Глава 24.
Глава 24.
Не пошло и трех минут, как в дверь номера постучали. Кинув кроткое «открыто», Лера смотря в зеркало вытирала глаза, приводя лицо в порядок.
– Девочка моя, что у тебя случилось? - Милана проходит в номер, попутно ставя на туалетный столик бутылку красного вина.
С этого вопроса начался очень длинный разговор между подругами. Валерия не упустила ни одного совместно момента со Стефаном, с тех пор как они стали встречаться. Сказать, что Милана была в шоке - не сказать ничего. Конечно, после того как в сеть попало видео о том, что Стефан и Лера вместе только фиктивно, каждый усомнился в их отношениях. Но через пару дней все стихло и окружение ребят просто забыли это всё. Раз они по прежнему появлялись везде вместе — значит всё у них нормально. И когда сейчас Милана слышит о том, что всё то, о чем писали в интернете является правдой...она просто не может в это поверить.
– Лер, почему ты говоришь об этом сейчас? - по голосу девушки было понятно, что она расстроена тем, что узнала. Точнее говоря тем, что Лера рассказала правду только сейчас. Их дружба с самого начала была построена на лжи и от этого не приятно.
– Я хотела раньше рассказать...правда хотела, - слезы текли ручьем, сами собой, – Но этот чертов уговор не давал мне этого сделать. Ты не представляешь на сколько это трудно — скрывать всю правду. Притворятся, заставлять людей верить в то, чего нет. И самое главное обманывать близких. – Лера не решалась смотреть подруге в глаза. Чувство вины перед ней захлестывало её все сильнее и сильнее, с каждым ново-сказаным словом.
– Я.. я правда не знаю, что сказать, - отпивая вино из горла бутылки, Милана стиралась изо всех сил переварить сказаное, – не пойми меня неправильно, но просто представь свою реакцию, если я тебе сейчас скажу, что наши с Даней отношения — фальшь.
– Я понимаю тебя и не требую от тебя какого-то принятия всего, что я сказала. Просто я хотела, чтобы ты знала. – Лера так же сделала глоток вина, – единственное за, что я благодарна этому договору – это то, что я обрела настоящих друзей.
– Лера, никто из нас не отказывается от дружбы с тобой...просто новость которую ты озвучила сейчас слишком неожиданная.
Девушки еще около десяти минут сидели в тишине. Тусклый свет ночника освещал весь номер. И каждая думала о своем.
– Значит, ты решила остаться? - наконец сменила тему Милана.
И Лера, черт возьми, осталась.
Она ухватилась за его фразу про то, что не видел её уже давно, как Роуз Дьюитт Бьюкейтер* за свой хлипкий плот. Этим вечером Стефан выглядел очень искренним в своих эмоциях. Лера чувствовала отчаяние, исходившее от него подобно сильному аромату парфюма, и видела боль в его неоновых глазах. Стефан не был гениальным актером, чтобы так играть.
Но это еще не все.
Когда они ехали с концерта в отель, Лера наткнулась в интернете на короткое интервью Стефана, в котором он назвал её – своей семьей. Это официальное признание тронуло девушку до глубины души. Господи, как же она нуждалась в этом!
Ответы Стефана на вопросы журналистов были легкими и непринужденными. Это не было чем-то в духе: окей, я дам вам то, что вы хотите услышать. Точно нет. Стеф говорил сердцем, а не своим социальным статусом. В этом Лера не сомневалась.
– Так что, да. Я поверила Стефану. Процентов на восемьдесят шесть... – В его дерьмовом положении – это, пожалуй, лучшее, что она могла сейчас ему предложить. – И, честно говоря, моя ярость все еще при мне.
– Наверно вам обоим это нужно. Честно сказать, я бы никогда не поверила, что все ваши поцелуи, объятия, это чистой воды наиграность. Все же между вами летали искры.
****Лера****
Я не успела отклеить Милане, как мой телефон подал звук. Навранн светилось имя менеджера Стефана. Что ему нужно так поздно?
– Лер, только без паники, - слова автоматически заставили занервничать. Что успело случиться за пару часов? – Стефан, он...попал в больницу.
Матерь божья...
Я вскочила на ноги, прижав ладонь к губам. У меня перехватило дыхание. Представив как вокруг головы Стефана стала образовываться лужа крови.
– Я уже еду в больницу, если ты хочешь приехать, то его направили в 31 городскую.
Сердце билось о ребра как сумасшедшее.
Я до боли закусила губу, стараясь не показать Милане охвативший меня ужас.
– Я сейчас же вызываю такси.
– Всё в порядке? - встревожено спросила Милана, наблюдая за тем, как я трясущимися руками пытаюсь что-то сделать в своем телефоне.
– Стефан попал в аварию..., - мои глаза по новой заполнились слезами, – Паша сказал, он уже в больнице. Я еду к нему.
Дрожащей рукой Милана вытащила из кармана спортивных штанов телефон и набрала номер Дани.
****
Чем выше мы поднималась на лифте, тем труднее мне становилось дышать. Стараясь унять волнение и участившийся пульс, я принялась мысленно считать до пятидесяти. Но сбилась уже на двадцати.
Стефан будет в порядке.
Должен быть.
Господи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...
Медсестра за стойкой регистрации наградила нас сочувственной улыбкой и велела ждать новостей в комнате ожидания, куда мы сразу же и направилась. Неизвестность убивала, но я собиралась вести себя разумно, чтобы не сойти с ума от волнения.
В небольшой комнате ожидания, отделанной в теплых тонах, которые были рассчитаны на то, чтобы немного расслабить беспокойных посетителей, не было ни души. Я рухнула на оранжевый стул и потянулась к коробке с бумажными платками, чтобы вытереть глаза.
Удушающее чувство вины повисло надо мной мрачным грозовым облаком. Если бы только я сразу выслушала Стефана, если бы он спал сейчас в номере, а не рассекал на долбаной машине, возможно ничего этого бы и не случилось. Его рассеянность на дороге – только моя вина.
– Держи.
Я подняла голову, и увидела Даню. Он выглядел не менее обеспокоенным. Парень приехал с Настей и Никитой позже нас с Миланой.
– Спасибо, - я взяла стаканчик и обняла теплый картон ладонями.
– Доктор еще не подходил?
У меня похолодела спина, и я вздрогнула.
– Нет.
–Эй, не волнуйся, – он ободряюще положила руку мне на плечо и чуть сжал его. – Стеф – крепкий парень, а еще он очень любит тебя. Ты ведь знаешь это, верно?
Я не успела ответить, потому что к нам в комнату вошел доктор: лет сорока, высокий, с добрыми светлыми глазами и черными курчавыми волосами. Мужчина вежливо улыбался, но вид у него был хмурый и уставший.
— Добрый вечер, я доктор Иван Андреевич, – представился он. – Вы родственники Степана Дунаевского?
– Друзья, и его девушка – ответил Даня, указывая на меня.
— Что ж, я пока не могу поставить точный диагноз Степану, потому что потребуются сутки, чтобы провести все необходимые анализы, – доктор тяжело вздохнул, и между его бровей пролегла глубокая складка.
**** Стефан ****
Я с трудом открыл отекшие глаза и тут же пожалел об этом – яркий белый свет ослепил меня и вынудил поморщиться от головной боли. Я зажмурился. Во мне вспыхнуло раздражение. Воспоминания стремительно пронеслись в памяти: ссора с Лерой, ночной Питер, сигнал машин, момент столкновения с какой-то из них, свет от фар, писк в ушах и звук сирен скорой помощи.
Дерьмо.
Справа монотонно пищал аппарат, звук которого соответствовал ритму моего сердца. Вокруг пахло цветами, дезинфицирующими средствами и чем-то сладким. Я чувствовал себя так, словно меня запихнули в мешок с кирпичами и хорошенько потрясли. По ощущениям у меня болело все. Каждый сантиметр тела. Даже гребаные брови. А на моей шее болталась какая-то широкая удавка.
Кто-то стиснул мою руку, побуждая инстинкты снова открыть глаза. Несмотря на то, что вокруг все плыло, словно я находился под водой, мне все же удалось разглядеть хрупкий силуэт Леры.
Прищурившись, я несколько раз моргнул, и зрение, наконец, сфокусировалось.
Лера сидела рядом на стуле и держала меня за руку. Она выглядела безупречно, даже несмотря на усталость, которая отражалась мрачной тенью в ее больших карих глазах. Под распахнутым белым халатом виднелась фантастическая кремовая блузка, подчеркивающая округлости грудей, а волосы, собранные в высокий конский хвост, открывали изящную шею.
Эмоции накрыли меня с головой, пробуждая к жизни. Я улыбнулся и тут же застонал, когда ощутил острую боль, которая обожгла мне губы. Дьявол, наверное, они тоже разбиты.
– Кудрявая, – прохрипел я и попытался сглотнуть, но по ощущениям в горло будто насыпали песка.
– Не двигайся.
Лера схватила с тумбочки пластиковый стаканчик с водой и приподняла мою голову. Наши взгляды встретились. Ласковые глаза смотрели на меня с беспокойством. Я сделал несколько глотков и моментально почувствовал облегчение в горле.
– Спасибо, – мой голос все еще оставался скрипучим, как у зомби. – а где ты была?
– В номере, – ответила Лера. – Все хорошо.
– В номере у нас или...
Лера закатила глаза.
— В твоем номере, долбаный манипулятор. Я никуда не уехала и не уеду.
Да, черт возьми!
Теперь я улыбался, несмотря на боль.
— Знаешь, я бы тебя сейчас поцеловал, но у меня такое чувство, будто, пока я спал, кто-то пробрался ко мне в рот и сдох там.
– Это была моя гордость, – съязвила Захарова. – Вероятно, она уже начала разлагаться.
– Лера, ты должна выслушать меня очень внимательно, – я поднес ее ладонь к своему лицу и мягко прикоснулся к ней губами. Она не высвободила свою руку. Хороший знак, не так ли? Набрав в грудь побольше воздуха, я продолжил: – Лера, Юля – моя бывшая девушка. Я порвал с ней, почти сразу после нашего поцелуя на вечеринке в честь выхода альбома.
И я рассказал ей все в мельчайших подробностях.
Лера внимательно слушала меня, изредка задавая вопросы, и, кажется, мои ответы ей нравились.
По крайней мере, я все еще дышал.
В глазах Леры стояли слезы.
Она встала со стула, осторожно забралась ко мне на больничную койку, вытягиваясь рядом, и крепко обняла меня. Тело вспыхнуло новой болью, от которой я едва не застонал. Пришлось стиснуть челюсть, чтобы не выдать себя. Потому что я скорее отрежу себе яйца, чем разрушу этот восхитительный момент.
– Знаешь, именно когда я поговорил с Юлей, я понял, что мне чертовски не все равно на тебя Валерия Захарова. И не было плевать никогда. А в ночь после дня рождения Иры мне снилось, что ты принадлежишь мне, а потом я проснулся с улыбкой, потому что понял, что это не сон. Ты уже после того вечера принадлежала мне.
– Это что такое, Степашка? Неужели признание в любви?
– Возможно, – нахмурился я. – Ну или побочный эффект викодина.*
Она ударила меня по руке, и я издал тихий стон, морщась от боли.
– Прости меня, Кудрявая.
– Давно простила, идиот.
– Иди сюда...
Я развел руки, но в этот момент в палату вошел доктор Иван и Лера испуганно спрыгнула с койки.
– Доброе утро, Дунаевский.
— Доброе.
– У меня не лучше новости.
Я моментально напрягся.
– Предварительный диагноз: компрессионный перелом третьего шейного позвонка, но мне нужна еще парочка дней на обследование и необходимые анализы. Помимо этого, у тебя несколько рваных ран, сотрясение мозга, рассечение брови и губы.
– Подожди-подожди, – я попытался приподняться, но ни хрена не вышло. – Что еще за перелом, Иван Андреевич? Когда я смогу выйти на сцену? У нас огромный тур в самом разгаре.
Док обменялся с Лерой тревожными взглядами.
– Давай говорите, ну же! – зарычал я.
– Степан, если диагноз подтвердится, боюсь, что в этом месяце и в следующем на сцену ты уже не выйдешь.
*****
— Паршиво выглядишь, – войдя в палату, любезно поздоровался со мной Даня. – Уже отозвал свою анкету с конкурса «Мисс Москва»? - Как мне сказали, вчера ночью никого кроме Леры ко мне не пустили, и ребятам просто пришлось уехать
Я продемонстрировал другу средний палец и продолжил свой нелегкий путь к унитазу.
Каждый шаг отдавался новой вспышкой боли. К счастью, меня разместили в просторной одноместной палате со всеми удобствами и полным пакетом кабельного, включая доступ в интернет и онлайн кинотеатры, что было не так уж плохо, если всю ближайшую неделю мне придется провести в этой сраной бледно-зеленой коробке упиваясь жалостью к себе.
Закрыв за собой дверь в уборную, я развернулся к зеркалу и ужаснулся.
Черт, я смахивал на Фергюсона* после кровавого боя с Гейджи*. Глаз под рассеченной заштопанной бровью отек, и под ним образовался красно-фиолетовый кровоподтек, на голове был сбрит небольшой участок волос, который украшали свежие швы, а губы выглядели так, будто у меня развился отек Квинке. Шею сковывал гипсовый воротник, а талию – специальный корсетный пояс, который ограничивал мои движения.
Не то чтобы такой внешний вид был для меня в новинку, но... Иисус, да я бы лучше получил еще парочку сотен швов без анестезии, чем один гребаный перелом какой-то там мелкой херни, который отобрал у меня сцену!
Вернувшись из уборной, я застал Даню у тумбочки, которая была завалена всякими фруктами и сладостями.
Дмитриев находился в своем любимом образе «плохиша» – мрачные шмотки, из-под которых проглядывали не менее мрачные татуировки и нахальная ухмылочка, от которой у девчонок плавятся трусики. Его слегка вьющиеся волосы были небрежно взъерошены, а темные проницательные глаза изучающе смотрели на меня.
К счастью, без сожаления. Иначе я бы ему врезал.
Скалли напоминал мне старое лоскутное одеяло моей бабули, только этот кретин был соткан не из кусков разной ткани, а из дерьмового характера, мудачества и сарказма. Правда, у этого одеяла имелась и другая сторона, о которой мало кто знал. Именно на ней держалась наша крепкая многолетняя дружба.
— Брат, а ты уверен, что тебе можно вставать с койки? – его брови на мгновение сошлись вместе.
— Предлагаешь мне мочиться под себя? – я вырвал из его пальцев шоколадную печеньку и отправил ее в рот целиком. – Я в порядке. И уже готов к рок-н-роллу.
— Выпендрежник, – усмехнулся Скалли, вставляя пластиковую трубочку в маленькую коробку с апельсиновым соком. – Кстати, могу договориться с медсестрой, чтобы тебе выделили уютное местечко в палате с сумасшедшими, которые не могут адекватно общаться. Нормальный разговор же для слабаков, так ведь? – Друг намекал на последний случай с Лерой. Вот сученыш.
Я обхватил его руку, в которой он держал сок, и резко сжал ее. Сладкая жидкость выплеснулась ему на куртку.
— Эй, уебок, это же Том Форд! – возмущенно воскликнул Скалли.
Настала моя очередь усмехаться.
Я бросил ему коробку бумажных салфеток и присел на край койки, морщась от боли. Действие обезболивающих кончалось. И я был этому чертовски рад. Боль нравилась мне гораздо больше, чем сонливая слабость и туман в голове. Боль делала меня живым.
Наступившую тишину прервал тройной стук в дверь.
— Привет, – Милана нежно поцеловала Даню, и суровое лицо друга тут же смягчилось.
— Стефан, – она осторожно обняла меня, стараясь не зацепить долбаный ошейник, и осыпала поцелуями мой лоб и висок. От нее вкусно пахло тропическими фруктами. – Как твои дела?
— Только что записался с Даней на уроки сальсы.
— Мне нравится твое настроение, – подмигнула Милана отстраняясь.
Скалли обнял сзади свою девушку за талию и собственническим жестом положил руки ей на живот. Я не сдерживал улыбку, наблюдая за ними, и поймал себя на мысли, что хочу испытать те же чувства, которые сейчас испытывает Дмитриев.
Причем как можно быстрее.
В ближайшее, мать его, время.
Недолго думая, я схватил с тумбочки телефон и набрал сообщение для Леры:
– Давай встречаться? По настоящему, не для публики.
Ответ пришел моментально:
– Тебя перевели с викодина на ЛСД?
– Да или Нет, Лера?
Телефон замолчал.
— Стеф, что-то случилось? – тревожный голос Миланы отвлек меня от дерьмовых мыслей.
— Я только что спросил у Леры хочет ли она встречаться со мной по настоящему, без фальши, но хренов телефон все еще молчит! - почему я так Легко об этому говорю? Потому что Даня с Миаланой знают о нас с Лерой. Я узнал об этом пару часов назад.
— Ты спросил ее об этом по СМС? – уточнил репер.
— Нет, блять, я отправил ей почтовую сову!
— Мне кажется, ты не с того начал, Стёп, – покачала головой Милана.
Я напрягся, сжимая в руке проклятый мобильник.
— Что ты имеешь в виду?
Милана послала парню грозный взгляд, а затем повернулась ко мне и тяжело вздохнула.
— Она имеет ввиду встречу в живую, придуорк.
– Я знаю что она сейчас чувствует, Стеф. Она всю ночь провела перед твоей койкой, переживала и не спала, а вы еще и поссорились перед этим. Лера начинает путать реали и ваши фиктивные отношения. И сейчас, получить от тебя предложение встречаться, после всего, что было, да еще после всего, что было между вами. Ты понимаешь о чем я говорю, Стеф?
Я стиснул челюсть и кивнул.
Черт, я понимал. Теперь понимал.
- - - - - - -
Роуз Дьюитт Бьюкейтер* — главная героиня фильма «Титаник» (1997).
Викодин*— это лекарство от кашля, которое также применяется как обезболивающее. Викодин также выписывают больным, которые перенесли травмы или операции, после которых сохраняются сильные болевые ощущения.
Фергюсон* – Энтони Арман Фергюсон – американский боец смешанного стиля, выступающий под эгидой UFC в легкой весовой категории.
Гейджи*— Джастин Рэй Гейджи– американский боец смешанных боевых искусств, выступающий под эгидой UFC в легкой весовой категории.
_________________________
Пишите мнение от главы, очень интересно знать, что вы думайте о такой повороте событий. Что будет делать Стефан? Не забывайте про тгк с вайбом.