32
Два месяца. Шестьдесят дней, наполненных для Мии **новым ритмом**, сознательно выстроенным как баррикада против прошлого. Лекции в колледже, шумные перерывы с Сарой и Лиамом, вечера за учебниками в общежитии. Курс музыкального менеджмента был щитом – понимание индустрии должно было обезвредить ее прошлые раны. Физически – шрам бледнел, тело слушалось. Душевно... она *верила* в свой покой. Осколки прошлого были надежно погребены под слоем учебы, новых знакомств и музыки, которая стала тише, лиричнее – о простом свете, а не о бурях.
**Но в глубине, под толщей этого нового льда, тлел уголек.** Тот самый, что разгорелся во время их взрывного фита, что обжег ее в момент того нежного, прощального поцелуя у его двери. Чувство, которое она яростно глушила: **его ей не хватало.** Не Джейдена-звезды, не Джейдена-разрушителя, а того хрупкого, человечного существа, что стояло перед ней в чистой квартире, с глазами полными потрясения от ее прощения. Она ловила себя на том, что сравнивала Лиама с ним (и Лиам проигрывал в харизме), что искала в новостях короткие упоминания о "бывшем главе StormFront" (и злилась на себя за это), что мелодия их фита иногда назойливо звучала в голове перед сном. Это было слабостью, предательством по отношению к себе, к своему новому началу. И она **давила** это. Сильнее. Загружала себя учебой, проектами, болтовней с Сарой. *Он – прошлое. Точка поставлена.*
Утро. Осеннее солнце, запах чая и краски. Радио фоном. Мия собирает рюкзак, мыслями уже на предстоящей лекции. Ведущий говорит о "неожиданном повороте", о Джейдене Хосслере, о сольном релизе... **"Исповедь"**. **"Прости, Мия"**.
Ледышка спокойствия внутри Мии треснула с оглушительным грохотом. Кровь ударила в виски. Она выронила учебник, не услышав его стука об пол. **"Прости, Мия"**. Публично. Песня. *Ее имя.* Весь ее тщательно выстроенный новый мир задрожал, как карточный домик.
– Мия? Ты белая! Что случилось? – Голос Сары звучал как из туннеля.
– Ни... ничего. Радио. – Мия машинально выключила ревущий чайник. Руки дрожали предательски. *Он смеет? Он порвет мою жизнь снова? Использует нашу боль... мою боль... для... чего? Пиара? Искупления?*
Она почти выбежала, оставив Сару в недоумении. Кампус, студенты, асфальт – все плыло перед глазами. Внутри бушевал **гнев**. Яростный, оправданный гнев. Как он **посмел** вытащить их историю, ее имя, ее прощение (ее личное, интимное решение!) на всеобщее обозрение? Разве он не понял, что та точка была **окончательной**? Что ей нужен был мир, а не новая волна сплетен? Под гневом, как подземный толчок, клокотала **обида**. Он ворвался в ее тихую гавань с громом гитар. Он снова сделал ее "той самой Мией из аварии с Хосслером".
Она нашла скамейку под дубом, дрожащими руками достала телефон. Нашла утечку. **Jaden Hossler - "Forgive Me, Mia" (Leaked Demo).** Палец завис. Страшно. Невыносимо страшно слышать его голос, обращенный к *ней*, после всех этих недель подавления. Но **сильнее страха было что-то другое – необъяснимое, запретное тяготение.** Тот самый глушенный уголек вспыхнул тревожным пламенем. *Что он скажет?*
Она нажала play.
Акустика. Голый, хриплый, надломленный голос. Не песня – **выворачивание души наизнанку.**
*"Тени на стене длиннее ночи..."*
Она слушала, затаив дыхание. Гнев и обида не исчезли, они сжимали горло. Но поверх них, прорываясь сквозь лед, накатывала **волна чего-то невероятно мощного и щемящего.**
Он пел не о ней. Он пел о **себе**. О своей пустоте, лжи, страхе. О ее лице в свете фар – не как деталь аварии, а как символ его краха. О ее визите. О ее словах "Встань". О ее прощении, которое стало для него не заслугой, а **непостижимым даром**, камнем спасения.
*"Ты пришла сквозь боль, сквозь мой ад..."*
И тут случилось. **Подавленное прорвалось.** Глухая стена, за которой Мия прятала свои сложные, запретные чувства к нему – к этому сломанному, опасному, но такому **настоящему** в своей боли человеку – рухнула под напором его голоса. Каждая строчка била прямо в сердце, не оставляя места самообману.
*"Прости... Прости меня, Мия..."*
Слезы хлынули ручьем. Не только от гнева или жалости. От **потрясения его уязвимостью.** От **осознания силы своего влияния на него.** От щемящей **боли за него** – за того человека, который пел эту исповедь, стоя на руинах всего, что знал. И главное – от **осознания, что он ей НЕ безразличен.** Что этот уголек – не досадная случайность, а **тлеющий огонь**, который она так отчаянно пыталась затушить. Его искренность, его боль, его благодарность – все это резонировало с той частью ее души, которая, вопреки всему, **откликалась на него.**
*"Знак, что твой дар – простить палача – Выжег во мне человека... верь мне..."*
Последний аккорд. Тишина. Мия сидела, обняв себя, слезы текли по щекам безостановочно. Внутри был **хаос.** Гнев на его публичность, страх перед новым скандалом, боль за прошлое... И поверх всего – **оглушительное, неоспоримое знание: он ей нравится.** Не как звезда. Не как проект для спасения. А как человек, который смог так **страшно, так неудобно, так по-настоящему** признать свою боль и ее роль в своем спасении. Он вывернул душу наизнанку – и попал прямо в ее подавленное чувство.
Она вытерла лицо рукавом свитера. Дрожь не унималась, но в груди, сквозь смятение, пробивалось странное **облегчение.** Правда вышла наружу. Его правда. И ее – перед самой собой. Она больше не могла отрицать то, что тлело внутри.
Ее телефон завибрировал – Сара: "Ты где? Лекция через 10! Все ок?"
Мия вдохнула глубоко, резко. Воздух обжег легкие. **Реальность.** Колледж. Лекция. Ее жизнь. *Ее* выбор.
Он поставил свою точку. Громко. Болезненно. Выставив свою душу напоказ. И разбудив в ней то, что она так старалась усыпить.
Она встала. Ноги немного ватные, но держат. Она посмотрела на золото листьев, на синеву неба. Ее шрам не болел. Ее рука была сильна. **И ее сердце... ее сердце было раскрыто ветру, со всеми его сложными, неудобными порывами.**
Она выключила телефон, спрятав запись, но не ее эхо. Оно осталось – громкое, неудобное, **человечное**, разбившее ее защиту и показавшее ей правду ее собственных чувств.
– Иду, Сара, – она набрала ответ, пальцы все еще слегка дрожали. – Все ок. Просто... неожиданная песня по радио. Разберемся потом.
Она поправила рюкзак и пошла. На лекцию. В свою жизнь. Свою "тишину после бури", в которой теперь звучало новое, сложное эхо – его голос, ее признание самой себе и понимание: путь вперед будет не таким простым и прямым, как ей хотелось. Но он будет **ее** путем. И ей предстояло решить, какое место в этом пути займет эта оглушительная исповедь и те чувства, которые она обнажила. Первым шагом была лекция. Один шаг за раз. С осознанием всей сложности, которую она больше не могла игнорировать.