Гореть

Казалось, день длился целую вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько часов. Родители Юны были очень рады появлению гостей. С тех самых пор, как господин Ли слёг с тяжким недугом, посетители сюда наведывались крайне редко, оставляя супругов на произвол судьбы. Они каждый день ждали, что их единственная дочь всё же вернётся хоть ненадолго в родной дом и разбавит их скучное и нелёгкое существование. Со времени её с Сон?помолвки два года назад, девушка не приезжала сюда. Она звонила время от времени и присылала деньги, которых вполне хватало на лечение и на жизнь. Но в последнее время состояние здоровья господина Ли значительно ухудшилось и счета стали приходить баснословные. Откуда их дочь брала такие деньги, чтобы оплачивать всё это, они не знали, хотя догадывались, что без Сону здесь не обошлось.

Тогда, десять лет назад, когда они договорились с семьёй Пак поженить своих детей, никто и не думал, что это будет самой большой ошибкой в их жизни. Именно после этого Юна стала чаще сбегать из дома, а иногда - неделями скрывалась в каком-то заброшенном трейлере недалеко от железной дороги, как стало известно позже. И она была не одна, а с тем мальчишкой, с которым дружила в детстве. Родителям он не нравился, ведь был беден и не смог бы обеспечить достойную жизнь их дочери. Поэтому они всячески пытались вернуть девочку домой. Они посылали за ней охрану, нанимали людей, чтобы следить за тем, что она делает. Ведь, знаете, в шестнадцать лет дети думают совсем не о том, о чём нужно. Удивительно, что Юна вернулась домой спустя пару месяцев, хотя до этого всё время рвалась куда-то и кого-то искала. До сих пор никто так и не узнал причину такого её поведения. Она даже прекратила противиться их с Сону свадьбе и охотно согласилась на этот брак. Все были счастливы, потому что каждый добился своего. Семья Ли и Ким получили шанс породниться и устроить слияние двух самых крупных компаний Кореи. Сону получил шанс на семейную жизнь с красивой и покладистой женой.

Только никто так и не узнал, что получила Юна... - Так когда же вы порадуете нас с отцом внуками? - будто между прочим спросила госпожа Ли, когда они ужинали все вместе на огромной террасе.Юна от неожиданности поперхнулась вином, которое пила в тот момент, и закашлялась, проливая немного на свою голубую рубашку и наблюдая, как совсем непривлекательное пятно расползается, окрашивая в неприятный оттенок её любимую вещь. Взяв со стола салфетки, она промокнула губы, всё ещё изредка покашливая и боясь поднять взгляд на родителей, которые, наверняка, ждут ответа на заданный вопрос. - Мама... - начала Юна, отмахиваясь от попыток матери оттереть пятно на одежде и нервно сминая в руках салфетку, когда Сону накрыл её руки своей ладонью, вынуждая поднять взгляд и ласково улыбаясь. - Милая, мы ведь как раз об этом говорили с тобой, - произнёс он, сильнее сжимая чужие руки.- Говорили? - переспросила она, думая, что ослышалась, но широкая улыбка на лице жениха свидетельствовала об обратном. - Ах, да! - будто вспоминая и усилиями заставляя себя натянуть улыбку на лицо, хотя за целый день мышцы почти онемели и глухой болью отдавались где-то внутри. - Мы как раз обсуждали это по дороге, - Сону повернулся к родителям, объясняя, что он имеет в виду. - Нам хотелось бы как можно скорее пожениться, ведь Юна сама мне призналась, что хочет завести ребёнка. Если бы родители не были так увлечены разговором... Если бы хоть один из них заметил, как улыбка сползла с её лица от одной только мысли об этом. Если бы они видели, как сильно побледнело её лицо, становясь почти прозрачным. Если бы хоть кто-то, кроме Сону, понял, насколько ей сейчас паршиво... Возможно, тогда было бы хоть чуточку легче. Но ничего не происходило. Госпожа Ли продолжала рассказывать о чём-то своём, вспоминая, как она когда-то хотела детей и какой замечательной малышкой была Юна в детстве. Сону улыбался и кивал, иногда так натурально удивляясь и заливаясь смехом, что хотелось дать ему Оскар. Его ладонь сильно сжала её руку, заставляя почувствовать боль и еле сдержаться, чтобы не вскрикнуть. Она поняла, что выглядит сейчас подавленно и что ему это не нравится, и насильно постаралась выдавить из себя улыбку. Получалось плохо. - Правда? - удивился господин Ли, всплеснув руками и вынуждая дочь вздрогнуть от неожиданности. - И когда же? - строго взирая на детей. - Мы думали о том, чтобы устроить свадьбу через пару месяцев, - пояснил Сону, отлично справляясь со своей ролью хорошего зятя. - Юна уже так не терпится, - он нежно взглянул на неё прежде, чем наклониться и поцеловать в щеку, уже тише прошипев: - Разве так выглядит счастье? - и отстранился, приобнимая за плечи. - Милая, тебе нехорошо? - спросила мама, замечая усталость в глазах дочери. - Ты не заболела часом? - Нет, всё в порядке, - вымучено улыбаясь и понимая, насколько это больно, врать самым близким и видеть их заботу... Но всё равно продолжать врать. - Её немного укачало в машине, - объяснил Сону, целуя тыльную сторону её ладони. - В последнее время, у неё это долго не проходит. Может весь день чувствовать себя неважно. Ей просто нужно отдохнуть. - Ну да, как я не подумала, - засуетилась госпожа Ли, придвигая стакан с холодной водой ближе к дочери. - У неё всегда были с этим проблемы. А я совсем замучила вас, наверное, своей болтовнёй. - Мама, о чём ты? - спросила Юна, часто моргая, чтобы не заплакать. Вот почему она не хотела сюда ехать. Вот почему готова была на коленях умолять, чтобы только Сону передумал. Потому что это такая невыносимая пытка, и Юна совсем не уверена, что сможет пережить хотя бы ещё пару минут, бездумно улыбаясь и делая вид, что всё хорошо и волноваться не о чём.Но нет, выдержала. Даже больше, чем несколько минут.

Когда тем для разговоров стало меньше, а на улице стало уже совсем темно и прохладно... Только тогда Юна смогла выдохнуть с облегчением, запираясь в ванной комнате и прислоняясь к холодной двери спиной. Простояв так несколько секунд и восстановив сбившееся дыхание, она подошла к зеркалу, открывая кран и пуская холодную воду. Набрав в ладони и плеснув себе в лицо освежающе-ледяной водой, она видела, как вместе с каплями, которые потоками стекали с её лица, смывалась маска, которую ей приходилось носить не снимая. Улыбка тоже смылась, будто её там и не было никогда, потому что осознание того, что совсем скоро они с Сону останутся наедине, не давало расслабиться. Потому что она понимала, даже если они не дома, Сону всё равно остаётся тем, кого она ненавидела всем сердцем, потому что за пределами их особняка он вовсе не менялся. Она понимала это слишком чётко.
Выйдя из ванной и босыми ногами прошагав к туалетному столику, чтобы взять расчёску и провести ею по спутавшимся волосам, она вздрогнула, когда дверь в спальню открылась. - Чистое постельное бельё, - сказала госпожа Ли, оставляя его на кровати и подходя к дочери ближе. - Какая же ты красавица выросла, - провела аккуратно ладонью по длинным волосам и улыбнулась. - Мамочка, - прошептала Юна, осторожно перехватив чужую ладонь своей и поцеловав, прижимаясь щекой к тёплой руке. Тепло. То, что ей нужно было, и то, чего она давно не испытывала, кружась среди льдин. - Ну что ты, малышка, - спросила мама, замечая слёзы в глазах напротив. - Почему плачешь? Ответ был бы очень болезненным, поэтому Юна просто неопределённо пожала плечами и, слегка помедлив, добавила: - Я скучала... - зарываясь в чужие ладони лицом и давая волю слезам. Впервые за долгое время. - Мама, - поднимая покрасневшие глаза и позволяя ласковым пальцам убирать влажные дорожки. - Я так скучала.- Глупая, тогда почему так редко приезжаешь? - спросила, обнимая дочь крепче. - Мы с отцом всегда ждём тебя. - Я... - запнулась, закусывая губу в бессилии. - Не было времени. Сону всё время занят, а куда я без него? - попыталась улыбнуться, вытирая слёзы ладонями и выпрямляясь.- И то верно, - согласилась мама, заправляя выбившиеся пряди дочери за ухо. - Мужа нужно слушать. Ложись спать, - заботливо и ласково. - Спокойной ночи, дорогая, - поцеловав дочь в щеку, она двинулась к двери. Женщина удалилась, оставляя после себя только лёгкий аромат цветочных духов и еле уловимую грусть. Юна постояла ещё несколько секунд прежде, чем взяться перестилать постель. Всё здесь, даже чистые простыни, пахли домом. Девушка даже улыбнулась своим мыслям, слыша, как дверь открылась, впуская внутрь Сону. Сейчас его лицо уже не светилось счастьем и доброжелательностью, от чего всё внутри сжалось в тугой узел, а дышать стало труднее. - О чём ты говорил с отцом? - спросила, чтобы заполнить возникшую тишину. - О бизнесе, - бросил тот, расстёгивая рубашку. И Юна замолчала, потому что отлично знала этот тон. Потому что сейчас лучше не высовываться. Потому что Сону в плохом расположении духа, а это иногда пострашнее атомной бомбы замедленного действия. - Вернёмся к вопросу о детях, - сказал он, снимая и вешая рубашку на спинку стула. - Я тоже думаю, что уже пора, - снимая часы и с громким стуком опуская их на прикроватную тумбочку. - Может, мы ещё подождём с этим, - пискнула Юна, когда он приблизился к ней с нечитаемым выражением лица.- Подождём, пока... что? - спросил, убирая с лица девушки упавшие наперёд волосы. - Подождём, пока ты залетишь от кого-то другого? - Сону, - протянула она, устало вздыхая. Как же ей надоело уже оправдываться. - Что «Сону»? - выдохнул прямо в лицо, вынуждая отвернуться и попытаться отойти.Не тут-то было. Слишком просто было бы, если бы он отпустил её просто так и завалился спать, говоря, что устал. И он. И она. И что утро вечера мудренее.

И что подумаем об этом завтра. И что... Зачем зря тешить себя надеждами? Зачем трепать друг другу нервы?Сону не даёт отойти, прижимая лицом к холодной стене и заставляя тихо вскрикнуть, а потом его рука накрывает её рот, вынуждая затаить дыхание. Он придвигается ближе, щекоча шею с каждым словом, только от этого смешно не делается. - Тише, тише... Будто успокаивает, но на деле это совсем не так. Когда она дёргается, он шипит, снова нашёптывая своё оглушающее «Тише». Юна и сама знает, что тише. Знает, что где-то за стенкой родители читают книги. Они всегда так делали по вечерам, подолгу не гася свет в своей спальне. Там они, счастливые и согретые любовью друг к другу, иногда перешёптываются, говоря какие-то глупости и улыбаясь до морщинок под глазами. А здесь всё иначе.Здесь тише. Боль оглушающе громкая, но тише. Потому что нельзя. Потому что только этим рукам можно громко прикасаться, царапая и принося боль. Потому что только Сону можно громко сглатывать, нетерпеливо отбрасывая одежду в сторону. Только ему можно громко шипеть о том, как хорошо и как любит. Громко целовать, заставляя тихо поддаваться. Заставляя тихо ронять солёные слёзы на чистые простыни и молиться, чтобы они поскорее высохли. Тихо закусывать губу в бессилии почти до крови. И даже не скулить. И даже не издать ни звука. Тихо сминать простыни в ладонях и поддаваться. Продаваться. Отдаваться, мечтая только о том, чтобы всё закончилось быстро. Но так не бывало никогда. Только потом тихо провалиться во тьму, слыша мирное сопение под ухом и чувствуя, что вот-вот сорвётся.
И не срываться. Потому что тихо... Проснуться... утром? Скорее ночью. За окном ещё темно и, кажется, прошло только несколько часов, а то и минут. Сону просыпается и шепчет проклятия, глядя на время. Поднимает трубку трезвонящего уже несколько минут телефона и замирает, вслушиваясь и протирая сонные глаза. Юна слышит, как кто-то говорит на том конце, но спешит притвориться спящей, когда жених поворачивается в её сторону. Закрыв глаза, она не видит его злого взгляда и перекошенного лица. Слышит только отборный мат и шуршание одежды. Он одевается и покидает комнату, позволяя выдохнуть. В голове всё ещё звучит голос из телефона. Взволнованный. Перепуганный. Виноватый.«Он сбежал». Что это могло значить? И куда так стремительно убежал Сону?