11
Я стоял в одиночестве в пустой комнате, почти в темноте. Единственный свет исходил от окна, через которое пробивались слабые лучи. Город за стеклом казался таким же безмолвным, как и я. Не было ни звуков, ни движения, лишь тишина, которая заглушала все мысли и звуки внутри меня. Всё вокруг казалось будто бы заторможенным, как если бы время остановилось. Я пытался понять, что происходит, что я делаю не так, но ответов не было. В голове роились десятки мыслей, но они не сливались в целое, не давали мне никакой ясности.
Ни она, ни я не могли найти правильных слов. Мы оба погрязли в молчании, в котором не было места ни для примирения, ни для понимания. Я видел, как она уходила всё дальше и дальше, будто бы отдалялась от меня не физически, а душой, и с каждым её шагом я терял часть себя. Это было болезненно. Я не знал, как быть. Как исправить эту невыносимую пропасть, которую мы создали между собой.
Следующие несколько дней были для меня настоящим испытанием. Ава продолжала избегать меня, её поведение становилось всё более отчуждённым. Всё, что она говорила, было как будто из другого мира. Она перестала смотреть мне в глаза, её ответы становились всё короче, её взгляд был холодным, а голос — беспристрастным. Я не мог понять, что происходит, и меня это разрывало изнутри.
Я пытался поговорить с ней, но она всегда находила способ уйти от разговора. Это стало моей навязчивой идеей — понять, что с ней не так. Я был готов на всё, чтобы вернуть её, чтобы вернуть то, что мы строили. Но она отстранялась всё больше, и я не знал, что ещё могу сделать.
В тот день я не выдержал. Мы сидели на репетиции, и она как обычно стояла в сторонке, обнимая камеру, но я не мог больше молчать. Я не мог больше скрывать свою боль и разочарование. Я встал, подойдя к ней, и сказал:
— Почему ты снова уходишь, Ава? Почему ты не можешь просто поговорить со мной? Я не могу продолжать это так, я не могу просто смотреть, как ты отстраняешься.
Она отстранилась, её тело сразу же стало более напряжённым. Она даже не взглянула на меня, её глаза были устремлены в пол, как будто она не хотела смотреть на меня. Я почувствовал, как что-то во мне ломается. Каждый её взгляд, каждая её реакция была как нож в сердце. Я не мог понять, что происходит. Что с ней? Что с нами?
— Ты снова начинаешь давить, Джейден, — сказала она наконец, и её голос был холодным и утомлённым. — Ты не понимаешь, как это тяжело. Я не могу просто так взять и забыть всё, что произошло между нами. Ты не можешь всё решить одним разговором. Я не могу продолжать это, если ты не понимаешь, что мне нужно время.
Её слова пронзили меня. Я стоял там, не зная, что ответить. Я думал, что всё, что мы пережили, могло бы быть достаточно для того, чтобы справиться с любым конфликтом. Я думал, что мы оба достаточно сильные, чтобы преодолеть всё, но всё оказалось не так просто. Мне не хватало её слов, её поддержки, её честности. Я не знал, как вернуться к тому, что у нас было.
— Время? — я почувствовал, как мой голос стал хриплым, как будто внутри меня что-то обрывалось. — Ты говоришь, как будто времени достаточно. Ты думаешь, что я не понимаю? Я не знаю, сколько ещё я смогу ждать, пока ты будешь избегать меня. Мы оба в этом, Ава, и я не собираюсь стоять в стороне, пока ты строишь стену между нами.
Она подняла глаза и встретилась со мной взглядом. Я не знал, что я ожидал увидеть, но её лицо было полным боли и разочарования. Я увидел, как её губы дрожат, и мне стало невыносимо больно. Она стояла там, как будто тоже не могла найти выхода из этого лабиринта, который мы сами же построили.
— Ты не понимаешь, Джейден, — сказала она, и её голос был теперь почти шёпотом. — Ты не понимаешь, как сложно быть рядом с тобой, когда всё так запутано. Я не знаю, что мне делать с этим. Ты говоришь, что мы оба в этом, но я не чувствую, что ты по-настоящему понимаешь меня. Ты видишь только свою боль, свои переживания, но ты не видишь, что я чувствую. И это... это невыносимо.
Я почувствовал, как что-то внутри меня рушится. Я всегда считал, что наши отношения построены на взаимном уважении, на том, что мы понимаем друг друга. Но теперь, когда я слышал её слова, я понял, что, возможно, я не понимал её вовсе. Я был эгоистом, я был сосредоточен на своих чувствах, своих переживаниях, и не замечал, как она страдает.
Я сделал шаг к ней, пытаясь приблизиться, но она отступила назад.
— Ты не можешь просто заставить меня быть такой, какой ты хочешь меня видеть, — продолжила она. — Я не могу быть твоей спасительницей, Джейден. Я не могу быть той, кто всё исправит. Ты должен понять, что я тоже человек, и мне нужно время для себя. Я не могу продолжать быть рядом с тобой, если ты не понимаешь этого.
Я почувствовал, как её слова вонзаются в меня. Она была права. Я не думал о ней, о её чувствах. Я был так поглощён собой, своими переживаниями, что не заметил, как это разрушает её. Я понимал, что у нас есть что-то, что мы можем потерять, но я не знал, как вернуть её. Я не знал, что мне нужно делать, чтобы она снова почувствовала, что я ценю её. И это чувство безысходности охватило меня с головой.
Я вернулся в свою комнату в пустое, молчаливое одиночество. Внешне всё было так же, как всегда. Но внутри меня разгоралась буря. Мысли вихрем пронеслись в голове. Как мне всё исправить? Как вернуть её? Но в ответ на все мои вопросы было только молчание. Она была далеко. Я был далеко.
---
В тот вечер я не мог уснуть. Мысль о том, что наши отношения разрушались прямо на глазах, не отпускала меня. Я пытался анализировать всё, что происходило. Сколько раз я игнорировал её чувства? Сколько раз я не замечал её боли? Я чувствовал, как меня съедают угрызения совести, и понимал, что если мы не решим этот конфликт, всё будет потеряно.
Я не мог жить в этом разрыве, в этом мучительном молчании. Но я не знал, как преодолеть барьер, который мы с ней построили. Я не знал, как вернуть то, что мы так долго строили. И самое ужасное — я не знал, что она чувствовала. Может быть, она тоже уже устала? Может быть, она уже не верит в нас?
На следующий день я встретился с ней на репетиции, и я знал, что мне нужно что-то сказать, что-то сделать, чтобы снова наладить контакт. Но она была всё такой же отстранённой, как и раньше. Я почувствовал, как внутри меня разгорается гнев и боль, но я постарался сдержаться. Я не мог продолжать молчать. Я подошёл к ней, и, сдерживая дыхание, произнёс:
— Мы не можем продолжать так. Я не могу больше ждать. Если ты хочешь уйти, скажи мне. Но я не могу жить в этом молчании.
Её взгляд был отчужденным, но я всё-таки увидел в нём что-то... что-то похожее на сожаление. Она открыла рот, как будто хотела что-то сказать, но в последний момент замолчала. И в этот момент я понял, что она тоже не знает, что делать. Она тоже была в ловушке, как и я.