12.
Я долго стояла в этой комнате, будто в каком-то сне, пытаясь переварить происходящее. В груди всё ещё пульсировал поцелуй, на коже — остаточное тепло его прикосновений, а в голове звучали его слова: "Я соскучился… Всё. Я иду."
Что это было? Почему так? Зачем? Зачем он появился — и тут же исчез, оставив мне вместо ответа только пульсирующую пустоту?
Я тяжело выдохнула и, наконец, взяла себя в руки. Надо было возвращаться. Шум с улицы напоминал: фестиваль продолжается. Я подошла к зеркалу — губы… стёрлись. Поцелуй стёр всё подчистую. Словно отметка. Словно он хотел, чтобы я запомнила.
Я достала бордовую помаду и аккуратно провела по губам, восстанавливая макияж. Ровный контур, насыщенный цвет — как броня. Потом чуть подправила стрелки, хайлайтер на скулы, добавила сияния под глаза — чтобы спрятать усталость. Несколько капель духов с ароматом вишни — сладкий, чуть терпкий, как этот вечер.
Я снова вышла на улицу — шум, люди, толпа, свет прожекторов.
Воздух дрожал от волнения, над головами витала музыка, и тут, словно по сценарию, на сцену вышел он.
Лёша.
Свет ударил прямо в него, под крики толпы. Девчонки завизжали:
— Элджей, ты лучший!
— Мы тебя любим!
— Сайонара бой!!!
Он вышел с той самой походкой, которая у него всегда — будто сцена принадлежала ему по праву.
Уверенный, стильный, как с обложки, в обьемном костсюме. На шее — массивная цепь, в глазах — спокойствие и абсолютный контроль. Он точно знал, что делать, когда остановиться, когда улыбнуться.
Он знал, как держать внимание.
Он знал, как быть звездой.
Но я…
Я стояла чуть в стороне, среди других зрителей, и смотрела на него. Смотрела на того, кто совсем недавно целовал меня в полумраке, кто говорил, что скучал.
А теперь он здесь. Для всех.
И началась Сайонара бой — моя любимая песня. Сердце дрогнуло, будто он специально выбрал её. Но ведь это, наверное, просто совпадение?
Он пел, двигался, смотрел в зал, и каждый взгляд будто проходил мимо меня. Я пыталась уловить хоть что-то в его глазах — намёк, знак, хотя бы короткий взгляд.
Но не было ничего. Он — на сцене. Я — внизу.
И я вдруг поняла: я не понимаю. Не понимаю, кто я для него. Что между нами? Был ли тот поцелуй правдой? Или это просто... слабость момента?
Он был артистом — гениальным в этом. А я? Просто гостья с бейджиком, в бордовой помаде и вишнёвых духах.
Но почему тогда всё внутри так дрожит?
Фестиваль закончился, как и всё хорошее — слишком быстро. Огни начали гаснуть, шум толпы медленно растворялся в тишине наступающего вечера. Люди расходились, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то пел уже охрипшим голосом. А я стояла у выхода — так, как он сказал. Просто стояла, кутаясь в свою куртку, и смотрела в сторону, где небо начинало темнеть.
Холодок вечернего воздуха прошёлся по коже. Я достала из кармана мятую пачку сигарет. Никогда раньше не курила. Не было нужды. А теперь — просто захотелось. Как будто внутри всё горело, и нужно было хоть как-то унять это пламя.
Сигарета зажглась с первого раза. Я сделала затяжку, кашлянула — непривычно, крепко, немного горько, но… спокойно.
Где-то за спиной послышался знакомый шаг и лёгкий шум — будто кто-то резко свернул с гравийной дорожки. Я обернулась —
Лёша.
— Ты куришь? — спросил он и остановился напротив, на полшага ближе, чем стоило бы.
— Как видишь, — спокойно ответила я, делая ещё одну затяжку, стараясь не показать, что горло обжигает.
— И как долго? — он поднял одну бровь, почти с насмешкой.
Я посмотрела прямо в его глаза.
— С тех пор, как ты появился в моей жизни.
Он на секунду будто потерял дар речи. Потом усмехнулся, хмыкнул, достал сигарету из внутреннего кармана куртки и тоже закурил.
— Я что, такой проблемный? — спросил он, выпуская тонкую струю дыма вверх.
— А ты сам как думаешь? — я чуть склонила голову, глядя на него.
Он не ответил сразу, только продолжал курить, глаза блестели в полумраке. Ветер шевелил его волосы. Мы стояли почти в тишине, только дым между нами связывал что-то невидимое.
— Почему ты тогда не ответил на вопрос? — спросила я, выкинув окурок и затоптав его носком ботинка. — Просто поцеловал в щёку и ушёл. Это нормально?
Он затянулся. Выдохнул.
— Ой, всё… — сказал с лёгкой ухмылкой. — Поехали. Давай.
— Куда? —
Он не ответил, просто развернулся, направляясь к машине. Я на секунду замерла, потом пошла за ним. Он курил по пути, будто всё происходящее для него — это просто ночь, просто ещё одна история.
Он открыл мне дверь, сел за руль, завёл мотор. Мы сорвались с места почти сразу — скорость, ветер, ночной воздух в открытое окно.
— Куда мы едем? — спросила я, глядя в его профиль.
Он улыбнулся уголком губ, не отрывая взгляда от дороги.
— Ко мне.
Я удивилась:
— Ого… —
И в этот момент он протянул руку, взял мою.
Сначала просто держал.
Потом поднёс к губам и стал медленно целовать — сначала запястье, потом чуть выше, мягко, нежно, не спеша.
Сердце застучало, как бешеное.
За окном мелькали фонари, но в машине казалось тихо и темно.
И почему-то… очень опасно.
***
Лифт поднимался медленно, слишком медленно. Я стоял рядом с ней, и чувствовал, как от неё идёт тепло — не телесное, а какое-то другое, будто затягивающее. Её взгляд скользил по моему профилю, и я чувствовал это каждой клеткой. Чёрт, она доводила меня. Без слов. Без намёков. Просто присутствием.
Она кусала губу, а я думал о том, как хочется их снова почувствовать. Вкус. Мягкость. И всю ту боль и запутанность между нами — пережечь поцелуем.
Двери лифта открылись. Мы молча вышли. Я открыл дверь квартиры, и как только она переступила порог — я потерял контроль.
Закрыл дверь и почти сразу прижал её к стене. Мои руки сами нашли её талию, скользнули выше, обвели контур её тела, как будто я хотел убедиться, что она настоящая. Она вскинула на меня глаза, и там не было страха — была жажда. Такая же, как у меня.
Наши губы слились — резко, без пауз. Поцелуй был голодным, хриплым. Она прижалась ко мне, цепляясь пальцами за мою футболку, как будто тоже больше не могла ждать. Всё внутри будто взорвалось. В голове не было мыслей. Только она. Только сейчас.
Я поднял её, и она обвила меня ногами. Мы пошли в комнату, почти вслепую. Я положил её на кровать и опустился над ней. Губы скользнули по шее, по ключицам, руки дрожали — от желания, от еле сдерживаемого дикого пульса. Она шептала моё имя, и каждый её выдох звучал, как вызов.
Чёрт, я знал, что это неправильно. Что она слишком молодая, что всё это слишком быстро, слишком резко, слишком… Но я больше не мог думать. Она лежала подо мной, с этими глазами — искренними, немного растерянными, и такими притягательными, что я терял контроль над собой.
Я сдёрнул с себя этот чёртов свитер, чувствуя, как будто он сжимает мне грудь, не давая дышать. Захотелось быть ближе. Теплее. Настояще.
Я потянулся к ней — снова этот поцелуй, острый и насыщенный, как первая сигарета после долгого перерыва. Она отвечала — нет, она тонула в нём, как и я.
Пальцы её дрожали, когда она пыталась снять топ. Я видел, что у неё не совсем получалось — и сам не дал ей ждать ни секунды. Аккуратно помог, чувствуя, как дыхание становится всё тяжелее. Передо мной раскрылся вид на ее грудь. Не большая, не сделанная, а настоящая. Такая, от которой перехватывает дыхание.
Я сжал её грудь, пытаясь быть нежным, но внутри всё горело. Она откинула голову, будто и сама терялась в этих ощущениях. Я больше не думал. Просто был здесь. С ней. С каждой секундой — ближе.