Обитель солнца

Дезмонд оттолкнулся от стены и сделал несколько неуверенных шагов к бездыханным телам Мальстена и Бэстифара. В его глазах застыли ужас и неверие.

— Что?.. — выдохнул он. — Они... они...

Он заставил себя замолчать: собственный голос в затихшей тронной зале показался ему слишком громким. Подойти ближе он не решился и замер недалеко от колонны, к которой недавно был привязан Мальстен. Миг спустя мимо него пробежала Аэлин. Забыв о собственном ранении, она опустилась на пол, повернула тело Мальстена на спину и припала ухом к его груди.

— Аэлин, они... они мертвы, — дрожащим голосом произнесла Кара.

Охотница не слушала. Она прикрыла глаза, чтобы слышать биение одного из сердец данталли — того, которое должно было поддерживать тело в жизнеспособном состоянии, чтобы после восстановления баланса энергий двух сторон мира душа вернулась в него. Если только Ланкарт говорил правду...

— Ну же, Мальстен, — шептала Аэлин. — Он не солгал! Он не мог солгать...

Кара сделала к ней нерешительный шаг, обнимая себя за плечи. Ее била мелкая дрожь, лицо все еще было бледным, на шее проступали следы пальцев человека, пытавшегося ее задушить. Наконец, она приблизилась к подруге, но вместо того, чтобы пытаться вернуть ей здравый смысл, заставила себя посмотреть на Бэстифара. Разум твердил ей, что его больше нет, но поверить в это Кара не могла. Бэстифар не мог уйти так, это было невозможно... немыслимо...

— Давай же, я знаю, что он не солгал, — продолжала шептать Аэлин.

Кара наконец перевела на нее взгляд, всхлипнув.

— Он велел мне из-за него не плакать, — нервно усмехнулась она. — Кто бы знал, что это будет так трудно...

Кара думала, что отвлеченными речами заставит Аэлин прийти в себя и начать осознавать действительность, но охотница упрямо пыталась уловить биение одного из сердец данталли и не обращала никакого внимания на слова подруги. Кара положила ей руку на плечо.

— Аэлин, он... не очнется, — мягко произнесла она. — Я слышала об этом. Расплата может... если будет слишком сильна... утянуть данталли на ту сторону. Она может убить, Аэлин. Ты понимаешь?

Охотница отмахнулась от нее.

— Это не так! — воскликнула она.

— Аэлин...

— Не мешай! — Возглас пронзил тронную залу и смолк. Аэлин попыталась взять себя в руки. — Во имя богов, Кара, мне нужна тишина. Я так ничего не услышу.

Несколько мгновений она напряженно вслушивалась лишь в пустоту, а затем... Показалось ли ей это, или в груди Мальстена и впрямь слышался редкий, едва различимый пульс? Пульс одного сердца?

Аэлин встрепенулась.

— Он не солгал! — воскликнула она.

— Кто? — устало спросила Кара.

— Я рассказывала тебе о Шорре, — многозначительно произнесла Аэлин. Распространяться при лишних свидетелях о том, что в Шорре они повстречали настоящего некроманта, она сочла неразумным, поэтому понадеялась, что Кара поймет ее без упоминания имен. — Там мы узнали, что если данталли ускользают на другую сторону, это не убивает их. Они, — она замялась, подбирая слово, — как бы, засыпают. Очень глубоким сном. А затем просыпаются.

Кара нахмурилась.

— То есть, Мальстен жив?

— Да! — воскликнула Аэлин. Улыбка, мелькнувшая на ее губах, тут же померкла. — Но об этом лучше никому не знать. Группа Колера мертва, остальные воины Совета не в курсе, что здесь произошло. Я должна каким-то образом вывезти Мальстена из Малагории. Если его найдут, его точно убьют!

Кара вдруг перевела на Бэстифара взгляд, в котором разгорелась искра надежды.

— В Шорре, говоришь? — тихо сказала она, вспоминая историю о Филиппе. — А ведь это мысль...

Аэлин уловила ход рассуждений подруги и уставилась на нее, не в силах поверить услышанному.

— Кара, только не говори, что ты хочешь... — Она осеклась на полуслове, потому что по одному лишь взгляду стало ясно: именно этого Кара и хочет. Она намеревается переправить тело Бэстифара в Шорру. К Ланкарту. Аэлин покачала головой. — Это безумие, — тихо произнесла она.

Кара посмотрела на подругу с мрачной решимостью.

— Безумие в данном случае лучше, чем ничего, — заявила она. — После всего, что он сделал — для меня, для Грата, для Малагории, для вас с Мальстеном, в конце концов, — кем мы будем, если не попытаемся?

Дезмонд растерянно переводил взгляд с одной женщины на другую, не понимая, о чем идет речь. Ему казалось, что обе они обезумели, ведь одна рассуждала так, будто может вернуть погибшего Бэстифара к жизни, а другая утверждала, что расплата вовсе не убила Мальстена. Это противоречило всякому здравому смыслу.

— Что вы задумали? — решился обратиться он.

Аэлин и Кара посмотрели на него, но ни одна не захотела объяснять ход своих мыслей.

— Когда я увидела, что стало с Филиппом, я подумала, что смерть была бы лучшим исходом. — Уловив враждебный взгляд Кары, Аэлин покачала головой и пояснила: — Я не отговариваю тебя. Я просто предупреждаю.

Кара хмыкнула.

— А как бы поступила ты на моем месте?

— Так же, — вздохнула Аэлин. — Поэтому и не отговариваю.

— Стало быть, ты поможешь мне?

— Если ты поможешь мне.

Дезмонд всплеснул руками.

— Да что, бесы вас забери, происходит?! — Голос его сорвался и зазвучал непривычно высоко. — Что вы тут обсуждаете? Вы еще не поняли: вы выжили! И вам обеим надо выбираться отсюда, пока не явились остальные захватчики. Грат больше не безопасен! Царь умер. Мальстен... тоже. Нам никто теперь не поможет, мы сами по себе!

Аэлин и Кара переглянулись.

— Нужно подготовиться, — кивнула охотница. Придумать, как вывезти их отсюда. А затем — как переправить на материк. — Она повернулась к Дезмонду. — Послушай, ты прав в одном: нам нужно будет уехать. Если хочешь, ты можешь уйти вместе с нами. Но если считаешь, что в одиночку тебе будет безопаснее, знай: мы тебя не выдадим и ни словом о тебе не обмолвимся. Это максимум, что мы можем тебе предложить.

Дезмонд поджал губы и несколько мгновений молчал. Он окинул изучающим взглядом тело Бенедикта Колера, затем Ренарда Цирона, Мальстена и Бэстифара. После он неуверенно посмотрел на Аэлин и Кару и кивнул.

— Я... я пойду с вами, — тихо произнес он. — Я хочу убраться из Малагории, и если нам по пути, стало быть, идем вместе.

Аэлин решительно поднялась и зашагала по тронной зале.

— Нужно понять, кто остался в живых во дворце. Стражники слишком долго ищут Фатдира. Если он погиб...

— Нам нужен еще кое-кто, — перебила ее Кара. — Его зовут Левент, он распорядитель цирка. Если кто и сможет поддержать тело Бэстифара в нужном состоянии в пути, то только он.

Аэлин кивнула. Ее взгляд невольно упал на тело Бенедикта Колера, возле которого она остановилась по пути к выходу из тронной залы. Мучительная гримаса застыла на его лице, карий и голубой глаза отчаянно смотрели в вечность. Из небольшого кармана торчал испачканный кровью листок, отчего-то привлекший внимание Аэлин, и она, сама не зная, зачем это делает, наклонилась и потянула за него.

— Что это? — нахмурилась Кара. — Карта? Послание?

Аэлин пробежалась глазами по тексту, и выражение ее лица стало отстраненным и растерянным. Она несколько раз мигнула, приходя в себя после того, что прочитала.

— Нет. Это... письмо. Личное.

Кара презрительно фыркнула.

— Тогда от него никакой пользы. — Казалось, она готова была замереть над телом убитого палача и плюнуть ему в лицо. По крайней мере, Аэлин не удивилась бы, если б увидела нечто подобное. Однако Кара сдержалась. — Выбрасывай и идем! У нас мало времени.

— Да, — тихо отозвалась Аэлин, однако письмо быстро сложила и забрала с собой. — Идем.

Дезмонд, побоявшись, что про него забудут, поспешил следом.