Обитель солнца

Сонный лес, Везер

Двадцатый день Сойнира, год 1490 с.д.п.

Мальстен поднялся с первыми лучами солнца и тихо выскользнул из дома, стараясь не потревожить сон Аэлин.

Всю прошедшую неделю он внимательно изучал ее, пытаясь понять, какой отпечаток оставил на ней пережитый кошмар. Большую часть времени Аэлин держалась стойко, но иногда замирала с рассеянным видом, погруженная в собственные мысли, и на ее лице отражалась густая обреченность, которую Мальстен не имел понятия, как рассеять. Несколько раз, думая, что ее никто не видит, Аэлин вдруг начинала горько плакать, и пронизывающая ее печаль была почти осязаемой. Она сожгла свой наряд малагорской беженки и облачилась в свой выстиранный дорожный костюм. Черная краска на волосах начинала постепенно бледнеть и сделалась серой с проступающими золотистыми бликами. Но Аэлин явно была еще далека от того, чтобы стать прежней. Говорить об этом она не хотела: отмахивалась, улыбалась, уверяла, что с ней все в порядке. Мальстен не раз порывался использовать нити и проникнуть в ее сознание, чтобы понять, как ей помочь, но в последний момент останавливал себя. Он прекрасно знал, что Аэлин пережила страшную потерю и толком не успела оплакать отца; после этого ей пришлось рисковать и переправлять Мальстена на материк, везти его к аггрефьеру, который обманул и даже убил ее. Было бы странно, если б весь этот кошмар никак не отразился на ней.

В конце недели между ними произошел разговор, пресекший все новые попытки Мальстена расспросить о событиях после смерти Бэстифара в Малагории. Аэлин с отрешенным видом посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло какое-то нехорошее подозрение. После этого она спросила:

— Мальстен, а каким образом Культу удалось тебя схватить? — Ее пронзительные зеленые глаза буравили в нем дыру. — Как ты оказался в красной накидке?

Сколь ни пытался он смягчить историю о появлении во дворце Ийсары, как только прозвучало ее имя, лицо Аэлин посерело. Он ждал, что сейчас на него выльется целая бездна справедливых проклятий, однако Аэлин лишь сказала:

— Ясно.

Вскоре она объявила, что собирается на охоту, и по ее тону было понятно: она не хочет видеть Мальстена там рядом с собой. В остальное время они почти не разговаривали, перебрасываясь минимумом слов. Мальстен молчал, потому что ему нечего было сказать в свое оправдание, Аэлин молчала по причинам, известным только ей. Мальстен не знал, простит ли она ему когда-нибудь эту оплошность. Теперь он не сомневался в одном: в смерти Грэга она не винит больше никого, только его.

Мальстен подумал, что стоит дать Аэлин время. Возможно, позже она захочет поговорить с ним, но давить — будет нечестно.

Чтобы хоть немного отвлечься от гнетущих мыслей, Мальстен решил сосредоточиться на другой задаче. Теперь его расплата приняла совсем иной масштаб. Переносить ее стоически, как прежде, было невозможно. А значит, он должен был научиться терпеть расплату в том виде, в котором она приходит к нему сейчас... как и избавляться от нее.

Красная нить до сих пор была загадкой даже для него самого. Мальстен опасался ее, но понимал, что должен знать, как ее использовать. Задумывался он и о том, чтобы научиться каким-то образом прорываться сквозь красное, которое оказывается на нем, чтобы больше никогда не попасть в ловушку, в которую угодил в Грате. В том, что для данталли физически возможно прорываться сквозь красное в таких обстоятельствах, Мальстен был совсем не уверен, но собирался предпринимать попытки сразу, как разберется с расплатой.

Для своих тренировок он выбирал раннее утро. Вот уже с неделю он просыпался с первыми лучами солнца и отходил от бывшего жилища Теодора, забираясь дальше в лес. Первый час Мальстен оттачивал фехтовальные навыки. Затем, когда солнце становилось ярче, он прислушивался к звукам леса и находил первое попавшее в его поле зрения животное. Лучше всего было найти птицу — через ее глаза связаться с другими животными было намного проще. Через несколько минут все животные в радиусе нескольких лиг оказывались под контролем нитей Мальстена. Сохраняя контроль, он вновь приступал к фехтовальным тренировкам, чтобы не растерять навык.

По прошествии часа он резко опускал нити... и пока ему ни разу не удавалось устоять на ногах. Рвущая терзающая боль набрасывалась на него, словно голодный хищник.

Вставай! — приказывал себе Мальстен, как когда-то приказывал ему Сезар. — Не смей терять сознание. Терпи!

Он знал, что еще не скоро сумеет переносить такую расплату, как раньше, однако знал, что должен продолжать стараться.

На двадцатый день Сойнира, когда расплата после тренировки сделалась совершенно невыносимой, Мальстен сосредоточился на красной нити и направил ее в ближайшее дерево.

Одно из сердец замерло, заставив весь остальной мир превратиться перед глазами в расплывчатое неясное пятно. В фокусе внимания осталось только дерево, в которое перетекала жизненная сила.

Контакт оборвался, и Мальстен поднялся, больше не чувствуя боли расплаты. Он подошел к дереву и пригляделся к нему. На всех ветках показались набухшие почки.

— Значит, это так и работает, — тихо произнес Мальстен, осторожно касаясь ветки. — Красная нить возвращает жизненную силу или наделяет ей.

До него вдруг донесся какой-то шорох.

Мальстен развернулся на звук, взяв в руки меч.

Навстречу ему вышел мужчина примерно одного с ним роста. Бледный, русоволосый, жилистый — похоже, привычный к физическому труду, но спина для военного казалась слишком сутулой. При виде Мальстена он приподнял одну руку, а вторую отвел в сторону, будто удерживая кого-то.

— О... — только и проронил незнакомец.

— Кто вы такой? — вопрошающе кивнул Мальстен. Его брови сдвинулись к переносице, взгляд сделался стальным.

Охотник? Разбойник? Наемник?

— Прошу вас, опустите оружие, — попросил незнакомец. — Я не ищу проблем.

Вдруг рядом с ним послышался новый шорох, и подле мужчины показалась невысокая хрупкая девушка. Копна кудрявых рыжих волос была схвачена в низкий хвост. Она бесстрашно шагнула к Мальстену и покачала головой.

— Ты Мальстен Ормонт? — прямо спросила она.

Мужчина подался вперед и схватил ее за руку.

— Цая, стой!

Мальстен склонил голову, изучающе уставившись на незнакомцев.

— Кто вы такие? — снова спросил он. Голос его прозвучал менее угрожающе.

— Мы данталли, — сказала девушка.

Мальстен невольно опустил руку с оружием.

— Откуда вы меня знаете? — недоуменно спросил он. — Готов поспорить, я никогда не встречал вас двоих.

Мужчина, поравнявшись с девушкой и стараясь не дать ей слишком приблизиться к Мальстену, криво улыбнулся.

— Ну, для начала, тебя многие знают. Правда, ходят слухи, что ты исчез, но мы встретили кое-кого, кто был с тобой в Малагории.

В глазах Мальстена на миг загорелась надежда, но затем он понял, о ком речь.

— Дезмонд, — не скрывая разочарования, кивнул он. Незнакомцу явно не понравился его тон, но вслух он по этому поводу ничего не сказал.

— Да. Он говорил о тебе... разное. Не советовал нам идти сюда.

— Догадываюсь, почему, — хмыкнул Мальстен.

— Он называл тебя некромантом.

— Он ошибся.

Рыжеволосая девушка недовольно взглянула на своего спутника и выступила вперед.

— Даниэль, прошу, хватит, — мягко попросила она, переведя взгляд на Мальстена. — Мы все делаем неправильно. Мальстен, меня зовут Цая Дзеро. Это Даниэль Милс. И нас... не двое. — Она улыбнулась. Словно по команде, из-за деревьев начали показываться все новые и новые люди. Все, как один, бледные и, похоже, они действительно были данталли. Мальстен оторопел. — Мы последовали в направлении, которое указал нам Дезмонд. Сам он не пожелал присоединиться, но мы шли к тебе. Мы нашли тебя по нитям, которыми ты связывал лесных зверей. Мы очень хотели тебя найти.

Девушка говорила воодушевленно, голос ее звенел тихим колокольчиком.

— Я думал, сейчас у тебя будет расплата, — настороженно прищурился Даниэль. Мы шли за твоими нитями довольно долго. Неужто ты уже оправился?

Мальстен неопределенно повел плечами.

— Как видишь, — сказал он, надеясь, что никто не отметит набухшие на дереве почки.

— Это... удивительно, — оценивающе протянул Даниэль.

— Дани, прошу, перестань быть таким мнительным, — попросила Цая, улыбнувшись. — Не злись, пожалуйста. Нам многое пришлось пережить. Но мы рады, что, наконец, встретили тебя.

— Гм... да, — прочистив горло процедил Даниэль. Похоже, он не разделял мнение своей подруги.

Мальстен неловко поджал губы.

— Что ж... рад... знакомству, — неуверенно произнес он.

Инициативу в разговоре вновь перехватил Даниэль. Остальные его спутники изучающе глядели на Мальстена, будто он был для них некоей диковинкой.

— Цая говорит верно. Мы шли к тебе целенаправленно. Искали тебя.

— Зачем? — прочистив горло, спросил Мальстен.

— Мы пришли с миром, в этом можешь быть уверен, — отозвался Даниэль. — Не знаю, как давно ты вернулся из Малагории, но на материке неспокойно. Похоже, сейчас идет тихая война с Обителью Солнца. Бенедикт Колер исчез, от него никаких вестей. Царь Малагории тоже пропал. И о тебе нам не было ничего известно... до недавнего времени.

Мальстен опустил взгляд.

— Что случилось в Малагории? — спросила Цая.

— Долгая история, — тихо отозвался Мальстен. — Но Бенедикт Колер и его люди мертвы. За это я могу ручаться.

— Уверен? — переспросил Даниэль.

— Я сам убил его. — Взгляд Мальстена сделался мрачным и холодным. — Если вы здесь за этими новостями, можете быть спокойны. Колер вам больше не опасен.

— Вообще говоря... — Даниэль глубоко вздохнул, — перед тем как Колер отправился на тот берег Большого моря, мы немного насолили его операции.

— Как именно?

— Убили генерала анкордской армии.

Мальстен округлил глаза.

— Элларда Томпса?

— Это сделала я, — виновато произнесла Цая Дзеро. В ее устах такое признание звучало дико, однако девушка, похоже, не лгала. — Теперь мы преступники. И, видимо, мы...

— На твоей стороне, — закончил за нее Даниэль. — И мы слышали, что говорили о тебе перед малагорской операцией. Ты умеешь прорываться сквозь красное, так?

Мальстен не спешил отвечать.

— Это возможно, — кивнула Цая. — Я тоже это могу.

Слышать это от такой хрупкой девушки было удивительно. Мальстен несколько раз мигнул, пытаясь осмыслить ее слова.

— Чего вы от меня хотите? — спросил он. — Чтобы я... что?

— Я говорю: началась новая война, Ормонт. И, поверь, рано или поздно твое имя снова всплывет в ней. Тебя не оставят в покое, по крайней мере, пока жив Рерих VII. Нас — он тоже не оставит. Стало быть, мы оказались по одну сторону.

Мальстен вспомнил слова Сезара и, вздохнув, спросил:

— К чему вы клоните? Хотите, чтобы мы с вами организовали небольшую армию?

Даниэль улыбнулся.

— Слухи об этом ходят уже давно. Но, по правде говоря, мы пришли, чтобы учиться у тебя. Если ты и вправду можешь то, что о тебе говорят.

Несколько мгновений Мальстен размышлял. Затем посмотрел в сторону, где находился дом Теодора — их с Аэлин нынешнее пристанище.

Айли этого не одобрит, — подумал Мальстен, однако вздохнул и кивнул.

— Поговорим об этом дома? Места в самом доме мало, но есть, где вам разбить лагерь. Обустроитесь на ночлег, а потом, — он помедлил, — обсудим, как нам быть. Учтите, решение предстоит вынести не только мне, и если оно не будет единогласным, боюсь, я не смогу вам помочь.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и побрел в сторону дома Теодора.

Цая Дзеро первая сорвалась с места и заспешила вслед за ним.

Даниэль недовольно проводил ее взглядом и зашагал в том же направлении. Впервые после пленения Жюскина Цая выглядела такой счастливой. И, видят боги, Даниэлю это не нравилось. Мальстен Ормонт тоже не показался ему душой компании. Идея присоединиться к нему все больше казалась ему плохой. Но другой у него не было.