💫
Был ли я потерян в полном одиночестве?
Было ли что-то, что я мог сказать,
Или что-то, что я должен был сделать?
Linkin Park — Looking for an
answer
Небо… Сколько слов было уже сказано о нём, сколько фотографий хранится у каждого человека, кто хоть раз нашёл время, чтобы просто остановиться и насладиться моментом. Завораживающая красота закатов и угнетающая мрачность грозовых туч, всепоглощающее спокойствие дневного небосвода и ласковая теплота рассветов, чувственное величие ночных звёзд, порой даже слишком прекрасное — всё это такое многогранное и неопознанное Небо, свидетель наших одиноких слёз и искреннего смеха.
В этот вечер оно было особенным, не таким как прежде. Мрачные тучи охватили весь простор, не оставив и следа от того ясного июльского солнца, ослепительно ярко светившего несколько минут назад. Стало невероятно темно, будто чья-то рука разом погасила абсолютно весь свет. Такая же темнота охватывала и душу молодого мужчины, сидевшего на улице, но только вот с одним отличием: лично его свет, тёплый и согревающий, уже никогда снова не заблестит настойчивым огоньком, освещающим путь. Он погас. Навсегда.
Майк сидел на крыльце своего дома, обхватив голову руками. Его каштановые волосы, обычно аккуратно расчесанные, сейчас были растрепаны и спутаны, будто в отчаянном порыве их хотели вырывать с корнями. Опухшие глаза, скрытые ладонями, были прикрыты и не выражали никаких эмоций, только опустошение. Пропал и такой привычный озорной блеск во взгляде, исчезли улыбчивые морщинки в уголках глаз. Поникшие плечи дрожали, вся фигура выражала болезненное отчаяние. Казалось, что вот-вот Майк взвоет от переполняющего его невыразимого чувства безнадёжности. И правда, он готов был сейчас бить стены, кричать и выть, молиться, плакать, напиться, разорвать в клочья всё, что попадётся под руку, сделать всё, лишь бы не слушать эту давящую тишину, лишь бы забыться. Но вместо этого он сидел на ступеньках, обессиленный и разбитый, и просто смотрел. Смотрел на то, как рушится его идиллия, как чернеет бескрайнее небо, будто оно горюет вместе с ним. Горечь, отрицание, ненависть к собственной слабости и слепоте, разъедали его изнутри. Майк и раньше часто сидел так на крыльце, когда в сердце бушевала тоска. В такие моменты он отстранялся от всех, и Анна уважала его желание побыть наедине с собой, поэтому никогда не беспокоила мужа в подобные минуты. А что Майк? Он просто сидел и наслаждался тишиной, писал стихи, мечтал, наблюдал за закатом, за тучами, за таким манящим небом. Но сейчас ничего не было, как прежде. Жизнь Майка раскололась на «до» и «после».
В мыслях постоянно крутился тот эпизод, когда один единственный звонок уничтожил его, потушив, словно спичку. Утро тогда выдалось необычайно активным. Проснувшись рано и наскоро позавтракав, Майк начал собираться на фотосессию. Был важный день и нужно было хорошенько поработать, чтобы получить отличные промо-снимки к предстоящему туру. Майк был очень воодушевлен, в прочем, как и всегда перед подобными мероприятиями. Он предвкушал очередной интересный рабочий день, тот самый, когда можно расслабиться и просто отдохнуть с ребятами. Анна, как обычно по-утрам, обняла мужа, пожелав ему удачи. Она выглядела как-то по-особенному встревоженно, но на вопрос Майка об этом не смогла дать точного ответа, сославшись на недостаток сна (всё-таки даже сама Анна не могла понять причин своего беспокойства). Майк нахмурился, но был успокоен заботливой улыбкой жены. Как же горько ему было сейчас осознавать, что плохое предчувствие Анны в очередной раз оправдалось несколькими часами позже. И вот он уже был студии. Майк нервно улыбнулся, вспомнив, как все бегали и метушились тогда в преддверии продуктивного дня. Майк готовил реквизит, когда зазвонил телефон. Столько лет Шинода посвятил музыке, а так и не подумал изменить стандартную мелодию звонка. Его друзья часто шутили по этому поводу. На экране высветилось «Джо», и Майк, давно уже ожидавший ребят в студии, беззаботно поднял трубку. Но веселье было мимолётным…
Сейчас Майк даже не мог вспомнить, что тогда ему сказали. Он запомнил только те роковые слова. «Честер. Убил себя.»
Ушёл? Не оставив прощальной записки. Устал бороться. А вместе с ним ушёл и свет из жизни Майка, погас тот огонёк, который столько лет освещал ему путь.
Майк слышал тогда свой крик, будто со стороны. Все смотрели на него, на то, как он кричит, срывая голос, сжимая телефон в руках, глядели, будто на безумца. Хотя точно так он себя тогда и чувствовал. Он не верил, просто не верил. Кто угодно, но только не Честер — он был слишком сильным, чтобы сделать это.
Именно, слишком сильным… Настолько долго боролся, что перестал принадлежать себе…
Остаток дня Майк провел в объятьях Анны, с каждым часом всё больше и больше погружаясь во тьму. Дышать было трудно, чувство вины тянуло на дно тяжёлым камнем. Неужели он был так слеп? Было ли что-то, что он должен был сказать? Смог бы он спасти Честера, стать для него лекарством, как тот всё это время был спасительным кругом для него?..
И вот Майк за весь издевательски долгий день дошел до того состояния, в котором сидел сейчас на пороге, глядя на темное, пустое Небо такими же стеклянными и потерявшими былой блеск глазами. Майк сидел и просил Небо только об одном… Ещё раз увидеть свет, услышать голос Честера, в котором он лишь сейчас начал замечать надрыв, почувствовать его яркую и заряжающе тёплую атмосферу… Сейчас он бы отдал всё, чтобы повернуть время вспять.
Говорят, что, когда умирает художник, Бог разрешает ему рисовать красками в небе, создавая те волшебные переливы небосвода, за которые мы и любим Небо. А что случается, когда умирает музыкант? Когда погибает Легенда?
Легенды слишком важны для этого мира, чтобы уйти, не совершив нечто яркое на прощание. А Честер был Легендой, и он не собирался уходить не попрощавшись.
Нечто неосязаемое и лёгкое тёплым прикосновением оставило свой отпечаток на плече Майка. Тот в неуверенности поднял покрасневшие глаза, и с некоторым непонятным ему самому на тот момент трепетом взглянул на Небо.
А Небо? Оно плакало. Грозовые тучи сгрудились на нём, блеснули молнии, осветив улицу, будто дневным светом. Хлынул дождь, резкий, холодный, но очень приятный. Из глаз Майка неуверенно потекли слёзы, которые скрылись под струями дождевых капель. Он почувствовал нечто странное: свободу и ощущение чего-то родного, близкого. Майк и Небо — в один момент они стали одним целым — они были едины в своей грусти, скорбели вместе по ушедшему герою. Пелена туч была плотной, непроницаемой, невероятно чёрной, но тем не менее она была освещена чарующим тёплым светом, который шёл будто отовсюду, играя в каплях дождя маленьким радугами. Это не был солнечный свет, по крайней мере, так казалось. Но Майк понял, что происходит, он почувствовал это.
Сейчас Небо принадлежало тому, кто сегодня решил покинуть землю… Честер решил дать свой последний концерт.
— Ты не мог уйти не попрощавшись? — отрывистый тихий шёпот Майка утонул в шуме усиливающегося дождя. — Так на тебя похоже…
Две молнии разрезали пелену туч, и грянул гром, сильный и мощный, перекрывающий нежную, но динамичную мелодию дождя. Это была песня Честера, прощальная песня. Он кричал так, как никогда не кричал при жизни, и Небо вторило ему безумными раскатами грома и звонкими ударами капель дождя об асфальт и крыши домов. Нежность и сила, разрывающая сердце боль отчаяния и ощущение долгожданного умиротворения от освобождения, дыхание свободы слышались в этой песне, от которой сердце пропускало удары и готово было остановиться, лишь бы слиться с этими звуками в единое целое. Но, в то же время, именно эта надрывающаяся мелодия проходила сквозь тело электрическими разрядами, заставляя жить дальше, передавая сумасшедшую энергию. Хотелось, чтобы этот невероятный концерт длился вечность. Но вечность слишком мимолётна для счастья. И вот прозвучал последний разряд грома, последний крик, последняя нота. Всё стихло. Тучи рассеялись очень быстро, не оставив и следа от тьмы, что буквально несколько минут назад окутывала Небо. На чистом небосводе проявилась едва виднеющаяся нечёткая фигура. Фигура того, кто всегда оставлял после себя свет, того, кто изменил многие жизни, отдав всего себя. Он не погас. Вовсе нет! Он стал новым огоньком, который будет светить вечно. Как и сегодня, как и всегда.
— Спасибо. — тихо прошептал Майк, сквозь тупую боль, наполнившую сердце, и по его щекам покатились слёзы благодарности и облегчения.
Возможно, Майк никогда не сможет отпустить Честера полностью. А возможно, что просто научится жить дальше, оставив светлую память о друге в своём сердце. Да, он больше никогда не увидит его свет в этом мире. Но ведь легенды не умирают.