29
Как-то раз Соник, вечно ищущий новых впечатлений, решил устроить себе небольшое приключение. Ему вдруг пришла в голову мысль изменить что-то в своей внешности. Идея была смелой, даже дерзкой, но она так хорошо вписывалась в его бунтарский дух. Он отправился в специализированный салон, где, после некоторых раздумий, решился покрасить несколько своих синих игл в глубокий черный цвет. Результат превзошел все ожидания – черные пряди, переплетающиеся с ярко-синими, смотрелись на удивление гармонично, добавляя его образу нотку загадочности и… чего-то, что неуловимо напоминало Шедоу.
Когда Соник вернулся домой, было уже поздно. Дверь тихо скрипнула, и он скользнул внутрь, натянув капюшон толстовки так, чтобы он полностью скрывал его иглы. В доме было темно, но Соник знал, что Шедоу не спит. Тот всегда ждал его, если Соник задерживался, и всегда с неизменным, хоть и скрываемым беспокойством спрашивал, где он был.
В гостиной горел приглушенный свет ночника. Шедоу сидел в своем кресле, как всегда, с книгой в руках. Однако его алые глаза не были прикованы к страницам. Он смотрел прямо на дверь, откуда зашел Соник. Его взгляд был напряженным, словно он что-то чувствовал.
— Ты поздно, Соник, — спокойно произнес Шедоу, но в его голосе прозвучал намек на вопрос.
— Ага, — небрежно ответил Соник, пытаясь пройти мимо и не привлечь внимания. — Просто задержался.
Он почувствовал, как на него устремился пронзительный взгляд. Шедоу отложил книгу.
— Что-то изменилось, — констатировал Шедоу, медленно поднимаясь с кресла. Его голос стал чуть ниже, чем обычно. — Капюшон. Ты его никогда не носишь дома. Покажи.
Соник напрягся. Он знал, что Шедоу ни за что не оставит это так. Ему придется показать. Он глубоко вздохнул, ожидая привычного ворчания, возможно, даже недовольства. Шедоу ценил стабильность и порядок, и такая внезапная смена имиджа могла его расстроить.
Медленно, Соник опустил капюшон, открывая свои иглы. Несколько центральных прядей, которые раньше были ярко-синими, теперь отливали глубоким, смоляным черным. Это выглядело дерзко, необычно, но в то же время удивительно гармонично с его синим цветом, создавая эффектный контраст. И, конечно, это очень походило на иглы Шедоу.
Соник приготовился к реакции. Он ждал осуждающего взгляда, вопроса "Зачем ты это сделал?", возможно, даже легкого покачивания головой. Но Шедоу лишь замер, его алые глаза внимательно изучали новое преображение.
На лице Шедоу не было ни тени недовольства. Напротив, в его глазах промелькнуло что-то похожее на… одобрение. И даже легкая, почти незаметная улыбка тронула его губы.
— Интересно, — наконец произнес Шедоу. Он медленно протянул руку и осторожно коснулся одной из черных игл Соника. Он почувствовал ее мягкость и тепло. — Смотрится… необычно.
Соник моргнул, совершенно ошарашенный. — Ты… ты не сердишься?
Шедоу поднял бровь. — Почему я должен сердиться? Это твой выбор. И, должен признать… это тебе идет. Черный цвет хорошо гармонирует с твоим синим. И… — он прищурился, — … с моими собственными цветами.
В его словах была некая легкая, почти игривая интонация, чего Соник никак не ожидал. Шедоу был доволен. Более того, он, казалось, даже почувствовал некую связь, видя, как Соник неосознанно перенял часть его палитры.
— Ты думал, я буду ругаться? — спросил Шедоу, в его голосе теперь звучало легкое веселье.
Соник слегка смутился. — Ну… я подумал, что ты скажешь, что это непрактично, или что я выгляжу глупо, или…
— Ты никогда не выглядишь глупо, соник, — перебил его Шедоу. — И это не непрактично. Это просто… другое. Мне нравится.
Шедоу притянул Соника к себе и обнял его, положив подбородок на макушку, где черные и синие иглы смешивались.
— Это тебе подходит, — прошептал он. — Очень. Соник прижался к нему, его сердце наполнилось теплом. Он ожидал реакции отчуждения, а получил принятие и нежность. В который раз Шедоу удивлял его, показывая, что под его суровым и строгим обликом скрывается глубокая, понимающая душа, способная оценить даже самые неожиданные проявления его личности. И тот факт, что Шедоу нашел в этом преображении нечто "свое", делал его особенно приятным.