Обитель солнца

Грат, Малагория

Семнадцатый день Паззона, год 1489 с.д.п.

Казалось, сами боги смилостивились над Мальстеном Ормонтом, избавив его на несколько дней от необходимости тренировать Дезмонда. Стоило ему покинуть покои своего горе-ученика, как на него штормом налетел Бэстифар и скороговоркой сообщил, что через два дня в Грат приезжают послы из Аллозии по вопросам военного союза, и помимо переговоров нужно организовать им культурную программу и подготовить бал. Фатдир, разумеется, озаботился вопросом организации бала заранее, и об этом переживать не стоило, а вот качеством циркового представления Дезмонда Бэстифар был не на шутку озабочен.

— Если таким образом ты хочешь снова заманить меня в цирк, у тебя не получится, Бэс, — серьезно ответил ему Мальстен, покачав головой. — Я не отберу у Дезмонда его должность...

Аркал раздраженно махнул рукой.

— Хватит придумывать коварные планы за меня, мой друг, — усмехнулся он. — Я с этим и сам неплохо справляюсь. И, кстати, на этот раз никакого коварного плана нет. Ты нужен мне в цирке всего на день. День, Мальстен! Большего не прошу.

— Но я ничего не готовил, — нахмурился данталли. — Ты не мог сказать раньше?

— А вот это — кокетство. Куда тебе набивать себе цену, Мальстен? Выше уже только боги.

Данталли смущенно потупился.

— Я не собирался набивать цену! Я действительно не готовил представлений, даже не думал об этом. А ты хочешь, чтобы я составил программу за пару дней?

— Как будто тебе этого недостаточно! — фыркнул аркал.

— Хотелось бы больше дней на подготовку. Хотя бы три. — Мальстен недовольно сложил руки на груди. К собственному удивлению, он и сам понял, что зачем-то торгуется с Бэстифаром.

— Трех у нас нет, — закатил глаза аркал. — Во имя богов, Мальстен, если ты хоть немного озабочен тем, насколько удачным будет военный союз Малагории и Аллозии, ты просто обязан руководить труппой на представлении! — выпалил он на одном дыхании. — И даже не думай возражать и хвалить успехи Дезмонда! Это ответственное мероприятие, бесы тебя забери, и мне нужен ты, понятно?!

Мальстену ничего не оставалось, кроме как смиренно согласиться и срочно отправляться готовить представление. Несколько сюжетных линий уже виделись ему, осталось лишь посоветоваться с труппой насчет номеров.

Мог ли он предположить, что цирковые разразятся громкими аплодисментами, услышав о грядущем представлении? Ошеломленный и раскрасневшийся от смущения, Мальстен стоял напротив собравшихся на арене артистов, запоминая каждый радостный выкрик и врезая в память каждую воодушевленную улыбку. Тепло доверия и любви этих людей соседствовало со щемящей тоской, что стала уже привычной. Мальстен не мог отделаться от чувства ответственности за цирковых, не мог не вспоминать, что Кровавая Сотня, доверенная его нитям, погибла...

На лице данталли появилась печальная усмешка. Он спрашивал себя, неужели нельзя просто принять чужую симпатию и позволить себе порадоваться хоть несколько минут? Приходил к выводу, что это явно не его случай — даже попытка вспомнить, когда в последний раз он чувствовал себя беззаботно, увенчалась провалом. Похоже, что беззаботность обходила его стороной сызмальства.

Да и о какой беззаботности могла идти речь сейчас? Даже издалека Мальстен ловил на себе чувственный, проникновенный взгляд Ийсары, которая, казалось, с момента поцелуя на арене только и ждала этого дня.

Я должен с ней поговорить, — понимал Мальстен. — Должен объясниться. В конце концов, это я ввел ее в заблуждение, это я запутал ее и заставил думать, что между нами что-то серьезнее легкого романа. Это я понадеялся, что она просто забудет меня и не станет ждать, я недооценил ее чувства. И прояснять ситуацию тоже предстоит мне.

Но он знал, что для начала должен провести представление по просьбе Бэстифара. Выбить Ийсару из колеи после выступления своими признаниями было жестоко, но испортить ей настроение заранее было еще хуже. Мальстен сокрушенно понимал, что вынужден выбрать меньшее из зол и отложить разговор с Ийсарой до окончания выступления.

Труппа охотно согласилась участвовать в постановке Мальстена. Он подозревал, что Дезмонд воспримет это резко и с обидой, однако тот выразил желание наблюдать за этим представлением. Ему уже доводилось видеть, как искусно Мальстен работает с нитями, но целого представления он прежде не наблюдал.

Вплоть до семнадцатого дня Паззона пришлось вести регулярные беседы с цирковым распорядителем Левентом о программе будущего представления. На одну из этих бесед тихой тенью заявился советник Бэстифара Фатдир.

— Аллозийцы — специфичные зрители, и я должен удостовериться, что ваш сюжет придется им по духу, господин Ормонт, — спокойно произнес сухопарый малагорец, зачем-то добавив: — Ничего личного.

Мальстен кивнул и изложил ему свою идею.

Представление строилось вокруг короля, который пожелал мирового господства и строил ради него всевозможные интриги. За основу Мальстен взял старое пророчество о Лжемонархе и переиначил его на свой лад: его король вознамерился стать на одну ступень с богами и сломать для этого двадцать печатей, которые поддерживали мир в равновесии. Но для этого королю нужен был сильный воин, способный пройти все испытания вместо него и привести его к желаемому господству.

— Почему двадцать? — поинтересовался Фатдир, прекрасно помня, что в пророчестве о Последнем Знамении ступеней к хаосу было явно меньше.

— Столько номеров я хочу показать, — смиренно ответил Мальстен.