Обитель солнца

Грат, Малагория

Двенадцатый день Паззона, год 1489 с.д.п.

Хорошо. Тогда скоро приступим к твоему обучению. — Эти слова Мальстена Ормонта вот уже восемь дней не выходили у Дезмонда из головы. Спокойное, холодное обещание, от которого веяло чем-то недобрым. Похожие чувства у Дезмонда вызывали угрожающе хищные улыбки Бэстифара — за ними буквально читался какой-то план. Однако на недобром предчувствии сходство заканчивалось. За время короткого знакомства на арене цирка Дезмонд успел понять, что Мальстен Ормонт сделан из совершенно другого теста. Он не пытался специально устрашить или запутать противника, не строил многоступенчатых планов, не просчитывал на несколько шагов вперед те действия, которые его оппонент должен был совершить, но при этом от одной лишь мысли о будущем обучении у Дезмонда дрожали колени. Эта удивительная сдержанность, казавшаяся такой естественной, будто Мальстен вел себя так с детства... этот холодный колкий взгляд, пронизывающий до костей... этот спокойный голос, который делал любую угрозу в разы страшнее — все эти детали выдавали в Мальстене Ормонте существо жестокое и хладнокровное, и лишь отсутствие крутого нрава могло защитить тех, кто угодил к нему в немилость, от его гнева.

Каким может быть Мальстен Ормонт в гневе, Дезмонд боялся даже представить.

А ведь мне, скорее всего, придется это узнать, — сокрушенно думал он, вспоминая случай, когда Мальстен оборвал нити прямо на представлении. Дезмонд тогда едва не ускользнул в забвение от боли расплаты. Насильственный обрыв связи с марионетками, по его мнению, должен был быть запрещен на какой-нибудь тайной конвенции всех данталли Арреды.

Впрочем, Дезмонд не был уверен, что многим данталли под силу такой фокус.

Проклятье, кто же обучал его самого и как долго муштровал его, раз сейчас он проделывает это с такой легкостью? — скрипя зубами от злости, думал он уже после того, как явился Бэстифар и избавил его от мук расплаты.

По правде говоря, Дезмонд думал, что день того представления и станет первым днем муштры, и вместо Бэстифара к нему придет Мальстен и спокойно прикажет: «терпи». Однако этого не произошло в тот день. И даже на следующий. Хотя, казалось, это был самый благоприятный момент для начала обучения...

С первой встречи на арене Дезмонд проводил все время в напряженном ожидании, хотя каждый удар сердец подсказывал ему избегать встречи с Мальстеном. Первое время он даже радовался, что его не вызывают для обучения, но когда миновало четыре дня, тягучее ожидание начало становиться тяжелым. После обрыва нитей во время представления Дезмонд решил, что еще немного, и у него не останется сил бояться.

Может, заявиться к нему самому? Может, этого он от меня и ждет? Инициативы в обучении? Может, он хочет, чтобы я показал, насколько сильно хочу остаться в цирке после того провала?

При мысли о том, чтобы воинственно заявиться к Мальстену и заявить о своей готовности обучаться, Дезмонда скручивал приступ дурноты. С момента, как он поселился в гратском дворце, он не думал, что встретит существо, способное напугать его сильнее, чем Бэстифар, однако Мальстен нагонял на него почти животный ужас. Явиться к нему самостоятельно? Проще уж вытерпеть расплату в режиме прежних двух часов!

За восемь дней страх совершенно измотал Дезмонда, но так и не истончился настолько, чтобы перерасти в бессильное, почти скучающее безразличие. Желания сдвинуть тягучее ожидание с мертвой точки собственными силами у него так и не появилось, поэтому, когда утром на двенадцатый день Паззона к нему явился стражник и попросил его прийти на арену, Дезмонд искренне обрадовался и даже ощутил прилив сил, хотя волнение грозилось заставить его исторгнуть из желудка недавний завтрак.

До цирка Дезмонд бежал почти вприпрыжку, чуть не налетев на нескольких стражников в красном, которых он поначалу принял за часть длинных штор.

На арене его ожидал Бэстифар — как всегда, в алой рубахе, превращавшей его для Дезмонда в размытое пятно. Мальстен Ормонт тоже был здесь — в черном камзоле, сшитом на малагорский манер, вокруг которого оборачивался широкий синий тканевый пояс. Сорочка и штаны также были черными, как и высокие сапоги, доходившие до середины голени. Бледное лицо, чуть растрепанные каштановые волосы, легкая щетина и холодные сосредоточенные серо-голубые глаза — сам Жнец Душ, не иначе! Дезмонд ощутил волну дрожи при виде мрачного анкордского кукловода. Отчего-то сейчас он легко воображал себе этого данталли на поле боя при дэ'Вере, держащего сотню нитей одновременно.

— А! Дезмонд! — воскликнул Бэстифар, обернувшись к нему. — Мы тебя заждались.

Дезмонд уже научился различать его мимику по звучанию голоса, поэтому знал, что сейчас на лице малагорского царя играет широкая хищная улыбка.

— Не преувеличивай, — спокойно возразил Мальстен. — Мы пришли сюда совсем недавно, и ждать нам пришлось недолго.

Дезмонд едва не раскрыл рот от изумления. Он знал, что Бэстифара опасаются очень многие — даже среди его любимой цирковой труппы мало кто осмелился бы открыто перечить ему. Разве что, Ийсара? Но она всегда была слишком смелой, даже чересчур. Впрочем, и она настороженно следила за реакцией аркала и была готова ретироваться в случае чего.

От Мальстена же не исходило ни малейшей опаски. Он совершенно не боялся аркала со вспыльчивым нравом и говорил с ним так, будто это было самое безобидное существо на свете.

— Время — понятие относительное, — фыркнул Бэстифар, легко спустив анкордскому кукловоду его дерзость.

— Вот и отнесись к нему так, чтобы не нервировать мне ученика, — парировал Мальстен, оставшись совершенно бесстрастным. Его взгляд обратился к ученику, и он одарил его сдержанным приветливым кивком. — Доброго утра, Дезмонд.

— О... я... да... Доброго и вам. Я... очень рад наконец начать обучение. — Он осекся и широко распахнул глаза, подумав, что слово «наконец» было лишним.

Мальстен едва заметно улыбнулся — если это легкое подергивание уголка губ вверх можно было принять за улыбку — и смиренно кивнул.

— Должен извиниться. Я и впрямь заставил тебя долго ждать, это было невежливо с моей стороны.

Бэстифар издал резкий смешок, наблюдая за тем, как глаза Дезмонда делаются все больше.

— Ты полегче с ним, мой друг. Глядишь, он грохнется в обморок от твоей деликатности, и никакого обучения не получится, — скороговоркой произнес он, легко толкнув Мальстена в бок.

Дезмонд смущенно пожевал губу. Манера общения этих двоих выбивала его из колеи, и он чувствовал себя неуместно. Хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы не стоять здесь под насмешливыми взглядами Бэстифара и обезоруживающими репликами Мальстена. К слову, последний не только умудрялся перечить малагорскому царю, но и совершенно безнаказанно его игнорировать. На последнюю реплику Бэстифара Мальстен ничего не ответил. Он просто кивнул и повернулся к арене.

— Друзья мои, ваш выход! — вдруг воскликнул он.

Дезмонд вновь изумился: ему казалось, что Мальстен Ормонт никогда не повышает голос. При этом торжественный призывный клич в его исполнении показался удивительно органичным. Дезмонд представил себе, как выглядел бы сам, позвав артистов с той же интонацией, и едва не поморщился — это выглядело бы слишком искусственно.

Тем временем на арене появилось пятеро цирковых. Дезмонд приметил, что среди них не было Ийсары. Зато он узнал силача Кирима, гимнастку Риа, акробатку Зарин, фокусника Данара и танцовщицу Юстиду.

Мальстен тем временем снова повернулся к Дезмонду.

— Эти артисты любезно согласились помочь нам в тренировках. Постепенно к ним будут добавляться музыканты и другие работники арены. Я заметил, что ты в своих представлениях контролируешь не всех. Тебе сложно сосредотачиваться на специфике разных номеров, и ты предпочитаешь просто не вмешиваться в некоторые. Боюсь, в этом цирке от тебя требуется нечто иное.

Дезмонд с трудом сглотнул тяжелый ком, подступивший к горлу. Он понимал, как непросто ему будет сконцентрироваться под пристальным взглядом Мальстена. Присутствие Бэстифара было и вовсе невыносимым.

— Ясно... — выдавил Дезмонд, и голос его прозвучал предательски надтреснуто.

— Мне прямо не терпится посмотреть, во что ты его превратишь под конец обучения, — осклабился Бэстифар.

— К слову об этом, — Мальстен внимательно посмотрел на аркала. — Смотреть ты не будешь. Покинь арену, будь так любезен.

Дезмонд не поверил своим ушам.

И, похоже, не он один.

— Что? — Бэстифар нахмурился. Его голос впервые за время этой встречи зазвучал серьезно и даже растерянно.

— Прости, Бэс, но, если ты хочешь практической пользы от этого обучения, ты должен уйти, — покачал головой Мальстен. — Мы условились только о самом факте обучения, а не о том, что ты будешь за этим наблюдать.

— Хочешь сказать, мое присутствие сбивает ваш художественный настрой? — хмыкнул Бэстифар.

— Нет, просто Дезмонд с этого момента мой ученик, и я не смогу нормально с ним работать, пока ты будешь унижать его. Ответить тем же он тебе не может, ты это знаешь и пользуешься этим. Прости, но я не могу этого допустить. Во всяком случае, не во время занятий.

Бэстифар сложил руки на груди.

— Может, спросим у самого Дезмонда, что он об этом думает? — прищурился он.

Не впутывайте меня в это, — взмолился Дезмонд про себя.

— Прости, но меня не волнует, что он думает, — прикрыв глаза, ответил Мальстен. — Боюсь, что на других условиях я попросту откажусь его обучать.

Бэстифар хмыкнул.

— Ты всегда был чересчур принципиальным.

— Дело не в моих принципах, Бэс. Дело в том, что из этого просто не выйдет никакого толку, если ты останешься. Пожалуйста, пойми правильно. Как только тебе будет, на что посмотреть, я тебя непременно извещу. А теперь покинь арену, будь так добр.

Несколько мгновений угнетающая тишина звенела от напряжения, а затем аркал глубоко вздохнул и опустил голову.

— Хорошо, Мальстен. Будь по-твоему. Ты — художник.

Дезмонд, не веря собственным глазам, наблюдал, как Бэстифар покорно покидает арену. Как только он скрылся из виду, Мальстен обратил свой пронзительный взгляд на новоиспеченного ученика и кивнул.

— Начнем? — спросил он.

Дезмонд подошел к нему.

— И... что я должен делать? — неловко потупившись, спросил он. — У тебя есть какой-то... план, или что-то вроде того?

— Что-то вроде того, — повторил Мальстен. — Когда-то давно я был на твоем месте, и Бэстифар сказал мне, чтобы я показал в представлениях то, что вижу сам. Это мне и будет интересно: твое видение. — Он посмотрел на собравшихся. — Начнем с простого. Перед тобой пять человек из цирковой труппы. У каждого из их номеров своя специфика. Покажи ее.

Дезмонд качнул головой.

— По очереди?

— Разумеется, нет, — строго ответил Мальстен. — Сделать так, чтобы люди двигались одинаково, легко. Но ведь арена цирка — сложный организм, в котором каждый артист или рабочий отвечает за свою функцию. К примеру, Данар хорошо знает, какие движения должен совершать, чтобы создавать иллюзии прямо на глазах у зрителей. Возможности тела Кирима позволяют ему поднимать вес, недоступный другим людям. Гибкость Риа творит чудеса на трапеции. Юстида завлекает зрителя танцем, а Зарин способна пройтись по канату под самым куполом, держа дополнительный груз, и не упасть. Твоя задача — управлять ими одновременно так, чтобы они были подстрахованы, чтобы из их движений был исключен любой огрех, а номер при этом не потерял своей изюминки.

Дезмонд нервно усмехнулся.

— Ты, вроде, говорил, начнем с простого...

Мальстен склонил голову набок.

— Дезмонд, ты данталли. Это и есть просто. — Заметив, что ученик смущенно потупился, он смягчил взгляд и понимающе кивнул. — Кто тебя обучал?

Дезмонд пожал плечами.

— Поначалу мать. Но она... больше учила скрываться и как можно меньше применять нити. В Аллозии Красный Культ не так страшен, как на материке, но моя мать все равно опасалась его... и людей. Того, что они могли нас выдать.

Мальстен кивнул.

— Мне это знакомо. И все же ты применял нити.

— Да. При матери редко, потом, когда она умерла, стал чаще. Но... меня никогда не обучали этому так, как тебя. То есть... я не знаю, каким было твое обучение, но слышал от Бэстифара, что у тебя был учитель. Со мной... было не так.

Мальстен кивнул.

— Ясно. — На его лице читался вопрос: «как же ты продержался столько времени в цирке, будучи таким неумехой?», но он его не задал. — Что ж, тогда придется упрощать задачу. Начнем с азов. Свяжись нитями с каждым из этих людей и не мешай им.

Дезмонд непонимающе прищурился.

— То есть... связаться и не влиять?

— Именно.

— Но какой в этом смысл?

— Ты должен рассеять внимание. Почувствовать, как движется каждый из артистов, и понять, почему именно так. Ты должен смотреть на это не только со стороны, но и изнутри. Тебе ведь знакомо ощущение, когда начинаешь видеть чужими глазами? Тебе нужно его развить, вплести в свое сознание. Научиться не влиять на людей, а чувствовать их.

Дезмонд покривился.

— То есть, мне нужно будет пережить расплату за то, что я просто... подержусь нитями за людей?

Мальстен приподнял бровь.

— За применение нитей всегда приходит расплата, это естественный процесс.

— Но я ведь ничего не сделаю...

— Дезмонд, иначе тебе не научиться работать в цирке постановщиком. Ты попросту угробишь артистов своими фантазиями, если не будешь чувствовать, как именно их страховать и что убирать. Артисты прекрасно знают, что им делать, и лишь когда натянется нить, ты почувствуешь, что нужна твоя помощь.

— Но если представление ставлю я, я ведь должен влиять...

Мальстен прищурился: ему явно не понравился капризный тон ученика.

— В цирке за нити не всегда нужно тянуть, а вот контролировать ситуацию нужно постоянно, чтобы представление было красивым, и при этом никто не пострадал. Мы не влияем ради самого влияния, Дезмонд. Эти люди — они ведь не игрушки тебе, нельзя же всерьез считать их марионетками! Не знаю, чему учила тебя мать, но если этому, она была в корне неправа. — Он покачал головой. — Что до расплаты... Находясь в связи с человеком, ты получаешь его жизненную энергию на то время, пока управляешь им. Разве за это не справедливо расплатиться?

Дезмонд поморщился, покосившись на артистов. Те стояли и смотрели в неопределенную точку пространства отсутствующим взглядом.

— Ты так откровенно говоришь об этом при них, — тихо заметил он.

— Перед занятием я с их разрешения проник в их сознание и заставил их не слушать наш с тобой разговор.

Дезмонд вытаращился на него.

— Что?! Они нас... не слышат?

— Полагаю, им это без надобности, учитывая, что мы с тобой обсуждаем, — спокойно кивнул Мальстен.

— И когда они должны очнуться?

— Как только ты с ними свяжешься. Так что сделать это все равно придется.

— И они на это согласились?

— Они мне доверились. Да.

Дезмонд прерывисто вздохнул.

— Если ты хочешь, чтобы с тобой они были столь же открыты, ты должен научиться работать правильно. Другого способа нет.

Дезмонд сжал руки в кулаки.

— Послушай, — Мальстен подошел к нему и положил руку ему на плечо, — нам с тобой многому предстоит научиться, и я должен знать, что ты готов. Если ты действительно хочешь остаться в цирке, тебе придется пойти на мои условия и слушаться беспрекословно. Иначе, боюсь, Бэстифар решит, что это гиблая затея, и тебе придется покинуть цирк. Ты понимаешь?

Дезмонд нехотя кивнул.

— Тогда приступай.

Из рук Дезмонда протянулись пять черных нитей, разглядеть которые мог только он сам и Мальстен. Взгляд цирковых мигом прояснился.

— А теперь, дорогие друзья, можем начинать творить искусство, — улыбнулся Мальстен, и Дезмонд был готов поклясться, что в этой улыбке было нечто, напоминающее Бэстифара.