Обитель солнца

Чена, Анкорда

Двадцатый день Зоммеля, год 1489 с.д.п.

Вороной жеребец из королевской конюшни недовольно заржал, когда наездник остановил его. Спешившись, молодой всадник, лицо которого было скрыто широким капюшоном, погладил коня и, привязав его к коновязи, оглядел широкое зимнее поле в поисках нужного человека. Он понятия не имел, как этот человек должен выглядеть, он лишь знал, что у него была тяжелая травма руки на Войне Королевств, которая может быть заметной даже сейчас.

Что делать? Приглядываться? Ходить и изучать каждого? Разве это привлечет меньше внимания, чем просто назвать его имя?

— И что здесь понадобилось кому-то с королевского двора? — окликнул всадника незнакомец. Им оказался коренастый старик, который никак не мог быть тем, кого всадник искал.

— Я... я ищу кое-кого.

И куда подевалась твоя отрепетированная уверенность в себе?

— А вы сами-то кто будете?

Похоже, этого мужчину не смущало, что он говорит с «кем-то с королевского двора». Всадник нехотя опустил капюшон и ответил:

— Альберт Анкордский.

Тень удивления и неловкости все же пробежала по лицу коренастого незнакомца, однако он быстро взял себя в руки и нахмурился.

— Принц, стало быть, — хмыкнул он. — Повторю свой вопрос, Ваше Высочество: чем обязаны такому визиту? Кого вы, говорите, ищете?

Альберт поджал губы и кивнул.

— Я хотел поговорить с одним вашим работником. Юджин Фалетт.

Мужчина закатил глаза.

— Фалетт? — переспросил он. — Если он со своей рукой будет отвлекаться на разговоры, он норму не выполнит. А потом на меня же и будет браниться, что ему не хватает денег.

Принц покачал головой.

— Я заплачу ему сам, господин... — Он сделал паузу, чтобы его собеседник представился, но тот не спешил этого сделать.

— А мне что прикажете? — вместо того заворчал старик. — Я лишусь работника. Предлагаете мне, пожилому человеку, самому доделывать за него дела?

Принц неуверенно передернул плечами.

— Я заплачу за неудобства и вам. — Он попытался сохранить хотя бы видимость уверенности в голосе, хотя по-настоящему уверен был только в одном: сейчас его пытаются обобрать. К сожалению, понимание никак не помогло ему этому противостоять.

Старик смерил его хитрым оценивающим взглядом.

— Что ж, коли так, ждите здесь, Ваше Высочество. Я приведу его вам.

Не говоря больше ни слова, он направился в поле. Принц Альберт остался ждать. Никого не было довольно долго, и он уже несколько раз подумал, что его затея лишена смысла. Однако вскоре так и не представившийся коренастый мужчина появился в поле зрения в компании высокого работника, явно моложе его на несколько десятков лет. Он был статен и, несмотря на работу в поле, все еще сохранил военную выправку при походке. Его лицо было почти бронзовым от частого нахождения на открытом солнце, а каштановые волосы заметно выгоревшими после летних и осенних работ. Несмотря на минувшую осень и начавшуюся зиму, отпечаток солнца, похоже, намертво закрепился на этом человеке. Выражение лица было нарочито понурым и не наводило на мысль о приветливости.

Принц Альберт поежился, представляя, как пойдет разговор с этим человеком.

— Платите сходу, Ваше Высочество, — хмыкнул коренастый землевладелец, словно пережевывая что-то. — Я на пустые обещания не покупаюсь.

Альберт пожевал губу и положил руку на небольшой мешочек с монетами, закрепленный на поясе.

— А разве сейчас работают в поле? Я думал, работы осенью заканчиваются, — зачем-то сказал он, тут же пожалев о своих словах. Он терпеть не мог выдавать свою неосведомленность: ему сразу казалось, что его считают глупцом.

— Работы хватает, — туманно отозвался коренастый, ухмыльнувшись так ядовито, что Альберт почувствовал, как у него начинают гореть уши и щеки. Он неловко повозился с денежным мешочком, опасаясь от волнения выронить монеты. — Не только в поле, — наблюдая за принцем, хмыкнул старик. — Так что будьте любезны звонкую монету, сир.

Альберт чуть не сгорел от стыда, спрашивая, сколько стоит работа Юджина Фалетта. Правда, услышав сумму в полтора фесо, он искренне удивился: ему казалось, что день работы должен стоить дороже.

Старик, получив деньги, расплылся в хитрой улыбке и перевел взгляд на Фалетта.

— Тебе, касатик, тоже он заплатит, имей это в виду. Сегодня ты принадлежишь ему, так и знай.

Услышав эти слова, Альберт невольно вжал голову в плечи.

Землевладелец тем временем направился обратно, в поле, оставив после себя лишь неловкое молчание. Альберт переступил с ноги на ногу и протянул мужчине еще полтора фесо.

— Это... за ваше время, — пробормотал он.

Деньги Юджин Фалетт взял без стеснения, но продолжал смотреть на юношу, как на врага, словно пытаясь выяснить, что ему могло понадобиться. Альберт догадывался, что именно с этого вопроса и начнется разговор. Он не ошибся.

— Ну? — сложив руки на груди, спросил Юджин Фалетт. Выше Альберта почти на голову, он взирал на принца так, будто сам был голубых кровей и разговаривал с грязной чернью. Тем чуднее прозвучал в его устах небрежный вопрос: «И что от меня могло понадобиться королевскому отпрыску?».

Альберт замялся. Он снова вспыхнул, чувствуя болезненный укол неуважения от этого человека. При этом принц не чувствовал, что может что-то противопоставить ему. Он толком не знал, за что его — совсем еще юнца, трясущегося при виде собственного отца, — можно уважать.

— Я... — Альберт прокашлялся, прочищая горло. — Я хотел поговорить с вами, господин Фалетт, — скороговоркой выдавил он. — Вы не против пройтись?

Юджин смерил его скептическим взглядом.

— А здесь мы поговорить не сможем? Если вернусь к работе, может, и отобью все свои полтора фесо. Хотя это вряд ли, сир, — он произнес последнее слово так ядовито, что Альберт невольно поморщился. — Филли спросит с меня неустойку за отсутствие. Таковы правила, если я не хочу вовсе лишиться работы.

— Но я же заплатил ему! — вскинулся Альберт.

Косой взгляд Фалетта был красноречивее любых возражений, и принц потупился.

— Вы... так мало зарабатываете? — неловко спросил он. — Вы ведь ветеран Войны Королевств. Я думал...

— Ха! — громко хохотнул Юджин. — Это ни о чем не говорит. После войны мало кого наградили воинскими почестями. Уж не в Анкорде точно. Вы об этом разве не слышали?

Альберт надеялся, что Юджин упомянет о своем кузене, который служил в Кровавой Сотне, и на этом можно будет выстроить разговор на интересующую принца тему, но бывший военный — намеренно или нет — промолчал об этом.

— Это нечестно, — буркнул Альберт, толком не зная, высказывает ли мысль о положении ветеранов или сетует на собственную неудачу в диалоге. На его счастье, Юджин воспринял это как сочувствие, а не как эгоизм принца.

— Может, передадите это своему отцу? — хмыкнул он. — Вдруг Рерих одумается и позволит ветеранам вроде меня хотя бы сводить концы с концами?

От колкости его слов Альберта снова передернуло.

— Я боюсь, я бессилен здесь что-либо сделать, господин Фалетт. Мне очень жаль, — виновато произнес он, проглотив опасные заявления о том, что мало в чем разделяет позиции своего отца.

Юджин Фалетт скептически фыркнул.

— Тогда, может, не стоит звать меня «господин» при таком раскладе? Это жгучее лицемерие, не находите, сир?

Все напрасно, — сокрушенно подумал Альберт. — Этот человек не даст мне ничего, кроме яда и обид. Он не захочет со мной говорить.

— Тогда, может и вам стоит отбросить это издевательское «сир»? — с жаром бросил принц. — Видно же, что вы меня ни во что не ставите! Если уж прекратить лицемерить, то обоим!

Слова Альберта прозвучали гораздо громче, чем ему хотелось, его глаза сделались большими от ужаса, он чувствовал, как снова вспыхивают предательскими красными пятнами едва остывшие щеки. К его удивлению, на Юджина Фалетта его выкрик тоже произвел впечатление. Напряженная скобка между бровей разгладилась, а глаза перестали смотреть с прежним презрением. Взгляд ушел в сторону, а левая рука легла на предплечье правой, и Альберт обратил внимание, что это предплечье как-то странно изогнуто: по-видимому, неправильно срослось после травмы.

— И то верно, — едва слышно произнес Юджин Фалетт. — Прости, парень.

Альберта шокировало, как легко этот человек перешел с «вы» и «сир» на «ты» и «парень», однако так было даже лучше. В этих словах мгновенно зазвучала какая-то доселе невиданная искренность, и принц понял, что истосковался по ней. Больше не было «королевского отпрыска». Был только он, Альберт.

— Я ведь... понимаю, что ты не можешь повлиять на решения своего отца. Как и я не мог повлиять на решения своего командира на войне. Я представляю, каково тебе... хотя тебе, наверное, еще сложнее: обязательств море, а привилегий почти нет.

Альберт усмехнулся. Юджин Фалетт донельзя точно передал его ощущения.

— Примерно так и есть, — сказал принц.

Юджин потер больное предплечье и кивнул в сторону дороги.

— Ладно, давай уж пройдемся. Ты, кстати, тоже зови меня просто Юджин и на «ты». А то странно выйдет, что я так фамильярно обращаюсь к принцу, а он передо мной расшаркивается.

Альберту не понравилось, как это прозвучало, но возразить было нечего, и он кивнул.

— Хорошо.

Некоторое время они шли по дороге молча. Когда конь Альберта у коновязи почти скрылся за поворотом, Юджин неловко спросил:

— Гм... так зачем ты приехал? Ты, вроде, хотел о чем-то поговорить.

Альберт пожевал губу. Ему было страшно высказывать свои мысли совершенно незнакомому человеку. Кем он его посчитает? Он ведь только что перестал сравнивать его с куском земли из-под ногтей.

— Вы... то есть, ты... служил в армии Анкорды во время Войны Королевств, ведь так? — неуверенно начал Альберт. — А твой... кузен... Гордон...

Юджин заметно помрачнел.

— Ясно, — буркнул он. — Сплетни о Ста Кострах? Вот, что волнует королевских детишек в эти смутные времена?

Альберт остановился и взмахнул руками.

— Нет! — вспыхнул он. — Меня не костры Колера интересуют! И не сплетни! Мне нужно другое! — И, зажмурившись, Альберт выпалил сплошной скороговоркой, решив, что лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть вдвое больше: — Ты видел на поле боя Кровавую Сотню? Что ты можешь о ней сказать? Как мой отец реагировал на Мальстена Ормонта? А на Бэстифара шима Мала? Он знал, что они такое? Он обо всем знал, да?

Юджин несколько невыносимо долгих мгновений смотрел на Альберта, нахмурившись.

— Слушай, парень, — серьезно сказал он, — я в эти игры играть не собираюсь. То, что ты сейчас сказал, попахивает государственной изменой, ты в курсе?

Альберт с вызовом посмотрел на собеседника.

— Я в курсе, — тихо произнес он. — И, если хочешь знать, меня за это могут казнить с тем же успехом, что и тебя. Так что я этим разговором рискую не меньше твоего. Даже больше.

Юджин недоверчиво скривился.

— Зачем тебе это? — спросил он.

Альберт сделал шаг к Юджину и заговорщицки сказал:

— Потому что я думаю, что мой отец скоро и так пожелает мне смерти.

— С чего бы ему это делать? Ты его единственный сын.

— Ты слышал пророчество о Последнем Знамении?

Несколько мгновений Юджин изучающе смотрел на него, затем огляделся и кивнул.

— Ладно, парень. Идем, поговорим в более тихом месте. Будь я проклят, но я, кажется, знаю, о чем ты хочешь рассказать. Но рассказывать будешь первым, идет?

Альберт просиял.

— Идет!