"Пульс"
× От моего лица ×
Мы шли по длинному коридору, направляясь в главный зал правительственного комплекса Крагара. Пол под ногами — металлический, с лёгкой вибрацией, будто вся планета жила в такт пульсара, как сердце, бьющееся не по законам биологии, а по чужому ритму.
Двое солдат шли впереди, переговариваясь между собой. Я прижалась ближе, прислушиваясь.
— У нас уже третья зона эвакуирована, — говорил один, — техника глохнет, генераторы срывает, как будто всё электрическое сходит с ума, когда пульс становится сильнее.
— Он стал чаще, ты заметил? Интервалы между импульсами сжимаются. Планета не выдержит ещё месяц такой нагрузки.
— Надеемся на них, — кивнул второй в мою сторону, — Особенно на неё.
Я опустила взгляд.
Не надеетесь. Вы боитесь.
Это разные вещи.
Наконец мы вошли в зал — огромный, округлый, с прозрачной голографической сферой в центре. Вокруг неё уже собрались члены моей команды, представители крагарской армии и научной секции. Сукуна стоял отдельно, руки скрещены, взгляд напряжённый.
Я подошла к голограмме и активировала интерфейс. Из ядра вспыхнули изображения: звёздные карты, схемы, текстуры, данные с сенсоров. Всё, что мы знали. И всё, чего мы не знали.
— Чтобы вы поняли, с чем мы имеем дело, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — я объясню, что такое пульсар.
Голограмма изменилась. Появилась визуализация — вращающееся тело в космосе, испускающее лучи света.
— Пульсар — это нейтронная звезда. Остаток массивной звезды, которая взорвалась как сверхновая. Это один из самых плотных объектов во Вселенной. Представьте: масса звезды больше Солнца — сжата в шар размером с город. И он вращается. Быстро. Иногда сотни раз в секунду.
Я покрутила двумя пальцами у голограммы этим и голограмма Пульсара покрутилась.
— Лучи, которые вы видели в небе, — это электромагнитное излучение, испускаемое по оси вращения. Если ось направлена в нашу сторону — мы ощущаем пульсации, как сигналы. Они стабильны, почти идеальны. Почти как маяк.
Я замолчала на долю секунды. Голограмма мигнула, изменилась. Появилась модель того, что мы наблюдали над Крагаром.
— Но этот... объект — не ведёт себя, как обычный пульсар. Его импульсы неравномерны. Частота нарушена. Интервалы — хаотичны. Излучение нестабильно и сказывается на материи, пространстве и даже биологическом сознании. Такое поведение... невозможно. Это выходит за пределы обычной астрофизики.
— Значит, он живой? — раздался голос из зала. По-моему, это был Нанами.
Я медленно покачала головой.
— Мы не можем утверждать. Но этот пульсар... он действует как наблюдатель. Или... как хищник. Он реагирует. И то, как он ведёт себя, когда мы рядом — это не просто радиация или гравитация. Это... ощущение.
Я взглянула на Сукуну. Он внимательно слушал. Но я всё ещё чувствовала его внутреннее сопротивление. Глубинное, почти упрямое.
— Я хочу получить доступ ко всем вашим данным, — обратилась я к представителям Крагара. — Сенсорные логи, спутниковые наблюдения, медотчёты, всё, что вы зафиксировали за последние два месяца.
— Мы уже начали подготовку, — кивнул главный научный координатор, — Но будьте осторожны. Пульсар чувствует тех, кто его изучает.
Я задержала дыхание. Вот она — грань, которую я всегда искала. Где заканчивается наука и начинается страх.
И где-то в глубине себя, я знала: это будет не просто анализ.
Это будет схватка.
Научный центр Крагары находился глубоко под землёй, словно сама планета пыталась изолировать знания от остального мира. Внутри всё было стерильно и строго — высокие потолки, стеклянные мостики между отсеками, панели с голографическими интерфейсами. Неоновые огни мягко светились под полом, вырисовывая маршруты, а воздух казался густым от концентрации информации.
Но больше всего внимания привлекало ядро комплекса — огромный прозрачный купол из усиленного стеклокристалла, возвышавшийся в самом центре зала. Он напоминал око, устремлённое в глубины космоса. Под ногами — аналитический отсек, окружённый кольцевыми терминалами и потоками голограмм, медленно вращающимися вокруг ядра, как спутники вокруг планеты.
Купол позволял наблюдать за небом, точнее — за его искажённой проекцией. Специальные датчики передавали изображение в реальном времени с поверхности, и сейчас там пульсировал он — пульсар. Его ритмичные вспышки отражались на стекле, отбрасывая волнообразные тени на пол и стены.
С каждой вспышкой всё вокруг казалось слегка дрожащим — будто даже центр знаний не был до конца уверен, что сможет сдержать то, что они собирались изучить.
Я стояла внутри купола и смотрела на сигналы, отражающиеся в голограммах. Всё это было слишком знакомо. Ритм… модуляция… форма пульса. Я нахмурилась.
— Почему ты напоминаешь мне его?.. — прошептала я.
В глубине разума звенел вопрос:
Пульсар связан с Аттрактором?.. Или наоборот?..
Я сидела за консолью, вглядываясь в поток импульсов, что поступали с орбитального ретранслятора. Они приходили с чёткой периодичностью, но каждый из них не был идентичным предыдущему — это не просто радиация или хаотичные выбросы энергии.
Они были структурированы.
— Это сообщение, — прошептала я, чувствуя, как мурашки побежали по коже.
Я вывела проекции на голографический дисплей. Импульсы выстроились в пространстве, образуя схему, напоминающую… алгоритм? Математическую структуру?
Нет, что-то другое.
Я вбила несколько команд и наложила сигналы Аттрактора, которые мы получили во время экспедиции на Варгану, поверх этих.
Сердце пропустило удар.
В одном месте, где линии перекрылись, образовался почти идентичный резонансный пик.
— Что ты, чёрт возьми, такое... — пробормотала я, глядя на извивающийся свет пульсара за пределами купола.
Он пульсировал в небе, почти в такт дыханию. Словно чувствовал, что я смотрю.
"Связано ли это с Аттрактором?" — спросила я себя.
Это было бы безумием. Но совпадение слишком точное. Слишком личное.
Я сделала пометку: «возможная связь с Аттрактором: требуется подтверждение», и отправила копию Сукуне. Он вряд ли обрадуется, но должен знать.
Пульсар вновь вспыхнул. Холодный синий свет пробежал по стенам, и в его свете я на мгновение увидела что-то... похожее на символ. Или, может, мне просто показалось.
Я стояла под куполом, окружённая мягким сиянием голограмм, когда к моему терминалу подошёл Тоджи. Он молча встал рядом, чуть наклонился, чтобы взглянуть на отображаемые сигналы. Несколько учёных обсуждали данные позади нас, иногда обмениваясь недоверчивыми взглядами. Они были из местной научной академии — способные, но не привыкшие к таким аномалиям.
— Ты опять не спала, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от пульсара.
— Я не могу, — ответила я так же тихо, — Он будто зовёт.
Мои пальцы скользнули по панели, вызывая последние импульсы, переданные с орбитальных спутников. Голографическая визуализация вспыхнула, показывая пульсар крупным планом — бурлящую массу, испускающую энергию в определённой, почти гипнотической последовательности.
И вдруг — сбой.
На долю секунды изображение пульсара исказилось, превратившись в совершенно другую форму. Голограмма задрожала, словно кто-то вмешался в сигнал. Секунду позже перед глазами возникли знакомые, тревожащие очертания.
Аттрактор.
Он исчез так же внезапно, как появился.
— Ты это видел? — резко повернулась я к Тоджи.
Он кивнул, нахмурившись.
— Это не глюк. Я успел заметить. Оно было... живое.
— Нет... это не просто сигнал, — пробормотала я, вновь переключаясь на анализатор, — Эта последовательность... она идентична той, что Аттрактор посылал мне ещё до Варганы. Только... искажённая. Словно его отражение.
Один из учёных подошёл ближе.
— Вы о чём?
— Пульсар, — я подняла глаза на проекцию, — Он не просто звезда. Это нечто большее. Может быть, он отражение Аттрактора. Или же... часть его.
Повисла тишина. Пульсар вновь вспыхнул — его импульсы били по куполу, словно сердце, бьющееся не по законам физики, а по каким-то иным, неведомым ритмам.
Тоджи положил руку мне на плечо слегка погладив по плечу.
— Если он связан с Аттрактором… значит, мы лезем в самое пекло.
Я не ответила. Впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно.