, был удивлён подозрительно хорошим настроением тети, но решил оставить уютный разговор для обеда. Войдя с свою комнату, парень наполовину разделся и завис в телефоне. Сообщений особо не было, Питер обычно переписывался только с Недом или перекидывался парочкой сообщений с Мэй, если не считать ежедневных отчетов Старку, на которые он, ожидаемо, не получал ответа. Но отрываться от обновления ленты после тяжелого учебного дня не хотелось, Питер, как любой подросток, позволял себе иногда бездельничать и так и завис в телефоне со спущенными до колен штанами. Мэй крикнула ему выходить из комнаты спустя минут пятнадцать, и Питер, быстро переодевшись, вернулся на кухню к тете и, пока она заканчивала готовку, он занялся сервировкой стола. Когда еда была разложена по тарелкам, а Мэй и Питер расселись по своим местам, настало время для разговора. Мэй всегда первая начинала говорить, и Питер нетерпеливо ждал, когда же она расскажет, что ее так обрадовало. Но женщина мечтательно улыбалась и, пытаясь правильно сформулировать мысль у себя в голове, пока молчала, а затем не выдержала и на одном дыхании выпалила ошеломляющую новость:
— Я нашла своего соулмейта. О Боже, Питер, представляешь? — Питер от шока выронил вилку на стол и широко распахнул глаза. Сердце в груди счастливо замерло, и Питер, радуясь за тетю, начал улыбаться и расспрашивать ее о суженом. Мэй охотно рассказала и об их встрече, и о намеченном на завтра свидании, и на все вопросы тоже ответила. Еда в тарелках между тем уже остыла, но об этом никто не волновался.
— Знаешь, это стоит отметить, — сказала Мэй. — Всё же не все люди встречают своего соулмейта. — Питер понимающе кивнул. Он ощутил укол вины, но не подал виду, что что-то не так, и поднялся, чтобы достать из шкафчика два фужера под припасённое на именно такой случай шампанское. Мэй налила себе практически до краев, а фужер племянника наполнила лишь наполовину, чтобы он не опьянел.
Закончив рассказ о своём соулмейте, Мэй загадочно улыбнулась и спросила Питера:
— А ты? Ты замечал на ком-нибудь шрамы? — Питер замер с открытым ртом. — Знаешь, в твоем возрасте довольно сложно найти своего соулмейта, все же не многие подростки действительно кого-то любили, да так, чтобы потом и сердце разбилось.
Питера передернуло. Он считал, что на настоящую любовь способны люди любого возраста, но решил не спорить с тетей и лишь задумчиво кивнул. У Мэй лицо засияло от улыбки второй раз за день.
— Правда? Ты уже встретил своего соулмейта и не рассказал своей любимой тетушке? Обижаешь, Паркер.
Питер робко улыбнулся и почесал затылок.
— Я даже ему не рассказал, что уж тебе… — У Мэй от шока широко раскрылся рот.
— Ты серьезно? Как так можно, Питер? Стой, а по тебе, — Мэй покрутила перед лицом пальцем, — не видно?
Питер пожал плечами. За всю жизнь у него была только одна небольшая влюбленность, и страдал он потом недолго. Может быть, шрам у него где-то и был, но точно не на лице. На лице оставались шрамы только после действительно серьезных ситуаций.
— Знаешь, ты поступаешь не очень хорошо со своим соулмейтом. — сказала Мэй, а затем начала объяснять почему. Питер согласно кивал на каждом предложении, а затем их диалог медленно превратился в монолог Мэй, которая начала рассказывать истории о соулмейтах со счастливыми концами.
После разговора с Мэй Питер почувствовал себя эгоистом, потому что он, возможно, лишал Старка права на любовь. Тони заслуживал хотя бы знать, что у него есть соулмейт. Что с этой информацией ему делать, пусть решает сам, а Питер уже примет любой его выбор.
Собравшись с духом, Питер решил пройтись пешком, а потом вспомнил, что идти придётся из Куинса до центра Манхэттена, и это опять навело на не самые приятные мысли о том, насколько они с Тони разные. Парень-подросток из бедного района и гений-миллиардер, известный на всю Америку. Однако судьба связала их, значит, так надо. Питер дошёл до автобусной остановки и, дождавшись прибытия автобуса, вошёл в транспорт и сел на одно из свободных мест около окна. Музыка в наушниках помогала расслабиться и отгоняла мысли на задний план.
В башню Старка Питер вошёл под мелодичный голос Пятницы, сообщающий о его прибытии владельцу. Тони обнаружился выходящим из лифта.
— О, привет, малец, — поздоровался он с юношей и, потрепав его по волосам, посмотрел на наручные часы, пытаясь вести себя максимально уверенно.
— Здравствуйте, Мистер Старк, — бодро откликнулся улыбающийся Питер. — Вы куда-то спешите? Я могу зайти поз…
— Нет, пока нет, — прервал его Тони. — Пойдём, покажу кое-что.
Улыбка на лице Питера стала ещё шире, и он немедленно закивал головой и последовал за Старком в лифт. Не будь бы Питер так счастлив, просто находясь рядом с Тони, он возможно бы и задался вопросом, зачем мужчина спустился, а теперь поднимается обратно.
— Что-то хотел? — спросил Тони, нажав на одну из кнопок.
— Да, я… я хотел поговорить. — признался Питер, смущенно опустив голову.
— И о чём же? — Тони приподнял одну бровь, изучающе глядя на парня.
У Питера сердце в груди забилось быстро-быстро, и он нервно начал теребить край футболки. Горло пересохло и выдавить из себя хотя бы нелепую отмазку не получалось. Старк же только заметил, что юноша пришёл к нему в обычной одежде, а не костюме.
— Пит? Всё в порядке?
— Угу, — юноша поднял взгляд на Тони и активно закивал. А затем рассказал какой-то вроде бы смешной бред, чтобы уйти от темы. Тем временем двери лифта уже распахнулись, и Тони вышел первым, направляясь куда-то вглубь коридора. Питеру пришлось прибавить шагу, чтобы поравняться с ним и идти плечом к плечу. Этаж с лабораториями Питер узнал сразу, но вопросов это не уменьшало. Что хочет показать ему Старк? Очередную крутую разработку? Здорово. Питеру нравились такие знаки внимания, пусть и весьма своеобразные. Всё же никого другого Старк с собой в мастерскую или лабораторию не звал, лишь давал разрешение Беннеру изредка похимичить.
Питер кружил по лаборатории и смотрел на всё, будто видел в первый раз. Уголки губ у Тони невольно приподнялись, когда он остановил взгляд на мальчишке и заметил его реакцию. Наблюдая за Питером в такие моменты, Старк понимал, что сделает, что угодно, лишь бы видеть это неподдельное восхищение и счастье в его глазах. Однако от наблюдения за Паркером пришлось оторваться, чтобы показать, зачем они сюда пришли. Недавно Тони, в очередной раз думая о выходках парня, решил что-то усовершенствовать в его костюме и вспомнил про случай с расколовшимся на две части пароходом, который пошёл бы ко дну вместе со всеми людьми на борту и Питером в том числе, если бы он, Тони, не подоспел вовремя.
Физические данные Питера, усиленные укусом паука, действительно восхищали, но в тот день Человека-Паука подвела не нехватка сил, а непрочность паутины. За ее усовершенствование и решил взяться Тони. Теперь паутина имела ещё более крепкую водонепроницаемую структуру и отлепить или разорвать ее должно было быть просто невозможным.
Показав Питеру образец, первым, что услышал Тони, было нечленораздельное восхищенное бормотание. Кажется, Паркер едва сдерживал себя от визгов. А вот порыв обнять Старка сдерживать не стал. Питер развернулся к Тони и обнял его крепко, прижимаясь всем телом.
— Спасибо, Мистер Старк. — выдохнул практически в самую шею мужчине Питер и счастливо улыбался, чувствуя, как Тони обнимает его в ответ и гладит по голове. Они оторвались друг от друга, и Питер подумал, что сейчас ему будет неловко, потому что Тони пустит в ход шутки о его сентиментальности или что-то ещё, но этого не произошло. Они всё ещё стояли слишком близко, и взгляд Питера бегал от глаз Тони к его шрамам и обратно. Сердце стучало бешено в груди, и Питеру казалось, что вот он, момент, чтобы поцеловать Тони и попытать, наконец, своё счастье. Но глаза у Тони медленно прищурились, он заметил мечущийся взгляд Паркера и спросил напрямую:
— Что?
«Ну всё», — подумал Питер: «спалился». То ли от страха, то ли от желания узнать, что сейчас будет, все внутренности сжались.
— Что?
— На что ты смотришь? — Старку, пожалуй, и самому стало страшно. Он боялся, что его надежды, что он встретил своего соулмейта, не оправдаются, и он вновь окажется никому не нужным и с разбитым сердцем. Питер перед стоял молча, мялся и краснел, ноги у него заметно дрожали, и он решил сбежать, потому что не готов сделать первый шаг. Он обошел Старка, ему удалось сделать буквально два шага на ватных ногах, а затем его крепко схватили за запястье и развернули на сто восемьдесят градусов. Зрительный контакт продержался секунду, не больше. Взгляд Тони упал на предплечье Паркера, и Старк впервые заметил тоненький белесый шрам на молочной коже.
Разрастающаяся в груди надежда охватила мужчину, и ему хватило этого, чтобы сделать рывок вперёд и накрыть своими губами губы Питера совсем нежно, но с каким-то отчаянием, будто этот поцелуй мог спасти его. Питер прижался к Старку ближе, обвил его шею руками и неумело ответил на поцелуй. А затем воздуха в груди начало предательски не хватать, и они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Тони вновь подался вперёд, чтобы крепко обнять. Питер утыкнулся ему в плечо и тихо шмыгнул носом. Они стояли так близко, что могли чувствовать сердцебиение друг друга, но прижимались ещё ближе. Они нашли друг друга.
***
Журналисты не врали в своих статьях, называя Тони Старка самым завидным холостяком Америки. По мнению Питера, даже всего мира. И вот как ему повезло.
Тони сейчас стоял в паре метров от кровати, на которой лежал Питер, и медленно раздевался под его пристальным взглядом.
— Любуешься? — с ухмылкой спросил Старк и, подойдя к кровати, навис над Питером. Питер покраснел, отвёл глаза, но робкая улыбка тронула его губы. Не любоваться таким телом невозможно. Тони поднял его голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Сердце у Питера замерло. Господи, какой же Тони красивый. Питер задержал взгляд на его губах. Тони наклонился ближе и поцеловал подростка, которому едва перевалило за 17. Угрызения совести уже не мучали Старка по этому поводу, все же Питер его соулмейт, да и возраста согласия достиг.
— Ты на вкус как вино. — констатировал Паркер. Поцелуи со Старком действительно пьянили юношу, но голова туманилась не из-за привкуса алкоголя, а от осознания того, что он целует своего соулмейта. Тони поцеловал его ещё несколько раз, глубоко, руками нежно сжимая талию.
— А ты откуда знаешь, какое на вкус вино, а, карапуз? — Питер усмехнулся. Тони оставался в своём репертуаре даже в такие моменты.
— Мэй давала попробовать. — признался Паркер.
— Ну вот и я не алкоголик, а дегустатор. — парировал Старк. Да, Питер не говорил никогда напрямую такие вещи Старку, но его беспокойство становилось очевидным, когда он улавливал запах спиртного от мужчины. Питер фыркнул и нежно провёл рукой по лицу Тони, поглаживая большим пальцем тянущийся по скуле рубец. Продолжая держать зрительный контакт, они медленно избавили друг друга от одежды, гладя и ласкаю открывающуюся кожу. Сходились губами в поцелуе, довольно постанывая, и занимались такими вещами, от которых пальцы на ногах поджимаются, а перед глазами искрит, когда всё тело прошибает мелкая дрожь. Они наслаждались друг другом долго, по несколько раз за ночь, но с перерывами, просто лениво целуясь.
Абсолютно обнаженный Тони лежал под боком Питера, а тот, еле прикасаясь подушечками пальцев к смуглой коже, поглаживал его сильные плечи.
— Какие они? — вдруг спросил Старк, проведя по щеке рукой. Питер приподнялся на локтях и, обхватив палец Тони, указал ему путь одного из рубцов.
— Их двое, да? — Тони уточнил, лишь чтобы убедиться. Он знал, что два. Питер кивнул, поджав губы, и, перевернувшись на живот, лёг ближе к мужчине и наклонился, чтобы его поцеловать.
— Расскажешь? — попросил Питер несмелым полушепотом и, услышав согласное «да», опустил голову на грудь Тони. Старк запустил в его волосы руку, начал гладить по голове, перебирая волнистые пряди. Питер слышал и чувствовал, как участилось его сердцебиение.
— Мне было шестнадцать, когда я познакомился с ней. Её звали София. Удивительная девушка, — хмыкнул Старк. Сделав небольшой перерыв, он продолжил. — Мы тогда были молоды и как-то особо не верили во всю эту «чепуху» про соулмейтов, считали себя самыми умными. Впрочем, не важно. Мы встречались практически два года, пока ее не настигла болезнь. Рак легких. Я сильно испугался и как последний трус и эгоист бросил её, хотя очень хотел быть рядом. А потом я всё же одумался, пришёл в больницу, весь нарядный, с букетом цветов, но было уже поздно. — О части, где он с Софией каждый день курил марихуану, Тони решил умолчать. Вина и так лежала на его плечах тяжелым грузом, чувствовать себя ещё хуже не хотелось. Питер же слушал с замиранием сердца, пытаясь подобрать слова. Он и не знал, через что прошёл Тони. Крепко обняв мужчину, Питер поцеловал его куда-то в грудь. От такой пусть и молчаливой поддержки становилось много легче. Тони буквально на себе ощутил значение фразы «как камень с души».
— Второй шрам от Пеппер? — спросил Питер. Тони угукнул. Говорить об этом, пускай и спустя несколько месяцев, он не был готов, поэтому продолжил молчать. Питер понимающе кивнул и потёрся об грудь Тони щекой.
За панорамными окнами занимался рассвет. Всматриваясь в цветовой градиент и восходящее солнце, Тони не ощущал себя человеком от слова «вообще». Как будто его физической оболочки и не существовало вовсе. Старк был настолько умиротворён, что чувствовал себя расплывшейся по кровати мягкой субстанцией. Питер, прижимаясь во сне к Старку, уютно посапывал. Всё было настолько идеальным, что казалось фантазией. Однако тепло юношеского тела, льнущего ближе, доказывало реалистичность происходящего. Тони закрыл глаза и практически сразу провалился в мирный сон. Не верилось, что после месяцев ежедневных кошмаров ему, наконец, снилось что-то хорошее. Губы мужчины расплылись в счастливой улыбке, когда он во сне одел на безымянный палец Питера аккуратное кольцо, такое же, как и то, что хранилось в сейфе и ждало своего времени, с многозначной гравировкой на внутренней стороне «soulmate».