Пролог
Посвящается Софи Анри,
которая помогла мне поверить, что возможно все.
- Padre! – Артур встал и, вздрогнув, отшатнулся от края бездны. – Это похоже на преисподнюю!
- Нет, сын мой, - тихо проговорил Монтанелли,- это похоже на человеческую душу.
- На души тех, кто бродит во мраке и кого смерть осеняет своим крылом?
- На души тех, с кем ты ежедневно встречаешься на улицах.
"Овод"
Э.Л.Войнич
- Ваше величество?
Худой седовласый мужчина вздрогнул. Надоедливый голос прорвался сквозь блаженную утреннюю тишину и вытянул его из задумчивости.
- Какого дьявола тебе надо, Том? Я же просил меня не беспокоить.
- Н-но у-уже пора, мой г-господин... - промямлил слуга, испуганно сжавшись и вдавив голову в плечи, словно пытаясь по-страусиному спрятать ее в песок.
Король вздохнул. Казалось, он сидел у большого арочного окна в гостевых покоях не больше десяти минут, но пролетели часы. Нужно идти, бежать некуда. Разве что броситься вниз, но такого выхода он себе позволить не мог. Сжав переносицу пальцами и все еще сидя спиной к слуге, его величество отрезал:
- Свободен. Я оденусь сам.
- Да, ваше величество. - Слуга попятился к двери и, откланиваясь, вышел.
Король наконец оторвал взгляд от окна и развернулся. В глаза сразу бросилась висевшая на манекене алая мантия, отороченная белоснежным мехом и золотой каймой. Она должна была перебраться с плечей чучела на его собственные. Сегодня эта ноша казалась непомерно тяжелой. Последние двадцать лет и так были чередой одинаково унылых и мрачных дней, но этот... был чернее ночи. Все, что он ненавидел, все, от чего пытался убежать долгие годы, все, что преследовало в худших кошмарах - сегодня бросят ему в лицо,заново пронзая сотнями стрел.
Стены давили. Этот злосчастный дворец навевал слишком много непрошенных воспоминаний. Давным-давно король клялся себе, что не вернется сюда даже с мечом у шеи... и вот он здесь. Какая ирония: последний раз он покидал эти несчастные белые стены под гнетом проклятий и ругательств в спину, когда старик с пеной у рта кричал, что только через собственный труп позволит ему вернуться. И вот: дряхлый ворон сложил крылья - и захватчик тут как тут, оскверняет его святыню. Король горько усмехнулся:
"Пусть в гробу перевернется, старый мерзавец. Это он во всем виноват".
Едва успев так подумать, король ощутил собственную никчемность: проклинает покойника, да еще и в его же доме.
Пытаясь стряхнуть тяжелые мысли, король направился к умывальне. Он несколько раз сполоснул лицо ледяной водой, но наваждение лишь усилилось. В сознании всплывали черные как ночная мгла волосы и холодная сталь серых глаз.Сердце сжало тисками, а горло обожгло давно знакомой болью. Король усмехнулся и поплелся в спальню. Он был довольно стар и пережил слишком многое. Теперь даже собственная боль ощущалась отстраненно. Она не притупилась, нет, но уже не поглощала целиком. Король никогда не был плаксивым и привык держать эмоции в узде, но теперь достиг в этом совершенства и мог оставаться абсолютно безмятежным снаружи, истекая кровью изнутри. Хотя чувства и тогда, и сейчас были одинаково отвратительны и невыносимы. Воистину, человек привыкает ко всему.Да и нечего сопли распускать, государю не положено.
Заученными движениями король натягивал одежду: брюки, рубашка, парадный камзол, легкий металлический нагрудник с гербом правящего рода. Монарху не пристало одеваться самостоятельно, но сие величество терпеть не мог чужие прикосновения. Остался последний штрих - мантия. Король подошел к манекену и резким рывком сорвал кроваво-алую ткань. Пора.
***
- Его величество Алан Вейланд, Первый его имени, Рыцарь Ордена семи мечей, Искоренитель смуты, Милостью Единого, король Великого Южного королевства и иных Его территорий, - провозгласил церемониймейстер громким, но слегка писклявым голосом, от которого хотелось заткнуть уши.
Алан прошел в торжественный тронный зал, который казался тесным и душным, несмотря на огромные размеры и ласкающий солнечный свет, льющийся сквозь высокие окна. Воздух был пропитан враждебностью, исходящей от высшей арденийской знати, которой южный король был как минимум противен, а как максимум - ненавистен. Подданные опустились в фальшивых поклонах, пока Алан стремительно шагал по ковровой дорожке глубокого и едкого красного цвета, от которого кружилась голова.
Наконец пытка закончилась, он добрался до каменного помоста и преодолел несколько ступеней, параллельно поглядывая на расположившихся наверху людей. Слева, в отдалении, стояла кучка девушек и юношей из церковного хора в белых одеяниях с вышитым на груди алым знаком Единого. Правее, аккурат по центру помоста, за кафедрой из темного дерева возвышался худощавый лысый священник - Глава арденийской церкви. Он смиренно склонил голову и прижал к груди томик своего любимого Единого Знания - священного писания, оставленного Единым на бренной земле.
"Вы поглядите, какая преданность делу," - подумал король.
Главе не было и сорока, а уже получил высший сан и управлял церковью целого государства. Однако выглядел его преосвященство как последний холоп - даже на важную церемонию пришел в своей привычной холщовой сутане.
"Что же ты скрываешь, дружок?.." - проскользнуло в мыслях Алана.
- Добро пожаловать, ваше величество. Да прибудет с вами правда Единого в сей торжественный день.
- Давайте уже приступим, ваше преосвященство, - с легким раздражением в голосе ответил Алан.
- Разумеется. - коротко отозвался священник и, обратив приторный взгляд на гостей, звонко стал вещать: - Дражайшие подданные Ардена и Юга, верные последователи Единого! Сегодня мы собрались, дабы засвидетельствовать становление нового Хранителя Ардена пред Единым и людьми. Его высочество принц Рэндалл был послан нам небесами как награда и избавление. Единый провел его через огонь войны и холодные воды, чтобы сегодня и в грядущем он был достойной опорой Ардена. Да хранит его свет Единого!
- Да хранит его свет Единого! - громогласно вторил зал.
Король безмолвствовал.
- Ваше высочество, прошу, подойдите, - призвал священник.
Будущий Хранитель Ардена приблизился к кафедре и склонил голову, приложив левую руку с выставленными указательным и средним пальцами к груди в молитвенном жесте. Лысый глава костлявыми кистями обхватил плечо принца и приложил к его лбу вытесанный из дерева знак Единого размером с ладонь. Падре неразборчиво прошептал молитву и отпустил юношу, подозвав короля для той же процедуры. Алана внутренне передернуло, но внешне он остался спокоен и стойко выдержал хватку священника и его заунывные шептания.
- Теперь склоним же головы и усладим слух великим гимном Ардена, - торжественно выдал глава церкви.
Алана чуть не разорвало от тревоги и негодования:
- Позвольте-ка, святой отец, мы находимся на территории Южного королевства и провозглашаем назначение наместником южного принца. По какому праву вы собираетесь распевать здесь какие-то другие гимны, кроме южного?
- Ваше величество,ни к чему гневаться. Это всего лишь дань уважения предкам, невинная вековая традиция. Никакого злого умысла, лишь песнь крошечного народца,проживающего в вашем королевстве. Разве могут такие мелочи быть угрозой могучему государству? Неужели вы хотите лишить арденийцев этой маленькой радости в день, когда они обретают нового Хранителя?
Алан до скрежета сжал челюсти.
"Да что этот святоша себе позволяет? "Невинная традиция"? "Маленькой радости"? Либо он идиот, либо кому-то пора подрезать слишком длинный язык".
По залу бродили недовольные шепотки и даже редкие негодующие выкрики. Всеобщее презрение к Алану ощущалось все явственнее.
- Будь по-вашему. Начинайте, - ответил король, устало вздохнув.
"Демоновы арденийцы, вечно норовят показать свой нрав. Да чтоб я еще раз переступил порог Вайтхолла!"
Глава церкви кивнул хористам. Все гости склонили головы и закрыли глаза. Нежный высокий голос разлился по залу, а затем к нему присоединились и другие, сливаясь в безупречном унисоне. Король пытался абстрагироваться, но жестокая мелодия набатом раздавалась в ушах, бросая в омут нежеланных воспоминаний.
Алан до боли сжал рукоять церемониального меча, подвязанного к поясу, не давая эмоциям прорваться наружу. Спустя пару мучительных минут гимн наконец завершился и священник провозгласил начало церемонии.
Король и будущий Хранитель Ардена встали по центру помоста друг напротив друга. Алан посмотрел в бездонные стальные глаза и тут же отвел взгляд, нахмурившись. Как же он устал, ужасно устал, хотя провел в Вайтхолле меньше суток. Но он не позволит жалким стервятникам насладиться его провалом.
"Это всего лишь слова. Они ничего не значат. Мне все равно..."
Мальчик-паж поднес бархатную подушку, на которой блестела серебряная корона, инкрустированная лазурным алмазом. Алан, еле уняв дрожь в руках,взял ее и вытянул перед собой в торжественном жесте.
- Рэндалл Регулус Вейланд! - выговорил король, стараясь звучать громко и величественно. И не думать, не думать, не... - Ты рожден от крови Вейландов и Корвинов. И по праву крови удостоен перенять титул своего покойного деда Райнера Корвина - Хранителя Ардена. Клянешься ли ты перед лицом Единого и верными подданными оберегать доверенные тебе земли и народ?
Принц покорно встал на одно колено, склонил голову и приложил правый кулак к груди. Алан резко вдохнул и на секунду прикрыл глаза. Сердце стучало в висках, нагрудник сжимал ребра, мантия неподъемным грузом давила на плечи, по всему телу струился холодный пот.
- Клянусь. - Сильный голос принца эхом разнесся по просторному залу, и разум Алана окончательно отключился.
Остальная церемония прошла словно в тумане. Губы короля что-то говорили, а руки что-то делали, но даже под пытками он не вспомнил бы что именно и, наверное, не хотел бы вспоминать...