13 Часть
Уроки закончились, но наша компания все еще стояла у выхода с территории школы. Все о чем-то разговаривали, я особо не встревала в беседу. На мой телефон поступил звонок. Я вытащила его из кармана — на экране высветился контакт отца. Тяжело вздохнув, я отошла немного в сторону, чтобы ответить. Всё это время Боря не спускал с меня глаз.
Подняв трубку, я услышала строгий голос отца:
— Здравствуй, Алина. Хотел узнать, как ты. Как школа там? Не скучаешь по Питеру? — его голос казался каким-то таинственным, и от этого стало не по себе.
— Привет. Всё хорошо. Нет. Извини, ты что-то строчное хотел? — хоть отец и был мразью по отношению к маме, я старалась иметь с каждым из родителей хорошие отношения.
— Нет... Тебя кто-то ждет? Ты куда-то торопишься? Или поговорить с родным отцом уже нельзя?
— Да, меня ждут. Извини, давай в следующий раз поговорим. Пока. — меня начал раздражать его допрос, и, не дождавшись ответа, я сбросила звонок.
Ко мне подошла Вика:
— Алин, сегодня в ДК дискотека, ты пойдешь? — голос подруги был веселым и чуть загадочным.
— Нет, наверное. У меня дома дела есть, — кратко посмотрев на Борю, я сунула телефон обратно в карман джинс.
Вернувшись к ребятам, я почувствовала, как Хенкин наклонился к моему уху и тихо спросил:
— Пойдешь ко мне на чай? Видел, как ты напряглась, когда разговаривала. Всё нормально? Кто звонил? — его голос был заботливым и нежным.
— Пойду. Нормально. За чашечкой чая расскажу, — так же шепнула я ему на ухо. Мы попрощались с ребятами и ушли.
***
Сидя на мягком диванчике у Бориса на кухне, я с улыбкой наблюдала, как он хозяйничает. Блондин повернулся ко мне, вопросительно скрестив руки на груди.
— Чего лыбу даришь?
— Да вот налюбоваться не могу, какую хозяюшку себе урвала, — с сарказмом проговорила я, но в каждой шутке есть доля правды.
— Ой, смущаешь! — наигранно, но с довольной улыбкой до ушей сказал Хенкин, ставя кружки на низкий столик перед диваном. Сев рядом, он спросил:
— Так кто там звонил? Ты выглядела такой встревоженной и недовольной.
— Отец вспомнил, что у него есть дочь. Начал спрашивать, как я, что я. А я-то знаю: сначала допрос, потом манипуляции. В общем, всё как всегда. Ему нельзя доверять. — Мне не нравилось говорить о том, какой мой отец больной, поэтому я перевела тему: — Тебе говорили о сегодняшней тусовке? Что думаешь?
— У меня иногда с отцом та же тема: узнает что-то или я расскажу — и он будет этим пользоваться, манипулировать... — Боря понял, что я хочу сменить тему, и взял кружку, отпив глоток. — Говорили. Я знаю, ты не любишь туда ходить, и тащить тебя с собой боюсь, вдруг снова станет плохо. Так что точно нет. А одному без тебя там делать нечего.
— Хорошо. Тогда какие у нас планы? Мы можем сидеть дома или пойти погулять. Что скажешь? — положив голову ему на плечо, я перебирала варианты.
— Можно пойти на базу. Я возьму гитару и сыграю тебе мелодию к песне. Что скажешь? — Боря оживился от своей идеи.
— Вообще супер! Только нужно подождать ближе к вечеру, чтобы там точно никого не было.
— Вряд ли там кто-то будет. Ваня точно дома отсыпается перед тем, как набухаться. Мел говорил, что пойдет к Анжелке. Так что можем пойти сейчас или после чая, — чмокнув меня в висок, Боря уже допивал свой напиток, в то время как я только начинала.
***
Перед тем как пойти на базу, мы зашли в магазин. Купили бутылку колы и чипсы. Я гордо шла с пакетом, который сама оплатила, хотя Боря был категорически против.
— Лучик мой, отдай пакет. Зачем тебе его таскать? — блондин настойчиво пытался его забрать, но я упиралась.
— Я сама понесу! Не нужно мне помогать!
— Алина, дай сюда! — всё же сдавшись, я отдала пакет и взяла Борю под руку.
С легкой улыбкой на губах мы шли мимо набережной, глядя на бушующее море.
— Знаешь, о чем я жалею?
— И о чем же? — с интересом посмотрел он.
— О том, что летом мы не пошли на пляж. Хотя море уже было холодное... Но круто же жить в курортном городе. Или это быстро надоедает?
— Следующим летом пойдем! Ну, не то чтобы надоедает... Просто интерес пропадает. Ты и так каждый день его видишь.
— А мне, всегда нравилось море! Оно успокаивает — вдохновлено говоря я смотрела на обувь которая успела уже испачкаться.
***
Зайдя внутрь здания, я упала на диван. Боря уселся на другой край, взял гитару, провел по струнам, проверяя строй.
Не церемонясь, блондин заиграл. По первым аккордам по телу пробежала дрожь. Я знала эту мелодию — она мне снилась. Боря стал петь, а я вместе с ним.
Мелодия идеально подходила к песне. Она уже не звучала шуточно, как раньше, а серьезно и искренне.
Мы замолкли. Я смотрела то на Борю, то на гитару. Всё же выдавила из себя:
— Она мне снилась.
— Забавно, мне..— Боря не успел договорить, как его перебил веселый громкий голос. Он был мне не знаком.
— Хенкалина, ты че, в музыканты заделался?! А как же ментовка? — мы обернулись. Перед нами стоял высокий брюнет лет двадцати пяти. Боря вскочил и налетел на парня с объятиями.
— Геныч, сука! Ты где целый год пропадал?! Ни слуху ни духу! Говнюк! — они отстранились, и брюнет подошел ко мне, протянул руку.
— Геннадий. Друг этих оболтусов, — я протянула руку в ответ, и он поцеловал её в тыльную часть.
— Алина. Девушка Бори. Приятно познакомиться, — слегка улыбнувшись, я отпустила его руку и посмотрела на Бору. Было неловко так заявлять, но что скрывать, если это правда?
— Хенкалина, у тебя, оказывается, есть вкус! Мои поздравления, ты больше не девственник! — Гена радостно улыбался, обращаясь в Хенкину подкалывая его.
— Да иди ты, я им и не был! Лучше расскажи, где ты был весь год? — Боря закатил знала но с любопытством уселся на диван, закинул руку мне на плечо.
— Ну, сначала я... убежал, — коротко взглянув на меня, он продолжил: — от дилеров, что за мной гнались. Скитался по миру. Употреблять бросил. Теперь думаю начать жить нормально. Хотя не знаю, получится ли, если я сюда вернулся, — голос звучал грустно. — Вот ты теперь скажи, как у вас дела с дуэ... — Гена резко осекся, глядя на меня.
Боря понял, о чем он — Дело замяли. Забей.
Я догадалась, что речь идет про то что Боря уже отдалено рассказывал, но задавать лишние вопросы не стала.
— Ладно. А Мел как? Киса?
Я положила голову на плечо Бори и перестала вслушиваться в их разговор. Меня начало клонить в сон.
И вот я снова стою на берегу. Солнце выглядывает из-за облаков, играет приятная музыка. Всё то же темное море. Парень выбирается оттуда уже лучше, чем раньше. Его лицо размытое, он больше не зовет меня. Всё спокойно.
Проснулась от того, что меня кто-то тормошил. С трудом открыла глаза — передо мной был Хенкин. На губах появилась улыбка: хотелось всегда видеть его, когда просыпаюсь.
***
Разойдясь по домам, я открыла дверь. На кухне горел свет.
— Мам! Я дома!
Ответа не было. Долгое молчание и тяжелые шаги. Из проема кухни вышел высокий мужской силуэт. По телу прошел холодок. На меня пристально смотрел отец.
— Где ты так поздно шатаешься? Совсем мать тебя распустила?! — его грубый тон заставил меня сжаться. Хотелось провалиться, убежать, спрятаться.
— Что ты тут делаешь?
— Приехал посмотреть, как тут моя дочь. Чем занимается, как учится. А она вот только домой вернулась. И где же ты была?! — его голос был ледяным, официальным, строгим. Я ненавидела, когда он говорил так. Он стал подходить, я, наоборот, отступила и уперлась в дверь.
— Тебе-то что?! — я храбрилась, хотя понимала, что добром это не кончится.
— Ты ещё, сука, неблагодарная, будешь мне вопросы задавать?!
Хлопок. Щеку опалило болью. Я смотрела на «родного» человека напуганными глазами. Родным он был только по крови, но не душой и действиям.
— Пошел ты, ублюдок!
— Вот изнасилуют тебя в какой-нибудь подворотне, выбросят, и сдохнешь! Кому ты тут нужна? Думаешь, тебя кто-то любит? Таких мразей, как ты, никто не любит! А даже если полюбят, то не твоё гнилое нутро, а тело! — он схватил меня за шею, воздуха становилось все меньше.
Услышав шаги по лестнице, я подумала о двух вариантах: либо мама, либо Константин Анатольевич. Боря говорил, что он возвращается домой в это время. Я, как могла, оттолкнула отца, распахнула дверь и буквально выскочила из квартиры. На этаже действительно был мужчина.
— Константин Анатольевич! Вы даже не представляете, как я рада вас видеть! — спрятавшись за него, я говорила со смесью радости и страха. Дышать было тяжело, шея жутко болела.
Из квартиры вышел разъяренный Сергей.
— Алина, зайди в дом! — голос всё такой же строгий. Я замотала головой.
— Так, спокойно. Алин, что у вас случилось? — Константин говорил ровно, с недоумением глядя на нас.
— Мне страшно рядом с ним находиться... — тихо сказала я, опустив взгляд.
— Кость, рад тебя видеть. Ничего у нас не случилось, — вмешался отец.
— Алин, зайди ко мне. Там должен быть Боря, он тебя поддержит, если что, — мужчина указал на свою квартиру.
Я кивнула, бросив последний взгляд на всё еще злого отца. Зайдя к Константину, я выдохнула. Меня всё еще трясло. В прихожей появился Боря, вероятно, он был на кухне.
— Алин? А ты чего тут? — заметив, что я не в лучшем состоянии, он молча подошел и обнял. — Лучик мой, что случилось?
Уткнувшись в его грудь, я дала волю эмоциям. Слезы потекли ручьем. Блондин гладил меня по голове, пытаясь успокоить.
— Алиночка, милая моя, пойдем на кухню. Я тебе чай с ромашкой сделаю, — мне не хотелось никуда идти. С ним было спокойно, будто все беды исчезли. Я прижалась сильнее. Он тяжело вздохнул, поднял меня на руки и понес на кухню. Посадил на диван и сел рядом, продолжая обнимать.
— Борь... отец вернулся. Я зашла в квартиру, а он там. Меня сразу трясти начало. Я не знаю, откуда у него ключи... Борь, мне страшно рядом с ним... — я говорила тихо, пустым и напуганным голосом.
Выдавив из себя больше подробностей, я согласилась на чай. Наблюдая за Борей у столешницы, я заметила, как у него напряглись мышцы от злости к моему отцу. Сделав чай, он подошел, поцеловал меня в лоб и сказал:
— Лучик, всё будет хорошо. Сегодня останешься здесь, со мной, под моим присмотром. Хорошо?
Слабо кивнув, я взяла кружку. Боря вышел посмотреть, что происходит на этаже.