Дом
Аэропорт Вильнюса. Зал прилёта гудел от вспышек, камер и микрофонов. Katarsis вернулись домой — не с победой, но с шумом. Их встречали не только фанаты, но и вся пресса, которую только можно было собрать в городе. Заголовки уже опередили их: «Katarsis — голос сердца Евровидения», «Литовские герои вне подиума», «Народные победители».
Кейт шла рядом с Лукасом, чуть позади группы, с сумкой через плечо и замотанным шарфом — тем самым, который Аланас сжимал на финале. На ней был тот же чёрный пиджак, в котором она стояла в зоне делегации Эстонии, только теперь — с нашивкой Katarsis на кармане. Подарок от Йокубаса.
Журналисты бросились навстречу, затопив их волной вспышек и слов:
— Лукас, Лукас! Вы ожидали такое низкое место?
— Почему вы думаете, что жюри поставили вас так низко?
— Кейт, как Томми Кэш отреагировал на ваш прилёт в Вильнюс?
— Кейт, вы выбрали победителя сердца, а не конкурса?
Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент заметила: камера слева в упор снимает мать Лукаса, стоящую у стеклянной стены. Она растерянно смотрит в объектив, прикрываясь пакетом с подарком.
— Эй, — резко сказал Лукас. — Я же просил. Уже пять раз. Не снимайте мою семью.
Оператор делал вид, что не слышит. Переместился чуть ближе. Камера нависла.
— Я серьёзно, уберите её, — повторил Лукас, на этот раз громче.
Кейт почувствовала, как он напрягся, и положила ладонь на его спину. Но поздно.
Лукас обернулся и показал средний палец прямо в объектив.
— Это мой единственный комментарий, если вы не умеете слушать, — сказал он спокойно.
На секунду наступила мёртвая тишина. Потом кто-то захихикал. Камера сдёрнулась в сторону, но — поздно. Это уже шло в прямом эфире.
Кейт посмотрела на него:
— Ты понимаешь, что тебя завтра сожрут?
Он пожал плечами:
— Пусть. Я за семью глотку перегрызу. А уж за тебя — дважды.
Журналисты вновь бросились с вопросами, но Кейт уже шагнула вперёд, встала перед микрофоном:
— Я режиссировала клип Томми Кэша. Он — артист с безумной харизмой и сильной концепцией. Но сейчас я здесь, в Литве, не как представительница делегации, а как человек, который выбрал идти домой с теми, кто стал мне близок. Katarsis — группа, в которой живёт честность. Это редкость. Это то, ради чего стоит остаться — даже если у тебя в руках бронза.
Она замолчала. Кто-то записывал. Кто-то снимал.
Потом Лукас снова взял её за руку и, уже тише, добавил:
— А если кому-то не нравится, что режиссёр клипа Эстонии спит у меня дома — это не ваш сюжет.
Они прошли сквозь толпу, не оборачиваясь. Где-то сзади мигали камеры. Но они уже не слышали. Впереди — Вильнюс, мосты, усталые улицы и чай с мёдом на тёплой кухне. Дом.
И началась совсем другая история.