9 Часть
{немного ранее}
Наши частые прогулки, встречи, переписки с Алиной вдохновляли меня, и я стал писать песню про неё. Это происходило неосознанно. Когда было время, я переписывал всё, что придумал, на листок — в надежде придумать хорошую мелодию, которая будет подходить к тексту и описывать её.
Хоть меня часто бесило, когда Алина начинала разговор про музыку, со временем у меня появлялось всё больше вдохновения и желания ей заниматься. Вишневская вселяла в меня дух музыки. Я всегда хотел жить ею, и с её поддержкой это желание стало реальным.
Когда я оставался на базе один, всегда брал гитару Кислова. Играя на ней, я пытался найти ту самую мелодию, прокручивая слова в голове. В этом сочетании я видел свет — яркий, тёплый, тот, что давал мне надежду. От этого чувства становилось спокойно и тепло на душе.
{1 октября 7:35}
Я стою под дверью Вишневской и жду, пока она мне откроет. Специально пришёл раньше договорённого времени — надеялся увидеть её домашней и уютной. Был уверен, что она будет опаздывать и ещё не собрана. Но каково же было моё удивление, когда она стояла почти готовая.
Как только я вошёл, она обняла меня за шею. От этого простого и дружеского действия по телу побежали мурашки. Какая она тактильная... — пронеслось в голове.
Она ушла в комнату дальше собираться, а я направился на кухню — там, как всегда, должен был быть рыжий, толстенький кот, который запал мне в душу.
Увидев пустую тарелочку, я достал корм из тумбочки, куда Алина всегда ставила его. Немного насыпал, убрал коробку обратно. Взяв пару гранул в руку, подождал, пока кот подойдёт, и стал пытаться его дрессировать. Пару раз даже получалось.
Нашу тренировку прервала Рыжая, уже собравшаяся и готовая. Было неожиданно, когда она просто так обняла меня. Положив руки ей в ответ на спину, я почувствовал желание опустить их к талии, но не хотел доставлять ей дискомфорт — держал себя в руках. Мне не хотелось её отпускать.
Видимо, я уже начинал понимать, что со мной происходит, но до конца ещё не осознавал.
***
Мы подошли к ребятам. Я поздоровался с Кисловым, потом с Мелом. Меня злили комментарии Вани. Сжав руки в кулаки, я спрятал их в карманы. От вопроса Риты к Алине я был готов лезть на стену, а от её ответа — провалиться под землю.
По сердцу будто лезвием прошлись. Я немного успокоил себя мыслью, что, может, она просто постеснялась сказать что-то другое. Но неприятный осадок, что это не взаимно, остался.
Алина ушла, а мы пошли в класс — слушать, как наша класуха в очередной раз рассказывает, какие мы безответственные и ужасные. Выгнав Кислова на заднюю парту, я спокойно ждал, кто сядет со мной, не обращая внимания на учителя.
***
Мы шли домой. Я снова стал накручивать себя — та ситуация не отпускала. Я уже хотел начать копаться в себе, как почувствовал руку кареглазой на своём локте. Услышав её тихий, волнующийся голос, меня как током пробило.
Я не хотел, чтобы разговор касался только моих проблем и переживаний, и ловко перевёл тему. Мне хотелось признаться ей в своих чувствах — даже если они не взаимны. Мне просто нужно было, чтобы она была рядом.
Я понимал, что есть риски, но и того, что я чувствовал, было уже не скрыть. Мне хотелось смотреть за ней в оба — слишком много уродов вокруг, и я не хотел, чтобы с ней что-то случилось.
***
Дома я был в том, в чём мать родила — отдыхал, сидя в телефоне. Получив сообщение от Алины, в считаные секунды переоделся и, взяв сахар, уже нагло открывал дверь её квартиры, зная, что она никогда не закрывает.
Увидев Рыжую в конце коридора, я направился к ней. Она зашла на кухню — будто убежала. Настроение было задорным и весёлым. Подколов Алину, я ушёл в её комнату к коту.
Заметив его на клавиатуре, я сел за её рабочий стол, осматривая его, задумался, как часто она здесь сидит. Не услышал, как в комнату вошли. После того, как она меня напугала, мне захотелось ей отомстить — стал щекотать её.
В голову пришло желание бросить её на кровать и исцеловать. В этом не было ничего пошлого — просто игривость и нежность. От своих мыслей стало не по себе, и я остановился.
Алина ушла собираться, а мне сильно хотелось заглушить свои чувства сигаретой.
Открыв окно, я медленно выдыхал дым.
***
Усадив Алину на диван, я пошёл взять нам что-то выпить — хотел набраться храбрости перед признанием. Когда уже собирался возвращаться, ко мне подошла какая-то девушка, начала просить потанцевать. Я отказался. И так каждый раз — стоило мне пойти к Алине, как кто-то отвлекал.
Потом встретил Ваню — он что-то рассказывал, но я почти не слушал. Хотел только вернуться к Вишневской. Уже собирался попросить Вику оставить нас на несколько минут, как она попросила принести воды.
Найдя воду, я столкнулся с Оксаной, которая засыпала вопросами про «Вишню» — видимо, новая кличка уже набирала популярность.
Рассказывая сестре свои планы на вечер, я услышал, как Вика зовёт меня. Мне хватило двух слов, чтобы я сдвинулся с места.
Увидев Алину без сознания, я до чертиков испугался. Проверил пульс — был быстрым, но ровным. Взяв её на руки, вынес на улицу, посадил на ступеньки, стал мочить руки и брызгать ей на лицо.
Она была вся горячая.
Кислов, стоя рядом с важным видом, заявил:
— Это не передоз.
Как же хотелось влепить ему за такие шуточки.
Когда Алина зажмурилась, напряжение немного спало, и я спокойно выдохнул. Почувствовав её руки на своих щеках, её пристальный взгляд — а потом вкус её губ — я замер. Это было самое неожиданное. Этот поцелуй пробрал меня до костей: сладкий шоколадный запах её духов, вкус сигарет... я не забуду никогда.
Она отстранилась и снова стала отключаться.
А Киса, который до этого присвистывал, съязвил:
— Ебать, Хенкалина, ты настолько хуёво целуешься, что девчонка отрубилась! — самодовольно улыбаясь, сказал он.
Никому не было смешно.
У меня зачесались кулаки. Хотелось врезать. Но я понимал, что он под веществами и завтра ничего не вспомнит.
Когда он продолжил нести чушь, я не выдержал и всадил ему в скулу.
Киса вспыхнул, как спичка. Драка длилась недолго — я выиграл, но злость и гнев не отпускали, пока не услышал крик Вики:
— Борь, ей хуже становится!
Я сразу подбежал к ним.
Сняв с себя куртку, я накинул её на Алину, взял её на руки и пошёл домой.
Нашёл в сумке ключи, открыл дверь, занёс её в комнату.
Положил на кровать, присел рядом, держа её запястье — пульс нормальный. Приложив губы к её лбу, понял — температура под сорок.
Решил переодеть её, чтобы ей стало легче, — делал всё аккуратно, не задерживая взгляд.
Потом смочил полотенце холодной водой и положил ей на лоб.
Всю ночь я был рядом. Она спала, а я не мог позволить себе уйти.
Когда стало светать, я поставил её телефон на зарядку — чтобы, когда проснётся, смогла написать.
Немного успокоившись, я всё же ушёл, когда на часах было почти восемь.
В школе отсидел четыре урока, потом свалил — хотел снова к ней.
***
Попытки поговорить не увенчались успехом. Я был зол и расстроен. Ещё вчера я был уверен, что нравлюсь ей, а теперь не мог так сказать.
Она говорила всё это так безразлично, будто ей действительно всё равно.
Хмурясь, я закурил и направился к холодному морю.
Я не хотел ничего с собой делать — просто побыть одному.
Через несколько дней я понял: моя душа действительно принадлежит только ей.
Все мои мысли были только о ней.
{сейчас}
Видя её прекрасную улыбку, мне хотелось, чтобы она никогда не исчезала.
Она взяла меня за руку, посмотрела на разбитые костяшки. Я надеялся, что не спросит. И не спросила.
Алина прислонилась к ним губами, слегка целуя.
Я замер — всё ещё не привык к такой заботе.
Смотрел на неё и снова влюблялся — каждый раз сильнее.
Мы молчали, но нам и так было хорошо.
Переплетя пальцы, она положила свою рыжую макушку мне на плечо.
Почувствовав жар, исходящий от неё, я дотронулся губами до её лба.
— Ты горячая. Голова не кружится, не болит? — забеспокоился я.
— Нет, всё нормально, просто жарко, — Алина подняла на меня глаза, спокойно отвечая.
— Где градусник? — спросил я, осматривая кухню.
Не дождавшись ответа, заметил его на столе. Под градусником лежала записка — сразу догадался, от кого.
Не хотел читать, но глаза сами пробежали по аккуратным буквам:
«Алиночка, доброе утро. Надеюсь, сегодня ты чувствуешь себя лучше. Прошу, поговори с Борей — он волнуется! И не забывай: друзья тоже могут любить.»
Не успев дочитать, услышал голос Алины:
— Борь, ты чего застыл? — вопросительно посмотрела она.
— Да задумался, — так и не дочитав, я взял градусник и протянул ей. — На, померь.
К записке больше не лез. На душе стало приятно — Дарья Олеговна волновалась и пыталась нас подбодрить.
Задумавшись о том, что Алина пережила эти три дня, я всё время смотрел в пол. Очнулся, только когда она обняла меня, уткнувшись носом в шею.
Положив руки ей на талию, я почувствовал, как пробило током. Было непривычно — столько позволять себе.
Немного очнувшись, тихо спросил:
— Какая температура? — целуя её в макушку, с улыбкой спросил я. Меня переполняло счастье от мысли, что её сердце принадлежит мне, а моё — ей.
— 36,6, — радостно оповестила она и оставила лёгкий чмок на моей шее.
По телу побежали мурашки.
Весь оставшийся день мы провели в кровати, обнимаясь и смотря фильм.
Ночью, когда Вишневская уже уснула, я поцеловал её в щёку, выключил компьютер и ушёл домой.
***
Вот такие «недоотношения» у нас продолжались уже месяц.
Мы ходили вместе, держались за руки, гуляли, иногда целовались — чаще по моей инициативе.
Алина часто стеснялась и старалась целовать меня куда угодно, кроме губ, но никогда не сопротивлялась, если я сам тянулся к ней.
И вот я лежу у себя в кровати, думая, что нужно сделать эти отношения официальными.
Достало — ходить за ручку и целоваться с подругой.
В этом, конечно, и мой косяк: я не сказал сразу.
Тогда я не думал, что могу перекинуть инициативу на девушку, у которой вообще не было отношений.
Взяв телефон, я открыл чат с Вишневской и написал:
||| Алиночка |||
Давай встретимся
завтра возле
набережной, в 18?
23:25 — прочитано
Хорошо, зайдёшь
за мной?
23:26 — прочитано
Я обещал пацанам
помочь. Если
освобожусь раньше
напишу тебе.
В любом случае
напишу, смогу
ли я или нет.
23:26 — прочитано
Хорошо, сладких снов.
23:27 — прочитано
Сладких снов.
23:27 — прочитано
||| |||
Отложив телефон, я погрузился в сон.
____________________________
Изменено.