Глава 24
Ночь. Мое любимое время. Сейчас двенадцать часов, Марк спит спокойным сном. А я не могу. Не могу просить его о том, чтобы он помогал мне с Ренатом. Мне самой нужно закрыть этот гештальт.
Я тихо, как мышка, поднялась с кровати, завязав волосы в высокий хвост. Взяв с собой только телефон и нож, я выскользнула из квартиры.
***
После того, как добралась автостопом до дома Рената, я огляделась. Это место вызывает табун нехороших мурашек, беспощадно пробегающих по коже.
–Каролина! - раздался до жути знакомый голос. - Вы вернулись?..
Это был Максим.
–Да, - уверенно произнесла я.
–Но Ренат, он...
–Послушай, мне все равно, что он там.
–Каролина, я не могу. Ренат не в...
–Будь добр, отведи меня в дом, иначе превращу тебя в двуногого опоссума, - Макс, вероятно, верил в мои магические способности, раз так быстро подхватил меня и повёл в дом.
Чувство дежавю сковало меня. В помещении царствовала непроглядная тьма и тишина. Мои шаги были слишком громкими для этого места. Я, не спеша, направилась в комнату, где мне пришлось пожить некоторое время, о чем тут же пожалела.
Сердце забилось с неистовой силой, когда мне пришлось лицезреть такую картину: Ренат что-то шепчет, сидя спиной ко мне на кровати в окружении моих фотографий. Они везде. Изображения меня застилают стены, пол, кровать. Чем-то чёрным, предположительно маркером, были выведены слова: «Любовь», «Предательство», «Потеря», «Ненависть» и ещё что-то, что разобрать мне было не под силу. Я обернулась на Макса, но его и след простыл. Господи. Он серьезно оставил меня с ним наедине?
Ренат резко повернул голову в мою сторону, и я вздрогнула. На меня смотрело что-то безжизненное, безумное и бледное с синяками под глазами и впалыми щеками.
–Линочка, это ты? Ты пришла? Снова? - Ренат, окончательно потерявший себя, попытался подняться с кровати, но как только ступил на пол, упал на колени. Я зажала рот руками. Хотелось кричать. От страха. От боли. От безысходности. Но я сильная. Я справлюсь. - Ты настоящая? ХВАТИТ ПОЯВЛЯТЬСЯ КО МНЕ СНОВА И СНОВА, ПОСЛЕ ТОГО, КАК ТЫ БРОСИЛА МЕНЯ!
Руки предательски затряслись. Ноги становятся ватными. Голова идёт кругом. Переживания и стресс хотят, чтобы я сдалась. Я тоже этого хочу. У меня не осталось сил бороться. Я не сильная, а слабая. Я очень слабая. Мне страшно. Зачем я только сюда приехала? Хочется лечь спать и больше не просыпаться, не переживать этот кошмар снова и снова. Я так устала. Это очень страшно.
–Лина, - Ренат стал ползти ко мне на коленях. Я с трудом, но медленно отхожу назад. - Линочка, иди сюда. Ты же видишь, что я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю. Жить без тебя не могу. Тебя никто и никогда так не полюбит, как я.
Спиной я врезалась в стену. Это тупик. Это конец.
Лучи ослепительного солнца безжалостно опаляли мою кожу и проникали на лицо, желая разбудить.
Я резко поднялась с постели в холодном поту, посмотрев на время, удивилась. 11:04
Я у себя дома. В своей комнате. Это все был страшный сон?
–Мелкая, тебя отец зовёт, - заглянул в мою комнату, предварительно постучавшись, Александр.
–Ладно, - пустым голосом произнесла я. Неужели все то, что мне пришлось пережить за последние годы - кошмар? И переживала ли я вообще все это? Или это просто был сон? Никакого Рената? Никакого Марка? После последней мысли мне стало грустно.
Я открываю дверь в кабинет отчима. Все кажется каким-то невесомым и легким. Нет той гнетущей атмосферы, которая всегда царила в его доме.
–Входи, - он снял с глаз очки и улыбнулся. Он улыбнулся? Как давно я этого не видела. - привет, Лина.
–Здравствуй, - в недоумении ответила я.
–Ты уже была на кухне? - по-отцовски спросил он. - Мама там готовит яблочный пирог.
Я не поверила своим ушам. Мама? Ее выписали из больницы? Я задала эти вопросы в слух, на что получила ответ:
–Какая больница, Линочка? - удивился папа. Таким он был раньше. Добрым, любящим и понимающим. Или, может, каким он был, таким и остался? Кажется, я путаю сон с реальностью...
–Я... пойду вниз, - мой язык заплетался. Я была очень удивлена. На ногах становится труднее стоять. - мне это приснилось.
–Хорошо, - ответил Виктор и, улыбнувшись, снова уткнулся в свои бумаги.
Спустившись по лестнице, я увидела до боли знакомый силуэт. Слёзы просились наружу, но я умело им сопротивлялась. Ни в коем случае нельзя омрачать этот момент слезами. Моя мама тут. Так близко ко мне. Она жива. Мама здорова. С ней все хорошо. Сейчас она стоит на кухне и готовит яблочный пирог. Мой любимый.
–Привет, мамуль, - дрожащим голосом произнесла я, обнимая маму. Та молча улыбнулась. Она ничего не говорила, но в моей голове мелькало множество мыслей. «Проснись».
В глазах резко потемнело.
***
Вокруг темно и холодно. Неполная луна поблескивает в небе без звёзд. Опускаю глаза вниз и вижу крест. На нем имя и фотография моей мамы. Холод пробирает конечности. Слезы стекают с глаз одна за другой. Душевная боль распространяется по всему телу.
Это не может быть правдой...
Рядом с маминой могилой стоит ещё одна. Я читаю надпись. Мое имя. Мой год рождения и моя фотография. Животный ужас охватывает меня и я застываю.
Я с такой тяжестью пытаюсь открыть глаза, что мне вообще не хочется это делать. Даже перестала стараться.
Я почувствовала удар по щеке, и все-таки распахнула глаза. Передо мной на полу сидел Ренат, который раскачивался то вперёд, то назад.
Он поднял на меня свои сумасшедшие глаза и вскочил.
–Линочка, милая, ты проснулась, - он положил свои руки мне на щеки. У меня не было сил что-либо делать, но я все равно попыталась ударить его, как вдруг поняла, что мои руки сдвинулись лишь на миллиметр. - да, я тебя привязал, чтобы ты никуда не убежала.
Мои глаза расширились от ужаса. Твою мать, я в ловушке. С психом.
–Ты столько раз причиняла мне боль, Линочка, - произнёс он, выделяя мое имя. - и твоя семья тоже. Я рад, что твой отец спился, ведь он не мог присматривать за тобой. Твоей маме было очень тяжело, особенно после того, как твой отец умер, но я всегда был рядом. Друг семьи! Друг твоего отца! Ты была такой миниатюрной, крошечной. Но потом твоя мама начала подозревать, что ты мне небезразлична. Конечно, ведь я любил смотреть, как ты смеешься, плачешь, купаешься. Потом она нашла себе нового мужа. Он души в тебе не чаял, правда? До того момента, как Вероники не стало. Она знала, что я приду за тобой. Знала.
Я слушала все это, а по моим щекам текли слезы. От боли за папу, за маму, за Виктора, за себя. Он лишил всех нас счастья. Он лишил маму жизни. От отвращения, я кусала губы до крови, понимая, что ничего не могу сделать.
–Так много времени прошло, так много... - грустно выдохнул Ренат, опуская глаза в пол. - Но ничего! Мы с тобой все наверстаем.
–Ты мне отвратителен. Ты больной ублюдок, - прошипел я. Выражение его лица исказилось и стало яростным.
–Замолчи! Замолчи!!! ЗАМОЛЧИ!!! - заорал он так громко, что мне захотелось закрыть уши. Но да, мои руки были привязаны, и я просто начала пытаться отвлечься. Я вспомнила Марка. Его прекрасные зеленые глаза, которые напоминали мне летний лес, в котором я бы с радостью сейчас оказалась вместе с ним. Запустила бы руки в его мягкие кудрявые волосы. Вспомнились и его друзья. Настоящие друзья, с которыми он прошёл сквозь огонь и воду. Но как только Ренат заговорил, мои глаза устремились к нему. - Знаешь, Линочка, я тут подумал... Ты же у нас талантливая музыкантка с острым слухом, да? Когда ты делала мне больно, ты задумывалась о том, что тебе потом тоже будет больно?
Я следила за каждым его движением. Пыталась уловить каждую его эмоцию, которая появлялась на его безобразном уродливом лице.
–Я сейчас вернусь, милая. - сказал он и вышел из комнаты.
Я на мгновение прикрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Даже представить не могу, что он задумал.
–Да, поставьте их здесь, - приказным тоном вещал Ренат. Он был в наушниках. Двое мужчин удалились, поставив рядом со мной две большие колонки. Господи, нет. - Надеюсь, ты понимаешь, что происходит.
–Пожалуйста, не надо, - прошептала я, чувствуя, как сильно бьется сердце. Я думала, что страшнее уже не будет.
–Не бойся, сначала будет тридцать децибел, - улыбнулся мне Ренат. Лучше бы он начал меня избивать. Честно. Он подошел к колонке и включил очень неприятный шум, от которого звенело в ушах и будто сдавливало что-то очень тонкое, вонзаясь мелкими уголками.
–Ренат, пожалуйста, выключи это, - мои глаза налились слезами. Что, если он сделает так, чтобы я оглохла?
–Шестьдесят децибел, кукла, - псих снова подошел к колонке и что-то начал крутить. Мои уши пронзила давящая боль.
–Выключи, выключи это!!! -закричала я, пытаясь вытащить руки из веревок, которые были настолько туго завязаны, что я перестала их чувствовать.
–Девяносто пять децибел, - прокричал он и поднял бегунок, а мне стало настолько больно, что я почувствовала, как из моих ушей потекла кровь. Я громко закричала, рыдая и задыхаясь. Я не хочу терять слух. Он все поднимал и поднимал его, в то время, как я чувствовала, будто в мои уши вонзаются в уши и проворачиваются против часовой стрелки. Перед моими глазами появились мушки, а потом и вовсе темнота, в которой я ничего не слышала.