39
Стадион ревел. Море телефонов, как светлячки в ночи. Его имя – Джейден Хосслер – горело на гигантских экранах, высеченное в лазерах выше, ярче, грандиознее, чем когда-либо в эпоху "StormFront". Он был не просто вернувшимся. Он был **вознесенным.** Альбом "Фундамент" стал культурным феноменом, его лицо – на обложках журналов, которые раньше его презирали, а билеты на тур – раскуплены за минуты. Он был **больше, чем король.** Он был иконой возрождения. Легендой, написавшей второй акт грандиознее первого.
Но когда последний аккорд стих, когда финальный залп конфетти осел, а рев толпы слился в сплошной гул благоговения, Джейден ощутил не триумф. **Оглушительную пустоту.** Великолепную, ослепительную, и совершенно **бездушную.** Он улыбался, махал, кричал в микрофон благодарности, чувствуя, как маска "Самого Успешного Возвращения Всех Времен" намертво прилипла к лицу вместе с гримом и потом.
***
Ключ щелкнул в замке его пентхауса (нового, большего, "достойного статуса", как твердили менеджеры). Вместо спертого воздуха прошлого или стерильной чистоты его "начала", здесь пахло свежестью и... **ванилью.** Мия. Она была здесь.
Он вошел, сбрасывая пропитанный адреналином и потом сценический пиджак где-то в прихожей. В огромной гостиной, залитой лунным светом через панорамные окна, она сидела на диване, укутанная в его старый, растянутый свитер. На экране огромного телевизора замерло его последнее появление на сцене – лицо крупным планом, искаженное кажущимся экстазом.
– Привет, Суперзвезда, – ее голос был тихим, теплым, без иронии. Но в глазах читалась глубокая усталость. Не от него. От всего этого цирка.
Он не ответил. Прошел через комнату, как тень, и рухнул на диван рядом с ней. Не обнимая. Просто близко. Он чувствовал тепло ее тела, запах ванили от волос. **Единственная реальность в этом калейдоскопе фальши.**
– Как... там? – она осторожно коснулась его руки. Кожа под ее пальцами была холодной, несмотря на жар сцены.
– Громко, – прошептал он, голос сорванный до хрипа. Он закрыл глаза, откинув голову на спинку дивана. – Очень громко. И... пусто. Все эти люди... они аплодируют **образу.** Тому, что на экране. – Он кивнул на замерший кадр. – Не мне.
Мия молча взяла влажную салфетку (она приготовила их, зная) и осторожно начала стирать с его лица полосы грима, блестки, следы пота. Движения были медленными, почти ритуальными. **Очищение.**
– Ты был великолепен, – сказала она мягко. – По-настоящему. Я видела... как ты вкладывался в каждую ноту. Как ты *верил* в то, что пел. Они это чувствовали. Не только образ.
Он открыл глаза. В полумраке ее лицо было близко. Серьезное. Без тени лести.
– Но это не *я*, Мия, – его голос звучал надломленно. – Тот, кто кричит на стадионе... это не тот, кто боится сорваться у балкона. Не тот, кто пишет музыку в тишине для одного человека. Этот успех... он как чужой костюм. Роскошный. Но не мой. Я... я потерял себя там, наверху. Снова. – В его глазах мелькнул знакомый страх – страх перед собственной возродившейся тенью "короля".
Она положила салфетку, ее руки легли на его щеки. Прохладные. Твердые. **Якорь.**
– Ты не потерял, – прошептала она, глядя ему прямо в глаза. – Тот, кто боится, кто чувствует эту пустоту... это и есть настоящий ты, Джейден. Тот, кто прошел через ад и не очерствел. Кто может быть на вершине мира и все равно чувствовать себя потерянным. Кто знает цену этому блеску. – Ее большой палец осторожно провел по его нижней губе, смывая последнюю каплю грима. – **Ты мой Джейден. Тот, что строит фундамент. Все остальное...** она махнула рукой в сторону окна, за которым мерцал ночной город, залитый неоновой рекламой его лица, **...это пыль. Красивая. Громкая. Но пыль. Ты – здесь. Со мной. Настоящий.**
Ее слова разорвали последнюю перегородку. Ту, что он выстраивал годами из амбиций, страха, позы. Ту, что недавняя слава пыталась отстроить заново. **В них была абсолютная, безоговорочная правда и принятие.** Принятие его страха, его уязвимости, его сложности. Принятие **всего.**
Он не сдержал стон – смесь облегчения, боли и невероятной, всепоглощающей **благодарности.** Его руки сами нашли ее талию, притянули ближе. Их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось – его прерывистое, хриплое, ее ровное, но учащенное.
– Мия... – его шепот был молитвой, признанием, воплем.
Она не ответила словами. Ее пальцы вцепились в его волосы у затылка, мягко, но властно. И она **поцеловала его.**
Это был не тот нежный, прощальный поцелуй-печать у двери в прошлом. Не благодарность. Не точка. **Это было начало.** Начало всего, что годами тлело под пеплом ненависти, боли, страха и невысказанной тяги.
Поцелуй был **глубоким.** **Страстным.** **Голодным.** В нем была вся невысказанная тоска этих месяцев тихих встреч и громкой разлуки. Вся боль их прошлого, переплавляемая в нечто новое, сильное, неистовое. Вся благодарность за спасение, за веру, за то, что она видела **его** сквозь любой блеск. Вся любовь, которую они больше не могли и не хотели глушить.
Он ответил с той же силой, той же **отчаянной потребностью.** Руки его скользнули под свитер, ощущая теплоту ее кожи, линию ребер, биение сердца, совпадающее с ритмом его собственного. Грим, усталость, пустота стадиона – все растворилось. Остались только вкус ее губ (ваниль и что-то неуловимо свое), запах ее кожи, ее стон, когда его язык нашел ее язык, ее руки, держащие его так крепко, словно боялись, что его унесет ветром славы.
Они дышали друг другом. Исследовали ртом то, что так долго боялись исследовать чувствами. Мир сузился до точки их соприкосновения. До шепота кожи, до прерывистых вдохов, до глухих стонов удовольствия и снятого напряжения. **Никаких масок. Никаких ролей. Только они. Настоящие. Голодные. Принадлежащие друг другу.**
Когда поцелуй наконец прервался, они не отдалились. Лбы снова соприкасались. Глаза искали друг друга в полумраке – расширенные, темные, полные **ошеломления, нежности и немого вопроса: "Что теперь?"**
– Дом, – выдохнул Джейден, его губы коснулись ее виска, шрама, ставшего частью их истории. – Ты – мой дом, Мия. Настоящий. Единственный. Все остальное... – он обвел рукой роскошный, но чужой пентхаус, город его славы за окном, – ...это декорации. Фундамент – здесь. Ты.
Она не сказала "люблю". Не надо было. Это жило в каждом их вздохе, в каждом прикосновении, в этом новом, хрупком и невероятно прочном пространстве между ними, где не было места ни прошлым демонам, ни ослепительной, но пустой славе. Было только **они.** И этот поцелуй, поставивший **жирную, страстную точку** в их долгой войне и открывший новую главу