27.
Мадонна с утра была полна планов. Она решила, что устроит для Димы романтический ужин, чтобы как-то компенсировать вчерашнее беспокойство. В голове её крутились мысли: "Я сделаю всё, чтобы он почувствовал, как много он для меня значит". Она тщательно подготовила ужин — итальянская паста с соусом песто, свежий сок, лёгкий салат и ароматные свечи, которые она расставила по всей комнате, создавая атмосферу уюта. Всё было готово к вечеру, когда они могли бы провести время вместе.
Сначала она чувствовала лёгкое волнение: хотелось, чтобы всё прошло идеально. Каждый ингредиент был выбран с особой тщательностью, а она сама надела простое, но элегантное платье, с намерением выглядеть безупречно. Мадонна накрыла на стол, зажгла свечи и включила лёгкую музыку. Казалось, что ничто не может помешать этому вечеру.
Она ждала. Минуты тянулись медленно. Время от времени она проверяла телефон, но сообщений от Димы не было. Он обещал быть дома в 8 вечера, а она, как всегда, доверяла его словам. Когда вечер всё-таки настал, и свечи уже начинали тускнеть, она попыталась дозвониться. Но его телефон был недоступен. Она не могла понять, что происходит. В её голове звучала мысль: "Может, он задерживается? Может, я что-то не учла?"
К ужину она добавила немного вина, но вино осталось нетронутым. Мадонна сделала несколько шагов по квартире, заглядывая в окна, словно ожидая увидеть его возвращение. Переходила с места на место, надеясь услышать его шаги, но ни шагов, ни звонка не было. Время текло. Часы показывали уже полночь, и ощущение беспокойства начало перерастать в тревогу.
Мадонна садилась за стол, бережно расставляя всё по своим местам, словно ожидала, что сейчас дверь откроется и Дима войдёт. Но он так и не пришёл.
На рассвете, когда её глаза начали слипаться, она прислонилась головой к столу, чувствуя, как тело требует отдыха. Уснула прямо за столом, окружённая почти недотронутым ужином. Пасту, которая уже остыла, она так и не попробовала, так и не разделив этот момент с ним.
На утро её разбудил звонок. Она пошла к телефону, чувствуя головную боль, но отставив её на потом. Сначала она набрала номер Олега, надеясь, что хотя бы он сможет объяснить, где Дима.
— Алё, Олег, где Дима? — спросила она с усталостью в голосе, ещё не полностью проснувшись.
Олег, как всегда спокойный, ответил с небольшой неуверенностью:
— Я его с вечера, где мы были в бане, не видел. Я думал, что он с тобой.
Мадонна почувствовала, как её сердце сжалось. Всё стало неясно. Она постаралась взять себя в руки, чтобы не дать волнению захлестнуть её. Вопрос о съемках, которые они должны были проводить, сразу же отпал из головы, заменённый новым, более важным.
— То есть съемок вчера не было? — спросила она, пытаясь понять, что произошло. Но тут же, ощутив, что ответ уже не имеет значения, сказала, сдерживая разочарование в голосе:
— Не важно, — и отключила звонок, зная, что Олег не сможет дать ей ответ на этот вопрос.
Снова одиночество. Она снова оглядела стол с недотронутым ужином, который так и не был оценён. Паста, вино, свечи — всё казалось забытым, лишённым смысла. Мадонна села на диван, придерживая живот. В голове всё смешивалось: беспокойство о том, где Дима, и страх, что что-то могло случиться, а он не ответил.
Мадонна не могла больше сдерживаться. Всё, что оставалось на столе — посуда, свечи, не тронутый ужин — казалось теперь лишним, даже оскорбительным в своей тишине. Она встала и с яростью скинула со стола всё, что было на нём. Тарелки с пастой полетели на пол, свечи катились по ковру, рассыпая горящий воском. Вино разлилось, оставив следы на белом скатерти.
— Почему ты так поступаешь?! — крикнула Мадонна, её голос дрожал от бессилия и страха. Она стояла среди беспорядка, с широко открытыми глазами, тяжело дыша, словно этот момент был кульминацией всех её переживаний. В груди поднималась буря эмоций, и теперь ей уже не было до ужина, до приготовленного стола — она просто хотела, чтобы её услышали, чтобы её не игнорировали.
Она быстро прошла в другую комнату, не в силах больше находиться в этом пустом пространстве, окружённом теми вещами, которые символизировали её ожидание, её веру в то, что всё будет хорошо. Но на утро она проснулась в одиночестве, и её чувство обиды и растерянности было сильнее, чем когда-либо.
Мадонна опустилась на кровать, закрыв лицо руками, пытаясь скрыть свои слёзы. Как можно было так поступить? Почему он не пришёл? Почему опять её оставили в неизвестности?
Когда дверь открылась, Мадонна почувствовала, как сердце замерло. Он стоял на пороге, весь измученный, с усталым лицом, будто провёл ночь в поисках чего-то, что не мог найти. Дима выглядел совершенно истощённым — его глаза были красные, а походка шаталась от усталости. Он слабо улыбнулся, но эта улыбка не была искренней.
Мадонна стояла в центре комнаты, сжимающая кулаки так сильно, что пальцы побелели. Она ощущала в груди смесь обиды, боли и ярости, но гордость не позволяла ей сделать первый шаг. Она молчала, не позволяя себе подойти и успокоить его, несмотря на то, как сильно ей этого хотелось. Она чувствовала, что это он должен прийти к ней, объяснить всё, а не она к нему.
Дима шагнул в комнату, но, увидев её взгляд, замер на месте. Он понял, что что-то не так. Всё, что он мог предложить, — это простое объяснение, но оно казалось настолько мелким и пустым в сравнении с тем, что они пережили.
— Прости, я… я не думал, что всё так получится, — сказал он, его голос звучал тихо, слабо, как будто он из последних сил пытался найти слова.
Мадонна, не двигаясь с места, гневно взглянула на него, и её взгляд был полон вопросов, которые она не могла выразить словами. Почему он оставил её одну? Почему её игнорировал? Почему не вернулся вовремя, как обещал? В голове была буря, и она не могла избавиться от ощущения, что её обманули.
— Где ты был? — сдержанно спросила она, её голос дрожал от усиливающихся эмоций. — С кем ты был? Почему не сказал мне правду?
Она не могла поверить, что он был способен на такие поступки, на такие молчания. Она ждала, переживала каждую минуту, а он...
Дима присел рядом с ней, но даже это действие казалось в этот момент слишком поздним. Он наклонил голову, не зная, что сказать, не зная, как объяснить своё молчание и исчезновение. Мадонна не позволяла себе слёзы — она не хотела показать свою слабость. В её груди бушевал ураган, и она сжала губы, чтобы не дать ему волю.
Ей нужно было время, чтобы всё обдумать, чтобы понять, как поступить дальше. Но сейчас, сидя напротив него, она чувствовала, как каждый момент её молчания прокачивает её внутреннюю стойкость. Она гордилась собой за то, что не сдалась, не пошла за ним, но также не могла не чувствовать, как это всё истощает её душу.
Дима вздохнул, и его голос, наконец, стал более уверенным, несмотря на усталость. Он знал, что не сможет оправдать своё поведение словами. Мадонна смотрела на него, молча, её глаза продолжали сверлить его, но она не говорила ни слова, как будто ожидая, что он сам найдет нужные слова.
— Я проводил ритуал, — сказал Дима, его голос был серьёзным и спокойным. — Мне поступила просьба помочь одной семье, и это потребовало, чтобы я остался на несколько часов. Я понимаю, как это выглядит, и мне очень жаль, что не предупредил тебя.
Он достал телефон и протянул ей. На экране появились сообщения и фотографии, переписки, документы — всё, что могло подтвердить его слова. В одном из сообщений было объяснение того, что семья, нуждающаяся в помощи, переживает сложный период, и он был обязан помочь им провести важный обряд.
— Вот все переписки, — продолжил Дима, указывая на экран. — Я не хотел тебя обманывать, просто мне не было удобно сразу сообщить, что не могу вернуться. Это не то, что я планировал, но обстановка накалилась.
Он осмотрел Мадонну, его взгляд был полон сожаления, и он не мог не заметить, как её выражение лица стало мягче, хотя всё ещё скрывало внутренний протест.
— Я понимаю, что должен был сказать тебе всё сразу, — сказал он, в его голосе ощущалась искренность. — Ты права, я сделал ошибку, и мне очень жаль, что так получилось. Прости меня. Это не то, как я хотел провести этот вечер. Ты для меня важна, и я хочу, чтобы ты доверяла мне. Пожалуйста, прими мои извинения.
Мадонна не сразу ответила. Она всё ещё сидела, не двигаясь, переваривая то, что услышала. В её голове было много мыслей и эмоций. Всё, что она пережила за этот вечер, не исчезало так быстро, но слова Димы, доказательства, которые он ей показал, начали как-то уменьшать её внутреннее напряжение.
Она подняла взгляд и встретилась с его глазами, в которых было искреннее раскаяние. Он стоял перед ней, и её сердце сжалось от понимания того, как тяжело ему было признать свою ошибку. Мадонна почувствовала, как её гнев немного утихает, и на его место приходит понимание и немного облегчения.
— Я не ожидала такого, — сказала она, её голос всё ещё был холодным, но не таким отчуждённым. — Но всё равно, это не оправдание. Ты меня испугал.
— Я знаю, и это было моей ошибкой, — сказал Дима, опуская голову, как бы пытаясь скрыть свою вину. — Я не хотел, чтобы ты переживала. Я просто не думал, что всё будет так сложно.
Мадонна взяла его за руку и тихо сказала:
— Я тебе верю, но это было очень тяжело для меня.
Он крепче сжал её руку, словно обещая, что больше не допустит подобного.