7 часть
Четыре года спустя. Марк.
– Я обещаю...
Я ударился лбом о стекло, когда автобус попал колесом в выбоину, выдернув меня из моих мыслей. Из воспоминаний о том утре в больнице, которое было лучшим и худшим одновременно. В тот день я не только понял, что люблю Сашу, но и отпустил ее.
– Глупое чертово обещание.
Я оглядел почти пустой салон; было темно, и никто, казалось, не слышал меня. Или притворились. Футляр с гитарой лежал у меня на коленях, и я крепче сжал его, нервничая.
Теперь мы жили в разных концах школьного округа. Оказывается, моя госпитализация и поставленный четыре года назад диагноз имели и положительный эффект. Для подобных мне детей и их семей существовала благотворительная программа, чтобы помочь им встать на ноги, а также чтобы я ненароком не прикончил себя в машине, пытаясь ввести инсулин. Нам выделили социальное жилье на задворках на скалистом утесе с видом на пляж.
Теперь для встречи с Сашей мне приходилось ехать на автобусе, а не шататься вечерами по темному лесу, но я все равно старался видеть ее как можно чаще. Насколько позволяло ее свободное время, которого с каждым годом становилось все меньше.«Она ускользает, потому что ты бесхребетный осел».После того как Сашка вернула мне гитару, она каждый вечер просила поиграть ей. Я раньше никогда ни для кого не играл. Она мой первый слушатель. Сидя вечерами в ее комнате, мы делали уроки или разговаривали, а потом она просила меня спеть. Что я и делал. Вместо того чтобы рассказать ей о своих чувствах, я пел и играл, а она так и не узнала. Даже не подозревала.Она считала себя слишком скучной, чтобы понравиться парню, а я был слишком труслив, чтобы сказать ей, как она ошибается.Я прятался за чужими песнями. Я нашёл песню, спел, а она очень ей понравилась. Она стала «нашей песней».Саша думала, что я выбрал ее, потому что она хорошо звучит на акустической гитаре. Но не подозревала, что каждое стихотворение посвящено ей. И она всегда плакала, повторяя снова и снова, какой я талантливый. Одаренный. Пророчила мне славу.Я ей не верил, но знал, что хочу заниматься музыкой всю оставшуюся жизнь. Саша показала мне правильный путь, и я полюбил ее за это. Любил по тысяче причинам, но она высоко ценила нашу дружбу, поэтому я, стиснув зубы, уважал ее решение.Я позволил ей болтать глупости о том, как ужасна любовь и как она все разрушает.Позволял слушать, как спорят ее родители, и думать, что так происходит со всеми.И я обещал быть ее другом. Поклялся на крови.А чтобы вонзить нож еще глубже, она продолжала восхищаться этим ублюдком Ильёй Малининым. Я подозревал, что она лелеяла свое увлечение, потому что это было безопасно. В душе у Александры тоже жили свои демоны, просто другие.Но я больше не мог этого терпеть. Завтра был первый школьный день. Мне предстоял еще один год – наш выпускной год в старшей школе – и Саша никогда не узнает, что я чувствую. Я должен сказать ей, пока не стало слишком поздно. Убедить ее отбросить страх и увидеть, как хорошо и правильно нам будет вместе. Насколько этобудет правильно. Саша сузила свои большие, невероятно красивые малахитовые глаза, внимательно рассматривая меня, словно своего будущего пациента.– Могу я?..Я усмехнулся, когда она схватила меня за запястье, чтобы посмотреть данные на умных часах, подключенных к устройству непрерывного мониторинга глюкозы. Маленький датчик CGM с вставленной под кожу иглой крепился к моему животу. Он постоянно контролировал уровень глюкозы в крови, а показатели высвечивались на часах. Если они становились слишком низкими или слишком высокими, часы издавали сигнал. Подарок от штата Калифорния, поскольку мы были слишком бедны, чтобы позволить себе такую роскошь.– Хорошо, – протянула Саша, отпуская мою руку. – Показатели хорошие, но, если захочешь есть или что-нибудь еще, говори.– Хватит тянуть время и давай, рассказывай. Тебя взяли или нет?– Я еще не открывала. Ждала тебя. – Она начала было вскрывать конверт с логотипом Медицинского центра Калифорнийского университета, но остановилась. – А что, если я им не нужна?– Как это ты можешь быть им не нужна?«Вообще кому-либо?»– В Волонтерской программе по уходу за пациентами большая конкуренция, – начала было она, но я отмахнулся от ее слов.– У тебя результат GPA – один на миллион, и ты отлично прошла собеседование. Не говоря уже о том, что это твое призвание. Так что открывай уже конверт и получи свое направление.– Верно. Ладно.Саша открыла конверт. Улыбка, озарившая ее лицо, вошла в мою следующую песню.– Ох, ни фига ж... – выдохнула она и прикрыла рот рукой.Она пробежала глазами первую страницу.– Меня взяли. Взяли!Она бросилась мне на шею. Ее тело дрожало от возбуждения, и я обнял ее так крепко, как только осмелился. Вдохнул ее свежий цветочный аромат и позволил себе на мгновение коснуться пальцами шелка ее волос. Она грудью прижалась к моей груди, и я с трудом сдержался, чтобы не скользнуть ладонями по ее стройной талии ниже, к широким бедрам и округлой попке. Она была не просто красива, но еще и соблазнительна... о чем мне частенько напоминало мое семнадцатилетнее тело.Я отстранился от нее прежде, чем мой член возьмет на себя смелость сообщить о пошлых мыслях. Я хотел ее, отчаянно, но сначала она должна узнать, как сильно я ее люблю.Она вцепилась в листок обеими руками.– Поверить не могу. Мне просто необходима эта Волонтерская программа. Вишенка на торте к моим шансам поступления в медицинский колледж.Я ухмыльнулся.– Ты уже упоминала об этом не раз и не два.– Не умничай. – Она дружески ткнула меня кулаком в плечо и открыла вторую страницу. – Давай посмотрим, к кому меня прикрепили. Надеюсь, это ты.Я небрежно прислонился к ее столу, не позволяя показать, как сильно мне этого хочется.Мне не нужен волонтер, если им окажется не Саша, но мой эндокринолог рекомендовал воспользоваться этой программой. Справляться с моим видом диабета трудно, труднее, чем с остальными. Будь Вселенная ко мне благосклонна, Саша прочла бы мое имя и адрес. Тогда она бы приходила ко мне два раза в неделю, помогая измерять глюкозу, колоть инсулин, проверять наличие игл и шприцов, правильных продуктов в холодильнике.