БЕГЛЕЦЫ. Глава 107
Сонный лес, Везер
Тринадцатый день Сойнира, год 1490 с.д.п.
В ночь с двенадцатого на тринадцатый день Сойнира в ветхую лачугу Теодора Гласса кто-то настойчиво постучал.
Гости?
Теодор несколько раз моргнул, скрытое веко немного запоздало спросонья, и он огромными глазами уставился на дверь, поджав длинные трехпалые руки.
Открыть? Подождать — вдруг уйдут?
Стук повторился.
— Теодор!
Голос за дверью аггрефьер узнал сразу. Это была леди Аэлин Дэвери, спутница Мальстена Ормонта. Охотница на иных.
Издав гортанный клокочущий звук, Теодор медленно подошел к двери.
— Теодор, это Аэлин Дэвери. Уверена, вы меня помните. Откройте, я пришла с миром. Прошу вас!
Мысли гостьи донеслись до аггрефьера, и тот осторожно открыл дверь. Глаза женщины он узнал сразу, однако ее внешний вид в первый миг изумил его: черноволосая, в потрепанном темно-красном бесформенном балахоне с капюшоном, она совсем не походила на ту элегантную особу, которой была в день их первой встречи.
— Леди Аэлин, — кивнул он, изучив ее взглядом.
— Вы, должно быть, уже прочитали мои мысли и знаете, о чем я пришла вас просить?
Теодор Гласс склонил голову набок.
— В вашей голове все так сумбурно, — настороженно произнес он. — Я слышу что-то насчет Мальстена и расплаты. Он ускользнул на ту сторону? На сторону Рорх? Верно?
В огромных птичьих глазах аггрефьера зажегся нехороший огонек. Аэлин напряженно наблюдала за ним. Ее грозный взгляд заставил Теодора потупиться.
— Почему вы считаете, что Рорх не придет за ним? — гортанным голосом спросил он.
— Помогите мне внести его в дом, и я расскажу вам все.
***
Теодор слушал рассказ Аэлин обо всем, через что им с Мальстеном пришлось пройти, с трудом давя в себе злость. Мальстен Ормонт принял видение тринтелл, взял под контроль хаффрубов — и остался жив, хотя дыхание Рорх за его плечами Теодор чувствовал уже не первый год. Он знал, что богиня смерти жаждет заполучить Мальстена Ормонта в свое царство, оттого и посылала ему испытание за испытанием. Немыслимо было лишь то, что этот данталли каким-то образом умудрялся выживать. Он раздражал богиню.
Когда Аэлин поведала историю о Ланкарте, Теодор едва не вскочил. Злость захлестнула его и едва не обрушилась потоком прямо на наглую человеческую женщину, смеющую преподносить эту историю как их с данталли достижение.
Со смертью нельзя играть! Нельзя.
С ней нельзя шутить. Это недопустимо.
— Ланкарт — чудовище, — рассказывала Аэлин, не подозревая о мыслях аггрефьера, — но он многое знал о данталли. Его знания оказались полезными и теперь, когда с Мальстеном случилось... это... — Она покачала головой. — Ланкарт был прав: одно из его сердец еще бьется. И состояние тела не ухудшилось за время путешествия. Он не умер, Теодор.
— Это и впрямь... удивительно, — выдавил аггрефьер. — История еще не знала более... гм... живучего существа.
— Я знаю, что у аггрефьеров к этому свое отношение, — осторожно заговорила Аэлин, — но раз одно его сердце еще бьется, значит, Рорх не готова забрать его к себе, верно?
Она проверяет меня, — понял Теодор, стараясь не выдать своего негодования. — Что эта женщина вообще может знать о богине?! Что она может знать о ее воле? — Он пронзительно посмотрел на нее.
— Да, — коротко отозвался он, подтверждая для себя лишь то, что у аггрефьеров отношение к смерти отличается от человеческого. Оно правильнее. Честнее. Тоньше.
Аэлин Дэвери считала, что знает это. Она ошибалась, ей не дано было постичь волю богини смерти.
Возможно, если б не она, то и Мальстен соблюл бы волю Рорх, — подумал Теодор.
Эта мысль заставила его вздрогнуть и взглянуть на Аэлин Дэвери совершенно иначе. Союз данталли и охотницы на иных? Это изначально показалось ему странным, но теперь он мог с уверенностью сказать, что в этом было неправильно. Вмешательство Аэлин Дэвери в судьбу Мальстена Ормонта и влекло за собой все эти пройденные испытания! Союз, который не должен был сложиться, искажал судьбу данталли, которому давно уготовано было отойти на ту сторону мира! Только дотошная Аэлин Дэвери удерживала его от этого. Если ее не станет... если устранить эту неправильность, все встанет на свои места. Рорх хотела бы этого. Теодор даже готов был вложить в свой крик по ее смерти всего себя.
Но если я просто убью ее, я тоже нарушу волю богини, — понял Теодор. — Так я тоже прогневаю ее. Но что я могу?..
Он знал, что не должен убивать ее сам. Но прервать чужую жизнь своими руками — не то же самое, что создать обстоятельства, при которых эта самая жизнь прервется. О, с точки зрения аггрефьера, разница огромна.
Если Аэлин Дэвери умрет, то Рорх вскоре явится и за Мальстеном Ормонтом. И на этот раз рядом с ним не будет никого неправильного, кто оградит его от воли богини. Он уйдет к ней.
Впрочем, если предположить, что Теодор не слышал всего, что Аэлин Дэвери рассказывала о некроманте по имени Ланкарт, он может поступить с ускользнувшим данталли так, как поступил бы любой и каждый — предать его земле. Сразу после того, как...
— Теодор? — окликнула его Аэлин.
— Простите. Я пытаюсь осмыслить все, что услышал от вас. Некромант... его знания о данталли... смерть Бэстифара... — Он покачал головой. — Все это слишком для меня.
Аэлин сочувственно поморщилась.
— Знаю. — Она нехотя поднялась, хлопнув себя по коленям. — Я буду приходить каждую неделю, чтобы его проведать, Теодор. Понятия не имею, сколько он пробудет в таком состоянии, так что прошу прощения за то, что он на некоторое время стеснит вас. Но, помнится, после бегства из Малагории он также останавливался у вас. Он вам доверяет. У вас его не станут искать. Вы поможете ему? Он ведь ваш друг.
Друг. Люди ставят это понятия выше воли богов, хотя делают вид, что поклоняются богам. Так глупо.
— Я сделаю все, что должен, — смиренно кивнул Теодор.
Аэлин устало вздохнула, с явной неохотой поднялась и подалась к двери. Аггрефьер вскинул трехпалую руку.
Задержать ее. Устроить так, чтобы сама умерла. Непременно устроить так.
— Леди Аэлин, постойте! — воскликнул он. Из горла вырвался резкий клокочущий звук. — Куда же вы пойдете ночью?
Аэлин глубоко вздохнула. Ей на плечи надавила усталость, которой не удавалось дотянуться до нее последние несколько недель.
— Стеснять вас еще и своим присутствием я не хочу, — сказала она.
— Пустяки! — возразил Теодор Гласс. — Леди Аэлин, в прошлый раз я... проявил себя не очень гостеприимно. Позвольте мне загладить вину. К тому же, Мальстен вряд ли простил бы мне, что я позволил вам уйти ночью в лес. Останьтесь, я настаиваю.
Несколько мгновений Аэлин изучающе смотрела на него. В его голосе ей слышалось какое-то странное нетерпение, однако она понятия не имела, с чем оно связано. Быть может, Теодор действительно хочет показать большее гостеприимство, чем в прошлый раз? Или просто опасается гнева Мальстена, который может прийти в себя в любую минуту? Аэлин не знала. Она чувствовала лишь усталость, поэтому отказываться от ночлега не стала.
— Только если я не сильно вас обременю, — вздохнула она.
Аггрефьер просиял.
— Ни в коем случае! — Он помотал головой. — У меня нет человеческой еды, чтобы вас угостить, но, может, я смогу предложить вам отвар из трав? Он придаст сил после долгой дороги. Завтра сможете отправиться в путь отдохнувшей, когда рассветет.
Аэлин лениво кивнула. После предложения Теодора остатки сил покинули ее, и сейчас она могла думать только о том, чтобы забыться сном. Ненадолго ей это удалось. До нее изредка доносились звуки, с которыми Теодор возился у очага, готовя травяной отвар. Эти звуки вырывали ее из хрупкой полудремы, и она вздрагивала, тут же вновь ощущая навалившуюся усталость.
В какой-то момент трехпалая рука осторожно легла ей на плечо.
— Леди Аэлин? — тихо позвал Теодор. Во второй руке он сжимал глиняную чашку с отваром. — Я дал ему немного остыть, чтобы было не слишком горячо пить.
Аэлин потянулась на стуле, на котором сидела, и потерла глаза.
— Спасибо вам, Теодор. Вы очень добры.
— Я лишь хочу поступить правильно, — мягко произнес аггрефьер. Он умиротворенно уселся напротив гостьи, из его жестов исчезла прежняя нервозность. Теодор молча наблюдал за тем, как гостья осушила чашку, а затем забрал ее и отставил прочь.
— Крепкого вам сна, леди Аэлин, — сказал он.
Аэлин хотела ответить, но уже не сумела. Ее накрыла долгожданная темнота.