Глава 10
~ Эвея ~
Телевизор оказался шумной коробкой, полной лиц и голосов. Они двигаются, смеются, разговаривают и дерутся, как будто живут по ту сторону стекла и даже не подозревают, что я смотрю. Сначала это завораживает. Потом утомляет. Я закрываю глаза. Сон приходит быстро.
Я стою босиком на холодном каменном полу. Темный коридор тянется в обе стороны, нет ни окон, ни выхода. Доносится скрип двери. Я оборачиваюсь — пусто. Только тени. Они движутся, медленно, собираясь в фигуры людей. Лица закрыты белыми масками. Ни глаз, ни губ. Ничего.
— Назови, свое имя, – шепчет одна из теней. Ее голос скрипит.
Я пытаюсь сказать, но рот не открывается. Крик застревает в горле. Звука нет. Стены сужаются, а камни под ногами разваливаются. Падаю в пустоту.
Резко просыпаюсь с вдохом, будто выныриваю из-под воды. Сердце стучит. Телевизор шумит, но теперь звук раздражает. Выключаю его и иду в комнату. На рабочем столе лежит целая стопка книг оставленные Мирандой. Из них я уже начала читать одну. Пока что не особо понятно происходящее. «Черный плащ»
Обложка выцветшая, книга старая. В ней тайное сообщество писателей, в которой они пишут чтобы выжить. Я не понимаю все детали, но оторваться не могу. Мне кажется, что узнаю что-то особо интересное. Время тянется быстро за чтением.
Слышу, как щелкает входная дверь. Быстрые шаги затихают после звука закрывающейся комнатной двери. Кажется, это Ариан. Продолжаю читать, не двигаясь.
Проходит минут десять, и вдруг в проеме двери появляется он. Одет в темно-синюю футболку и в свободные штаны, а на пальцах серебряные кольца. В руках держит два стакана.
— Привет. Это… тебе, – говорит он, подходя ближе. – Миранда сказала, что ты одна дома. Латте нравится?
— Не знаю. Не пробовала.
Ариан замирает на секунду, но потом садится на подлокотник кресла, лениво закручивая кольцо на пальце.
— Ну попробуй. Вдруг понравится.
Я аккуратно беру стакан. Он пахнет чем-то сладким. Делаю глоток. Теплый, мягкий напиток, чей вкус остаётся на языке.
— И как? – спрашивает он, наблюдая.
— Вначале непонятно, но потом, как будто в нем есть смысл.
— Ты часто говоришь загадками?
Я отвожу взгляд, слегка краснея.
— Я не специально.
— Мне нравится, – говорит он неожиданно мягко. – Звучит интересно.
Промолчав несколько секунд он замечает книгу на моих коленях.
— «Черный плащ»? Серьезно?
— Да. Не всё понятно, но хочется читать дальше.
— Это одна из моих любимых книг. Было очень обидно, когда того писателя выгнали из сообщества.
— Как раз до этого дошла. Если кто-то пишет слишком честно…
— Люди прячут, что чувствуют. Даже в творчестве и это печально.
Мы переглядываемся. Впервые без странности и неловкости, будто говорим на одном языке.
— А ты? – спрашиваю. – О чём пишешь ты, о чем поешь?
Он уводит взгляд в сторону.
— О том, что чувствую, но не понимаю. О страхе. О свободе, которая внутри, даже если снаружи все наоборот. О любви. О людях, которые делают вид что живут. Или что чувствуют.
Я киваю. Его слова звучат слишком близко.
— Я бы хотела услышать.
Ариан вновь смотрит на меня, на этот раз мягко.
— Могу позже включить запись. – Он поднимается, тянет руки и потягивается. – Ты голодная?
— Немного.
— Тогда идём. Прям захотелось макароны с сыром. Я готовлю их так, что ещё никто не умер.
Я смеюсь.
— Обнадеживающе.
— Ты режешь сыр, я ставлю воду. Договор?
— Договор.
Мы идём на кухню. Здесь пахнет мылом. Свет скользит по бежевой стене, мягко ложась на деревянный стол. В голове немного легче, а внутри теплее. Ариан достает кастрюлю и включает плиту. Передо мной ставит деревянную доску, терку и кусок сыра.
— Нарежешь? Только осторожно, без жертв.
— Обещаю стараться, – улыбаюсь.
Несколько секунд мучаюсь с упаковкой. Чувствую его взгляд на меня. Наблюдает. Потом усмехается.
— А ты откуда?
Я чуть замираю. Всё внутри замирает.
— Издалека.
Он не настаивает.
— Звучит как название грустной песни.
— Или как книга, у которой вырваны часть страниц.
Он смотрит на меня чуть дольше.
— Ты умеешь говорить как в легендах.
Мы улыбаемся. И в этой кухне становится комфортнее.
Мы сидим друг напротив друга, как старые знакомые. Макароны вышли действительно вкусными. Он есть медленно, задумчиво, будто впервые за день позволил себе расслабится. И вдруг спрашивает:
— Не передумала послушать наши песни?
Я поднимаю глаза.
— Нет.
Ариан достаёт телефон и через несколько секунд включает запись. Музыка — как легкая ткань на ветру. Этот голос… глубокий, живой. В нем уязвимость. Душа сжимается — это мое начало. Слова собираются в одну целую серебряную нить. Которая могла бы вышить не только раны, но и души.
— Как тебе?
— Ты когда нибудь хотел что-то сказать, но не мог словами это выразить?
Он улыбается, по настоящему.
— Постояно.
Мы молчим. Прекрасный лес его глаз завораживает.
— Ты поняла о чем песня?
— Для меня, эта песня как исповедь о сделанном выборе.
— У тебя есть… чувство. Тонкость. Это редкость.
Он замолкает, берет тарелки и моет их.
— Если ты завтра не занята, можешь поехать со мной на репетицию. Может, тебе понравится?
Я улыбаюсь.
— Не занята.