22
-Возьми вещи и убирайся.- сказал он вставая со стула. Девушка схватила вещи и убежала. Мы остались с ним один на один. Он подошёл к кровати и прижав меня к ней стал целовать. Затем он дотронулся ладонью до щеки и неторопливо двинулся вниз. Коснувшись подушечками моих губ , Дмитрий скользнул одним пальцем мне в рот, но тут же убрал руку. Положив ладонь на моё плечо, он легонько погладил нежную кожу, потом коснулся груди, очертив еще мокрым пальцем контуры соска. Воздух неприятно холодил влажный след на моём теле. Внезапно наклонившись,он прихватил губами коричневую ягодку. Меня снова окатило волной страха, но в этот раз к страху примешивалось какое-то болезненное возбуждение. От прикосновений языка сосок затвердел. Усмехнувшись, Дмитрий несильно прикусил набухшую плоть.
-Хочешь сказать, что тебе не понравилось?- я промолчала.
- Отвечай, ты, маленькая сучка! – снова взбесился он.
- Нет, не понравилось, - процедила сквозь зубы я, стараясь не обращать внимания на руку, спустившуюся на живот. Вздрогнув, я почувствовала, как напрягся низ живота, а между ног стало горячо и влажно.
- И теперь не нравится?-издевательски осведомился мой мучитель, от которого не укрылась моя реакция на его действия.
- Пожалуйста, не надо, - против воли умоляюще вскрикнула я. На глаза навернулись слезы. Еще никогда в жизни я не чувствовала такого унижения. Дмитрий с дьявольской усмешкой посмотрел на меня. Не сводя горящих глаз, он провел пальцем по влажным сгибам.
- Ну и кто ты после этого? Ты же вся истекаешь соками! - он убрал руку и лениво поднес ладонь к носу, шумно вдыхая аромат моего возбужденного тела. Потом осторожно лизнул блестящий от смазки палец.
-Не хочешь попробовать себя? Нет? Ну, как пожелаешь.
С этими словами он вернул руку обратно и, легонько коснувшись клитора, проник пальцем в моё тело.
- Пожалуйста! – испуганно закричала я. «Какой же он…. пусть он исчезнет… я сплю…я сплю», - бессвязно повторяла я про себя.
Нет ничего хуже беспомощности. Можно преодолеть многое: забыть о страхе, перетерпеть боль, да мало ли чего еще... Но лишить человека возможности дать отпор, оказать своими действиями сопротивление обидчику, и этот человек, в большинстве случаев, легко поддастся панике. Как я.
- «Пожалуйста» что? – осведомился Дмитрий, с губ которого так и не сошла дьявольская усмешка. - Ты просишь о продолжении? Это легко. Тебе нужно лишь хорошенько попросить меня, ты знаешь как, - продолжал паясничать он.
- Пожалуйста, пожалуйста, - продолжала судорожно всхлипывать я. И вдруг...я что-то почувствовала. В животе сладко заныло. Это были специальные таблетки. Он связал мои руки. Соски стали болезненно чувствительными и теперь терлись о простынь, еще сильнее разжигая пожар возбуждения. Я попыталась взять себя в руки.
«Тоже мне, угроза. Буду терпеть. Разве настолько невозможно обуздать свое желание?» - старалась убедить себя я. Но когда очередная волна жидкого пламени огненной лавиной пронеслась по телу, я поняла, что немного поторопилась с выводами. Прошло всего несколько минут, а я уже просто умирала от желания почувствовать хотя бы легкое прикосновение пальцев между ног, не говоря уже о чем-то большем. И неважно, чьи это будут пальцы.
Дмитрий отошел от кровати, потом вернулся обратно, неся что-то в руке. Я с трудом повернула голову и, увидав, за чем он ходил, судорожно сглотнула. Секундой до этого я решила, что больше не произнесу ни слова, что бы он не делал со мной, но такого я не ожидала.
- Позволь преподать тебе первый урок, - произнес Дмитрий, поднимая руку с плетью. – Боль и удовольствие неотделимы.
Он щелкнул плетью в воздухе, и я инстинктивно напряглась, ожидая удара.
Между тем возбуждение охватывало меня все сильнее, пульсацию между ног терпеть стало просто невозможно. Сжав зубы, я с трудом сдержала рвущийся наружу стон. Мне ужасно хотелось дотронуться до себя, чтобы хоть на минуту снять невыносимое напряжение. Теряя последние остатки сопротивления, я задергалась, стараясь потереться своим потаенным местечком о простыни, но удовлетворения это не принесло.
Дмитрий, с интересом наблюдавший за моими действиями , издевательски рассмеялся и поднял плеть, обрушивая первый удар на нежную спину. Я зашлась в крике.