Обитель солнца

Чена, Анкорда

Первый день Гуэра, год 1490 с.д.п.

Вечером первого дня нового года после пышного празднества, когда анкордский замок пребывал в состоянии полусна, принц Альберт и Юджин Фалетт, точно две вороватые тени, тихо шли по коридорам в сторону библиотеки. Закат уже окропил уличные облака багрянцем, который проникал в замок сквозь цветные витражи и играл в коридорах призрачными переливами света и тени. В некоторых, особо темных уголках коридора слуги уже повесили настенные масляные лампы.

— Склеп какой-то, — хмыкнул Юджин, и его тихий голос поскакал мимо огоньков ламп призрачным эхом. Холодные серокаменные стены и высокие потолки, которые казались такими тяжелыми, что должны были рухнуть под собственным весом, угнетали его. Его семейство жило в скромном поместье до войны. А после он и вовсе перебрался из-за разорения в бедный одноэтажный дом. Громада анкордского замка казалась ему необъятной.

Альберт передернул плечами. За время обучения в Военной Академии он отвык от родного замка, отвык от собственных шикарных покоев, отвык от официальной одежды принца и от придворных ужимок. Военная дисциплина была ему куда ближе. Поэтому, когда на двадцатый день Зоммеля прошлого года Юджин привел его в свой дом, Альберт невольно расплылся в улыбке, почувствовав себя намного уютнее, чем в королевском замке. Юджин был удивлен такой реакцией королевского отпрыска. Он ожидал чего угодно — отвращения, высокомерия, смущения, — но не благодарности и понимания.

Последовавшая за этим беседа о Рерихе и его делах во время Войны Королевств и вовсе растопила лед. Юджин выслушал Альберта, пока тот приводил примеры, в которых считал своего отца Лжемонархом. По Анкорде проносились подобные слухи, но никто не решался высказывать их во всеуслышание, страшась тюрьмы и смертной казни за государственную измену.

Альберт и Юджин долго говорили по душам. Постепенно их опаска друг перед другом и недоверие таяли. Покидая дом Фалетта, Альберт чувствовал небывалое облегчение. Давненько ему не удавалось поговорить с кем-то искренне, не боясь осуждения или наказания за свои мысли.

С того дня они виделись еще несколько раз. Интерес к пророчеству о Последнем Знамении креп и сплачивал их. Постепенно они начали чувствовать себя членами тайного общества заговорщиков. Юджин этого опасался, а Альберт впервые в жизни ощущал, что делает нечто важное. Ему не сразу удалось уговорить Юджина пойти с ним в библиотеку замка, но они оба понимали, что условий лучше, чем тихий день после новогоднего торжества, у них не будет.

— В подземельях хуже, — тихо заверил Альберт в ответ на замечание Юджина. — Там гораздо темнее, воздух затхлый и окон нет.

— С твоей любовью к самодисциплине тебе следовало обосноваться там. Закаляет характер, надо думать, — шепнул Юджин.

— Я бы с радостью, да только вот там нет жилых комнат, — нарочито едко отозвался Альберт.

Наконец, они добрались до библиотеки.

Изучение самого пророчества не отняло много времени, а поиск книг по смежной тематике занял их надолго. Ни Юджин, ни Альберт толком не представляли, что именно ищут, и через три часа, когда свет двух взятых из коридора масляных ламп стал совсем тусклым, а за окном стемнело, они решили сдаться.

По пути назад в коридоре им померещилась чья-то фигура, и оба воровато прильнули к стене. Альберт почувствовал, как сердце застучало чаще. Он никогда не верил в блуждающих духов, но сейчас видение было таким явным, что он не успел толком прийти в себя, когда в «призраке» узнал собственную мать.

— Альберт! — крикнула она. Удивленной королева не казалась. Скорее, разозленной: брови ее сурово хмурились, рот искажался гримасой недовольства, и некрасивая морщинка грубела посреди лба. Когда взгляд Лианы Анкордской переместился на Юджина, она сделалась еще более грозной. — Что ты здесь делаешь? И кто это? — В ее интонациях проскользнули ядовитые нотки презрения. — Его не было среди гостей.

Альберту показалось, что он вспыхнул от ушей до пяток.

— Его зовут Юджин Фалетт, матушка, — постаравшись сохранить голос ровным, сказал он. — Это я пригласил его. Он... ветеран войны...

Юджин поморщился, невольно отводя искалеченную руку за спину. Совладав с собой, он чуть поклонился, выражая почтение.

— Моя королева, — спокойно произнес он.

— Твои гости явно не должны расхаживать по этому крылу замка, Альберт, — словно не замечая Юджина, продолжила Лиана. — Ты прекрасно знаешь, где можешь принимать гостей. — Она смерила Юджина оценивающим взглядом. — И я не возьму в толк, что общего между тобой и этим простым воякой.

Юджин скрипнул зубами.

— Простите, Ваше Величество, — процедил он. — Пожалуй, мне лучше уйти.

— Несомненно! — вздернув подбородок, отозвалась Лиана.

Юджин оправил плащ и, картинно поклонившись, прошествовал по коридору, даже не обернувшись. Лицо Альберта стыдливо пылало. Он не был уверен, что теперь когда-либо сможет оправдаться перед Юджином. Ему еще не бывало так стыдно за свою мать и за свое происхождение.

— Зачем? — прошипел он, поднимая глаза на Лиану.

— Иди за мной, Альберт, — холодно приказала королева.

Она направилась обратно по коридору, явно собираясь войти в библиотеку, откуда Альберт с Юджином вернулись совсем недавно. Поняв это, принц ахнул и замер посреди тускло освещенного коридора, в ужасе глядя матери вслед. Она продолжала идти вперед, и Альберту пришлось заставить себя сделать шаг и поспеть за ней. Королева целеустремленно шла в библиотеку. Открыв дверь, она дождалась сына и строго кивнула ему, чтобы тот вошел в помещение. Альберт, понурив голову, повиновался.

Стоило Лиане закрыть дверь, как ее лицо переменилось. Она повернулась к сыну, глядя на него обеспокоенно, не скрывая своего страха. Альберт уставился на мать и даже отступил от нее на шаг, не понимая, что может последовать за такой переменой.

— Матушка? — запинаясь, обратился он. — Зачем мы здесь? Что происходит?

Лиана подалась вперед и положила руки ему на плечи, найдя его взгляд.

— Альберт, зачем ты приводил сюда этого человека?

— Я... я просто показывал ему, где живу. Просто водил по замку, — неумело соврал Альберт. — Юджин никогда не бывал в замках. Он ветеран Войны Королевств, и он рассказывал мне фронтовые истории, а я рассказывал... свои.

Лиана продолжала встревоженно смотреть на него, не отпуская его плечи.

— Что он вызнавал в библиотеке, Альберт? Что ему понадобилось там, где хранятся архивы замка? — спросила она. — Что вы оба здесь делали? Что на уме у этого человека?

Альберт качнул головой, не понимая, отчего мать задает эти вопросы. Не дождавшись ответа, Лиана начала ходить по библиотеке, будто искала, какие именно книги смотрели принц и его гость.

— Матушка! Боги, что вы пытаетесь тут отыскать? Вы же не думаете, что Юджин хотел что-то украсть?

Лиана укоризненно посмотрела на сына и вновь приблизилась к нему.

— Нет, — сказала она. — Я не думаю, что он что-то украл.

— Тогда в чем дело?

— Ответь, что вы здесь искали.

Альберт сглотнул.

— Мы... матушка, мы всего лишь читали старые предания, — неловко улыбнулся он.

На лице Лианы отразился неподдельный ужас.

— Боги, — шепнула она, закрывая лицо руками. Альберт испугался, что она сейчас расплачется, и он совершенно не знал, что с этим делать.

— Матушка, в чем дело?

— Пророчество о Последнем Знамении? — сокрушенно спросила она. — Это его вы здесь искали?

Альберт изумленно вытаращился на нее. Он понятия не имел, как она догадалась.

— Мы... мы заметили некоторые...

Лиана приложила палец к губам и цыкнула на сына.

— Нет, — шепнула она. — Не говори больше ничего, тебе ясно? И даже думать об этом забудь!

Альберт возмущенно отпрянул.

— Вы ведь и сами думали об этом, матушка, раз так опасаетесь моих мыслей! Вы слышали или сами думали, что...

Лиана подалась вперед и зажала сыну рот рукой, тут же буквально упав ему на плечи. На этот раз она не сдержала слез, обвила руками его шею и громко заплакала. Альберт замер, как вкопанный, слушая мольбы матери.

— Пожалуйста, — шептала она, — пожалуйста, Альберт, брось это! Если ты не отступишься, ничто не спасет тебя от казни, даже родство с королем! Пожалуйста, я молю тебя, Альберт, никогда больше не приходи сюда за этим и ни в чем не подозревай своего отца! Будь верен королю, ты ведь его наследник!

— Наследник, который должен умереть от его руки, — осмелился сказать Альберт.

— Наследник, который сам же роет себе могилу! — прошипела Лиана, отстраняясь от сына. — Послушай меня, я говорю серьезно. Ты должен пообещать мне, что больше никогда не станешь подозревать в своем отце Лжемонарха. О ком бы ни говорило пророчество о Последнем Знамении, это не твой отец. И, если я еще раз увижу рядом с тобой этого Фалетта, который обманывает тебя своими рассказами о Кровавой Сотне, я велю бросить его в темницу!

После этого Лиана решительно развернулась и вышла из библиотеки.

Альберт остался один и попытался восстановить сбившееся от волнения дыхание. Никогда прежде он не видел свою мать такой решительной и грозной. Похоже, ее всерьез пугали изыскания сына. Однако она ушла, так и не дождавшись от него обещания, стало быть, он был свободен от клятв.

Альберта поразило убеждение Лианы в том, что Юджин пичкает его рассказами о Кровавой Сотне, которые бы подтверждали теорию о Лжемонархе. Юджин не был членом Кровавой Сотни, а при разоблачении Мальстена Ормонта не присутствовал — из-за руки, которую как раз пытался восстановить в лазарете. Однако он предполагал, что и Рерих VII, и генерал Томпс прекрасно знали, что в их рядах орудует данталли. О природе Бэстифара шима Мала было известно, однако ходили слухи, что его пригласили, чтобы он облегчал боль раненых.

Это не могло быть правдой, — морщась, рассказывал Юджин, — ходить и облегчать боль раненых, точно сочувствующая знахарка — явно было не в его характере. Нет, он почти всегда ошивался где-то неподалеку от Ормонта. Иногда складывалось впечатление, что только из-за него он и прибыл в дэ'Вер. К тому же на празднование побед Кровавой Сотни Ормонт стал выходить только с появлением Бэстифара.

Альберт понимал, что его отец был прекрасно осведомлен о данталли и аркале в рядах своей армии. И, скорее всего, именно для Мальстена он и пригласил Бэстифара. Однако после он солгал, когда Мальстена разоблачили. И признал его в другом данталли, позволив казнить солдат Кровавой Сотни как пособников. Сам же Ормонт казни избежал, хотя много лет его считали мертвым из-за лжи Рериха. А теперь Рерих поддерживает ложь Колера и отправляет анкордских воинов на малагорскую операцию.

Казнь мучеников...

Декада лжи...

Альберт не мог не думать об этом — слишком уж четко для него все складывалось. Да и в том, что Рерих VII питает к своему сыну бескорыстную отцовскую любовь, он сильно сомневался. Гораздо легче он мог бы поверить в то, что Рерих убьет его, не моргнув глазом, если от этого будет зависеть то, насколько хорошо на нем будет сидеть корона Анкорды.

Воистину, Альберт был счастлив, что мать так и не взяла с него обещания. Потому что, видят боги, сдержать его он бы не смог.