ОБИТЕЛЬ СОЛНЦА. Глава 36
<настоящие дни>
Грат, Малагория.
Четырнадцатый день Паззона, год 1489 с.д.п.
Вскрик Дезмонда вырвал Мальстена из воспоминаний.
- Боги! - простонал мучающийся от расплаты данталли. - Почему это всегда так больно?
Услышав этот вопрос, Мальстен ощутил, как его лицо искажается гримасой истинного отвращения.
Жалкий червяк! - прозвучало у него в голове голосом Сезара, хотя Мальстен не помнил, чтобы его учитель хоть раз высказывался именно так.
Я не должен судить Дезмонда за это. Расплата - это больно... всегда... он задает вопрос, на который имеет право, - старался убедить он себя.
Не имеет! - упрямо вскрикнуло что-то внутри Мальстена, и на этот раз ему показалось, что голос, произнесший это, должен бы принадлежать ребенку.
Лицо отчего-то покрылось испариной. Мальстен сдержал порыв схватиться за голову и зажмуриться, чтобы отогнать навязчивые воспоминания. Он приложил руку ко взмокшему лбу, и почувствовал, что она предательски дрожит.
Мне плохо... я должен уйти, - понимал он. Но тут же одергивал себя: - Не забывайся! Плохо сейчас не тебе. Дезмонду хуже. Кем ты будешь, если не вытерпишь такую малость?
Эти полчаса, казалось, длились бесконечно. Дезмонд все не смолкал, и Мальстен едва заставил себя просидеть все это время молча, не сделав ему ни единого замечания.
Наконец, крики перешли в более тихие стоны, а после смолкли. Осталось лишь тяжелое дыхание, и Мальстен не сразу понял, что дышит гораздо громче своего горе-ученика.
- Тебе лучше? - сумел выдавить он из себя и удивился сухости и жесткости собственного голоса.
- Да... почти прошло, - теперь Дезмонд говорил едва слышно.
Похоже, голос сорвал, - презрительно подумал Мальстен.
- Вот и славно. Уверен, больше тебе зрители не нужны. - В тоне анкордского кукловода звучало неприкрытое осуждение, и сделать он с этим ничего не мог.
Дезмонд хотел что-то ответить, но Мальстен встал со своего места и стремительно направился к двери.
Я никогда не смогу нормально реагировать на такое отношение к расплате, - сокрушенно понял он. - Будь ты проклят, Сезар Линьи. Ты - ты, а не ненависть к Культу, не Бенедикт Колер и не Бэс - сделал из меня чудовище.