part 4.
— ...приземлились, можете отстегнуться, — голос стюардессы прозвучал, как будто из другой реальности, сквозь вату или сон, через сложенные подушки облаков.
Ева с трудом открыла глаза. За иллюминатором расстилалась Казань — в прохладном серебристом утре, будто вырезанная из алюминия. Асфальт курился паром, а жёлтые полосы разметки напоминали шрамы на теле дороги.
Голова гудела — как старый усилитель, на пределе мощности. Она потянулась, словно кошка, сбрасывая с себя плед, в котором осталась часть сна.
Рядом в кресле спал Даня, свернувшись как подросток в школьной поездке: подложив капюшон под щёку, зацепившись носком кроссовки за спинку впереди.
— Вылетели и уснули, — прошептала она себе под нос, пытаясь найти в этом завистливое умиление.
Сзади — почти шёпотом:
— А ты — нет?
Она обернулась. Рома. Всё так же — с тем самым взглядом из-под бровей, с полуулыбкой, будто он знал что-то большее, чем говорил.
— Ну, не совсем, — ответила она. — Я работаю, напоминаю.
— Да-да, главная по мозгам, багажу и бронированиям. Не завидую.
— Ещё и по микрофонам. И по настроению группы, между прочим.
Он хмыкнул — коротко, одними губами. Она отвернулась, глядя в окно. На мгновение ей показалось, что вся эта жизнь — не её. Что она просто гостья в чужом фильме. Как будто кто-то протянул ей билет на чужую роль, и она согласилась — попробовать.
⸻
Аэропорт встретил их усталостью, как ветреный вокзал в четыре утра. Лица — смазанные, жесты — вязкие, движения — словно под водой. Даже Крис с Ирой не ржали на весь зал, как обычно: шли бок о бок, делили наушники, молча листали треки в плейлисте.
Влад нёс два рюкзака — свой и Лёшин. Ева шла как во сне, считая всех по памяти, как будто это были бусины в браслете все на месте.
⸻
— Так, по тому же списку все распределены, — Ева, как дирижёр уставшего оркестра, раздавала ключи. — Два часа на отдых, потом поедем кушать — и сразу на саундчек.
Группа рассыпалась по номерам, как вода по плитке.
— Ев, ты по-моему уже даже не замечаешь, что Рома катит твой чемодан за тебя, — со смешком заметила Ира.
— Да пусть катит, я так устала, — Ева плюхнулась на кровать, будто её выдернули из розетки.
— Рома в отношениях просто ангел. Знаем по его прошлым, — многозначительно добавила Крис.
— А вот тут поподробнее, — Ева неожиданно подняла голову, как будто в ней сработал датчик.
— Видела! А потом говорит, что не заинтересована!, — рассмеялась Ира.
— Ой, да ну вас, — Ева закатилась в подушку, будто в спасательный круг.
⸻
Автобус гудел лениво, как кот, катающийся по подоконнику. Улицы Казани скользили мимо окна, растворяясь в дорожной тишине — той особенной, когда все рядом, но молчат, каждый в своём облаке.
Ева устроилась на заднем ряду, вытянула ноги, прижалась щекой к стеклу. Даня подсел рядом, как будто они всегда так и ездили.
— Ну что, командирша, кайфуешь?
— Стараюсь, — зевнула она. — Мне кажется, я стала частью этого фургона.
— Ты — сердце этого фургона. Ты нас вообще держишь.
— Не говори так, а то я сейчас заплачу.
Он рассмеялся, щёлкнул пальцами, будто поймал момент:
— Серьёзно, ты знаешь, что делаешь. Даже когда орёшь.
— Я не ору, — она закатила глаза.
— Ну... громко настаиваешь.
⸻
Площадка встретила их пустотой — как сцена до спектакля. В зале тянуло сквозняком, в воздухе пахло металлом и кабелями. Кто-то разматывал провода, кто-то собирал свет, кто-то ругался в рации.
Рома растворился где-то в гримёрке, Даня потерял свой лонгслив (в который раз), Лёша спорил с Гришей, у кого будет соло дольше. Ева шла от одного к другому, будто связующий нерв системы, делая пометки в телефоне и мимоходом кидая распоряжения.
— Напитки в гримёрке есть? — спросила она на ходу.
— Поставили уже, — отозвалась девушка из локальной команды.
— Микрофоны проверили?
— Да. Петлички все на месте. И запасные тоже.
— Отлично. До начала — час.
Ева села на стул — как будто на остров посреди бурного моря. Глоток воздуха. Мгновение украденного покоя.
К ней подошёл Гриша, жуя что-то, и протянул бутылку воды.
— На случай, если ты забыла, что надо пить.
— Спасибо. Я действительно забыла.
— Ты так носишься, будто сама на сцену выходишь.
— Иногда кажется, что я и есть сцена, — ответила она, делая глоток. — Просто без света и музыки.
— Ну, мы тебя видим. Не как тень. Как нужную часть всего этого, — сказал Рома, который подошёл почти неслышно.
Она повернулась. Он не улыбался — просто смотрел, спокойно и серьёзно. И от этого ей стало теплее, как будто свет где-то всё-таки был — просто рассеянный.
⸻
Концерт прошёл, как взрыв. Казань подхватила их и понесла, как волна. В зале — крик, свет, энергия, срывающая кожу.
— Это было просто пушка!, — Ира схватила Еву за плечи, когда всё закончилось. — Ты видела, как зал пел хором?
— Слышала, — выдохнула она. — И ещё слышала, как у Лёши второй раз подряд отрубился микрофон.
— Он даже не заметил. А ты заметила всё.
— Вот для этого я и нужна.
Крис подошла с полароидом в руках, будто с амулетом:
— Сейчас все станем и улыбнёмся. Тур без фоточек — это просто переезд с рюкзаками.
Щёлк. Вспышка. Мгновение — в карман времени.
⸻
Позже, в номере, пахло шампунем, кремом и чем-то уютным, как в доме, где тебя любят. Крис сидела в пижаме, листала сторис, хихикала.
— Посмотри, Лёша на фоне сцены делает кульбит — и падает жопой на монитор.
— Господи, — Ира схватилась за голову. — Кто пустил его в таком состоянии?
— Мы, — отозвалась Ева, выходя из душа в халате. — Потому что он — часть шоу.
Она села на кровать, закутавшись в полотенце, положила рядом телефон, как каплю тишины.
— У меня ощущение, будто я прожила неделю за два дня.
— Так и было, — зевнула Ира. — Тур с вами — это не тур. Это экспедиция на выживание.
— Казань — галочка. Завтра — Самара, — пробормотала Ева, глядя в потолок.
— А потом два дня отдыха, — напомнила Крис. — Спать. Есть. Смотреть тупые фильмы.
— И не видеть проводов, — мечтательно добавила Ира.
— И не считать всех по головам, — прошептала Ева. — Хотя... мне уже это начинает нравиться.
— Осторожно, а то полюбишь нас всех, — усмехнулась Крис.
— Может, уже... — прошептала она. И прикрыла глаза.
Ева улыбнулась, не открывая глаз. В этой усталости было что-то родное. Что-то, к чему она начала привыкать. И пусть завтра всё начнётся снова — с будильника, суеты и списков в голове. А снаружи, за стеклом, Казань медленно засыпала — так же устало, как и они. Все были по-своему странные, громкие, вымотанные — но свои. И это было главное. Нити маршрута сплетались в узор — и теперь она была частью этой карты.