Глава 5
Случилось одновременно несколько вещей: вспышка света за окнами столовой, затем адский гром, и последующее отключение электричества во всей школе. Юля, до этого мирно жующая булочку, так испугалась, что неосознанно прыгнула на спину Дани, от испуга вцепившись в него клещом.
— Что это было? Что?! — Юле было настолько страшно, что она не заметила, как буквально повисла на Дане, вцепившись руками ему в плечи, и обхватив ногами торс.
—гаврилина, блять, — Даня не переставая жевать, попытался пальцами отцепить ученицу от себя, — что ты делаешь? Ты меня задушишь.
До Юли вдруг дошло, что она делает, и тут же извинившись, она спрыгнула с него.
— И как это понимать? — Даня резко развернулся в ее сторону, привыкая к темноте.
— Защитная реакция, — пискнула совсем смущенная Юля и поспешила объяснить, что с детства боится до дрожи грома, и когда она видела раньше молнии, то вот так же вцеплялась мертвой хваткой в отца или маму, или в того, кто был рядом. Родители прозвали это в шутку защитной реакцией.
— Ты сумасшедшая, Гаврилина, — после ее тирады выдал учитель, откусывая еще один пирожок.
— Не смешно! — обиделась девушка, — у всех свои страхи, и… Что это?!
Физрук только закатил глаза, услышав слабые шорохи.
— О, очевидно, маньяк, пришедший по наши души, — поддел он, закрывая холодильник.
— Я серьезно! — Юля схватила поднос, готовая обороняться, потому что шорохи становились громче, — я недавно смотрела сериал, где маньяк-оборотень убивал подростков ночью в школе! И там тоже специально вырубили свет, и так начинается каждый ужастик, и…
— Гаврилин, — Даня скрестил руки на груди, улыбаясь от уха до уха, слушая ее байки, — знаешь, Гаврилина…
— Ааааа! — Юля увидела в темноте какие-то тени, бросила туда поднос, и заорав: «Бежим!», бросилась вон из столовой.
— Гаврилина, блять! — Даня кинулся за ней, вдруг, осознав, что она умеет при желании бегать, — Гаврилина, это просто мыши! Гаврилина!
Юля рванула, однако, как заправский спринтер, и физрук догнал ее только в пролете лестницы, схватив за ворот футболки.
— Успокойся! — Физрук с разворота впечатал ее себе в грудь, брыкающуюся от страха девушку, крепко прижал и обнял. Будучи намного ниже, Юля просто оказалась зажата, словно в стальных тисках. Теплых и уютных тисках.
Прошло пара-тройка мгновений, где учитель и ученица почти не дышали. Мысли бились в голове школьницы, как птица в клетке, медленно приходя в себя. На темной лестнице в пустой школе ночью слышно было только сбивчивое дыхание.
— Все нормально? — нарушил, наконец, тишину молчавший до этого физрук.
— Да, — с дрожью в голосе ответила ученица, чуть отстранившись, — извини, я, я…
— Тупица, — подсказал физрук, усмехнувшись, нехотя расцепляя объятья, — пошли в учительскую, защитная реакция.
— Зачем?
— Гаврилина, — в который раз закатил глаза Даня, — ты хочешь спать на лестнице? Пошли, в учительской есть диван, — и, развернувшись, он взял ее теплую ладонь в свою и потянул вверх, на второй этаж.
— Я хочу в туалет, — пискнула Юля, жавшаяся к нему все ближе каждый раз, когда слышала гром.
— Беда с тобой,
Гаврилина, — беззлобно засмеялся физрук, подводя ее к уборной.
— Это мужской, — возмутилась девушка, указывая на дверь.
— О Боже, какой стыд! — сгримасничал Даня, подталкивая ее внутрь, — женский на другом этаже. Давай, шагай, я не буду подсматривать.
Спустя мучительно долгие минуты, они все же добрались до учительской, которая, благо, была открыта. Но тут встала ребром другая проблема: диван был небольшой и всего один.
— Гаврилина, — деловито начал Даня, кидая свой рюкзак со спортивной одеждой на стул, — я обычно джентльмен, но мне как-то не хочется спать на грязном полу, где нет даже пледа. Придется потесниться.
— Я посплю на столе или стуле, — тут же выпалила Юля и подпрыгнула на месте, когда снова увидела вспышку света за окном. Глаза уже привыкли к мраку, поэтому она заметила очередную усмешку физрука.
— Да ладно, Гаврилина, не сексом же заниматься будем, — пошутил
Даня, — ты в один угол дивана, я в другой. Или ты настолько сильно блюдешь себя перед парнем?
— поддел он.
— У меня нет парня! — вспыхнула девушка, покраснев, — и ничего я не блюду!
— Тихо-тихо, держи себя в руках, — засмеялся Даня, удобнее подкладывая рюкзак под голову вместо подушки, — сладких снов, — шепнул он на другую сторону дивана, стараясь занять как можно меньше места, чтобы влезла и ученица.
Юля, как ни старалась, но, даже свернувшись клубком, все равно касалась ногами, ног Дани.
— Спокойной ночи, — буркнула она, зажмурив глаза, потому что снова услышала гром.
— Эй, гаврилина, пусть тебе приснится пятерка по физкультуре, — прыснул со смеха он, но тут же почувствовав ее дрожь, поднялся с дивана.
На голову Юля вдруг упала его олимпийка и спортивная кофта из рюкзака.
— Одевайся, чахлик, — сам Даня остался в майке и джинсах. Но, даже одев Гаврилину и услышав ее тихую благодарность, парень снова почувствовал дрожь и какую-то возню.
— Гаврилина! — сонно прохрипел парень — у тебя глисты?! Чего возишься? — уже добрее спросил он, но услышал лишь всхлип.
Тут же поднявшись с дивана он подошел к Юле, и присел так, что его лицо оказалось в паре сантиметров от плачущего лица школьницы.
— Так боишься грома? — поинтересовался он, откидывая пряди волос с ее лица своими пальцами.
Юля лишь кивнула, уткнувшись лицом в сгиб локтя, чтобы он не видел ее такую слабую и напуганную.
— Защитная реакция, открой личико.
— Зачем?
— Отвлеку от грома, — усмехнулся Даня, пропуская один удар сердца. Всего один, всего мгновение.
Юля нехотя подняла лицо ему навстречу. А Даня, улыбнувшись краешком губ, вдруг, накрыл ее губы своими мягкими и теплыми. Юля широко распахнула заплаканные глаза от неожиданности, увидела в тот момент росчерк молнии в темном небе, и, подавшись вперед, сама впилась губами в губы парня сильнее. Даня даже целовался, продолжая улыбаться, хотя и делал это очень умело. Губы накрывали, сминали губы девушки снова и снова. Сидя на корточках перед диваном, на котором полулежала Юля, физрук одной рукой нежно касался щеки девушки, и пальцы его словно маленькие молнии впускали электрические разряды в те места, где он чертил узоры на ее коже. Физрук не углублял поцелуй, но и не спешил отстраняться, а Юля забыла от неожиданности и приятных ощущений не только свои страхи, но и свое имя.
— Успокоилась? — нежно и как-то интимно хрипло спросил, наконец, Даня, отстранившись.
— Зачем? — тихо и неуверенно спросила школьница, храня на губах вкус его губ.
— Лучше думать перед сном о физруке-извращенце, чем о громе и молниях, — усмехнулся он. Даня хотел сказать что-то еще, но тут позвонил его телефон.
— Как сказать, — совсем шепотом сказала Юля, пока учитель возбужденно бегал по комнате, говоря по телефону.
— Радуйся, гаврилина! — как ни в чем не бывало, сказал он, — охранник получил мои сообщения и не поленился вернуться открыть нас. Пошли вниз.
Юля, как в трансе двинулась за физруком. Как в тумане ехала в старых жигулях охранника до дома. Дедан оказался милахой и даже подвез ее. С Даней она так и не поговорила, но лежа в кровати поняла, что он прав. Когда тебя неожиданно целует твой молодой красивый учитель в темной школе, перед сном думаешь совсем не о молниях и громе.