Воспоминания
Эта история берет начало у множества старинных легенд и пророчеств. Ее корни уходят в недосягаемую древность, сокрытую от наших взоров. Нельзя точно сказать с чего все началось и чем закончилось, ведь ничто не пропадает бесследно. Я лишь расскажу вам историю, длившуюся для меня вечность, историю моей жизни...
Вначале, все очень смутно и сумбурно. Помню лишь отрывочные моменты.
Переливающиеся хлопья снега, кружащие огромным роем над землёй, звенящий смех девочек, собравшихся пестрой стайкой у зловещих ворот, отделяющих нас от всего мира. Белоснежные хлопья снега все ещё осыпали грешную землю своей непорочной чистотой, когда мой взор привлекли два силуэта. Подойдя к окну и встав на цыпочки ,я увидела двух богато одетых женщин. От них так и веяло теплом. Казалось, их смех способен растопить самый прочный лёд на свете. Одну из них я знала, она была собственницей этого приюта для девочек и часто навещала нас. В ее чертах проглядывала нежность, а чёрные локоны спускались до самых бёдер, обрамляя благородные черты лица. Мы никогда не разговаривали с ней и видели лишь издалека. в
Возможно, именно поэтому она казалась нам такой прекрасной и совершенной.
Но в тот вечер она была не побыкновению с ещё одной дамой. Хоть сквозь белую пелёнку было почти ничего не видно, но я смогла рассмотреть ее белоснежные кудри, небрежно разбросанные по тяжелому бархатному платью. Она никогда ранее не появлялась тут, но было очевидно, что она происходит из высших слоёв общества. Я очень долго вглядывалась в их лица, пыталась понять о чем они говорят, хоть это и было совершено немыслимо. Не помню как прервалась эта картинка, возможно кто-то нарушил мое уединение или же дамы уехали, но больше я ничего не могу о них вспомнить.
Тогда мне было не больше пяти, поэтому ,очевидно, что ничего определенного в моей памяти и не отложилось.
Лишь в возрасте семи лет у меня появилось более осознаное и четкое воспоминание. Это была ранняя весна. Снег ещё не растаял и морозы тоже не собирались утихать. В тот предутренний час к нам в комнату ввели девочку моих лет.
До сих пор помню как первые лучи солнца играли на ее непослушных, каштановых локонах, как отсвечивали синие глаза и как у самых ее ног кружили в своём воздушном танце, потревоженные пылинки.
Мимолетное мгновение, но оно оставило глубокий след в моей детской душе.
С этой синеглазой девочкой мы вскоре подружились. Ее звали Софи Бэйн. В меру гордая и в тоже время стеснительная, она смогла пробудить в моём сердце любовь, доселе невиданную мною.
Я полюбила ее почти с первых дней знакомства. За этот временами заносчивый характер и эту нелепую скромность, кажется, я могла бы простить ей все на свете! Софи за короткое время стала мне самой настоящей сестрой.
Наверное, поэтому я так сильно переживала ее смерть... Она умерла когда нам было по десять. От разыгравшейся в тот год эпидемии чахотки. Как сейчас помню ее неестественную бледность, впалые синие глаза и кроткую, будто извиняющуюся улыбку.
В первые дни она все ещё заглядывала ко мне, но вскоре совсем перестала выходить из больничного крыла, а меня к ней не пускали...
День похорон я не помню... Могу предложить, что его даже и не было. Ведь таких как мы редко удостаивали такой почестью. Но знаю лишь, что каждую последующую ночь того года я не могла заснуть, вспоминая ее призрачный образ.
Следующее воспоминание, засевшее в мою душу, было опять же зимой. При том, сравнительно недавно. Тогда мне было около 13. Это была снежная ночь и стремительно удаляющаяся в даль чёрное пятно повозки.
В ту ночь мне не спалось, и я решила посмотреть за снежинками на окне, от чего всегда клонило в сон. Хрусталики снега томно спускались в своём кружащим танце на серую мостовую.
Вдруг где-то неподалеку начали раздаваться звуки копыт и бренчание колёс. Уже через мгновение на улице появилась изящная карета. Пролетев мимо, в ее окошке можно было увидеть изысканную перчатку леди из который нечаянно выскользнул черный шелковый шарф...
Могу поклясться, я чувствовала утонченный запах парфюма исходящий от него! мне казалось, что я сама пропускаю холодную ткань сквозь пальцы, ощущая его тонкую текстуру.
Он медленно опускался перед самым приютом, поблескивая на белоснежном снегу, становясь чёрным знаменем на входе.
Тогда мне показалось это очень символичным, ведь все мы здесь потеряли родных.
Сейчас я уже близка к выпуску, поэтому нужно подумать и о достойной работе. Скорее всего мне придётся стать либо горничной, либо няннй, хоть и все письма, что я отправила пришли с отрицательным ответом. Это совершенно не удивительно. хоть я молода и не прошу большое жалование, но у меня нет известной фамилии. По правде говоря у меня вообще нет происхождения. мой отец - небогатый купец, приютивший мать, когда той было всего 13. Тогда она и получила свою первую работу... не хочу вам об этом рассказывать. Но кое-что вы все же должны знать. через пять лет после их знакомства моя мать забеременела и отец от неё избавился. Выкинул, как собаку! Хотя, в его глазах она была даже хуже дворняги, в этом я уверена...
Будучи моей ровесницей, мать не брезговала никакой работой,но после моего рождения ее организмом не выдержал и она умерла от той же злочастной чахотки. Вот так я и оказалась здесь...
Конечно, в приюте было невыносимо! мы недоедали и постоянно мёрзли, но я все равно любила это место. Как же хочется здесь остаться! По правде говоря, меня пугает моя бедующая жизнь, ведь следовать пути матери у меня нет никакого желания. Поэтому все ещё надеюсь на должность няни в каком-нибудь среднестатистическом доме. но все мои письма отослали назад... Может я не на что не гожусь?
Думаю, теперь вы имеете некий образ моей жизни. Что ж, он очень сер и обыден, по крайней мере был таким долгое время, но все меняется и я пойму это уже совсем скоро...