Тишина Предательства
Камера была погружена в вечную ночь, где свет не имел ни малейшего шанса пробиться сквозь мрак. В воздухе витал запах сырости и страха, словно сама тьма впитала в себя все ужасы этого места. Холодные стены, покрытые плесенью, казались живыми, они дышали тяжестью веков, пропитанных болью и страданиями. В центре комнаты висела женщина. Её тело было подвешено за руки, связанные верёвками, которые впивались в кожу, оставляя кровавые следы. Она едва дышала, её грудь медленно поднималась и опускалась, словно каждый вдох был борьбой с самой смертью. Глаза женщины были закрыты, но под веками скрывалось нечто большее, чем просто усталость – это была безысходность, бесконечная пустота, куда ускользнула вся надежда. Её лицо было бледным, почти прозрачным, будто она уже давно перестала быть частью этого мира. Волосы, некогда пышные и блестящие, теперь свисали грязными прядями, напоминая паутину, оплетающую её голову. Раны на теле говорили о том, что её пытали долго и жестоко, но даже боль не могла заставить её открыть глаза. Она знала, что никто не придёт ей на помощь. Этот мир, который когда-то обещал ей защиту и любовь, предал её. Каждый удар, каждая рана – всё это было результатом предательства тех, кто должен был её оберегать. Теперь она висела здесь, одна, забытая всеми, кроме своей собственной боли. Но в этой тишине, среди стен, пропитанных ужасом, она нашла свой последний приют. Смотря на эту картину Ария Шерман с грустью и болью думала о том как скоротечна и не предсказуема эта жизнь. Смотрительская была полна мужчин которые с морщив свои лица прикрывали их плотками, фукая от запаха крови мочи и экскрементов. Сморщиное с ехидной улыбкой лицо Лейп медика императрицы было закрыто маской из марли. Он следил за состоянием заговорщиц на допросах с пристрастиями. На балах и встречах этот мужчина был весел и приветлив, но каждый раз в его присудствии Арии становилось не приятно, так будто в помещение заползла змея. "За хмельным весельем скрываеться черная душа." - любил повторять вице - канцлер Алексей Бестужев - Рюмен. Один из судей протянул носовой платок Шерман, но та лишь покачала головой. Слишком частое посещение этого места отбило обоняние напрочь. Так что тошнотворный запах уже не ощущался. В полумраке комнаты среди полных фигур появился мужчина в плаще и шляпе. Его фигура была статной и высокой, однако он держался в далеке среди теней, дабы не привлекать всеобщего внимания. Вот его поманил к себе жестом сам Листок, и тот покорно, склонившись, выслушал указания. В этом молодом человеке Ария узнала Василия Шуйс. Офицер Лейб - гвардии славился своей беспристрастностью и отвагой, и в столь молодом возрасте уже имел награды и был лично представлен сей государыне императрице самодержавице Российской Анне Иоановне. Как только все было закончено, Ария не спеша вышла из подземелья, вздохнув свежий чистый воздух полной грудью. Все, чего она сейчас хотела, так это чуточку сна. Шерман потратила всю ночь и целый день что бы, выбить домашний арест для своей клиентки. А вот ее матери она к сожалению ни чем не могла помочь. Постукивая каблучками по мостовой, оглядывая все с совершенным безразличием, девушку окликнул не знакомый голос. К ней на всех парах мчался высокий джентельмен в черном сюртуке, богато расшитом серебрянными нитками.
- Ария Шерман, простите за беспокойство, но дело не терпит отложений. Вас к себе просит сам Бестужев.
- А ему - то что от меня надо? - нахмурилась девушка.
- Пойдемте скорее, вон там его карета. Он и поручик вас ждут. - тяжело дыша, чуть ли не умоляя на коленях, просил мужчина. Вздохнув, девушка огляделась и заметила поблизости экипаж с синей каретой.
- А вы кто будете? - не церемонясь, нахмурившись, спросила Ария, все так же не спеша направляясь к корете.
- Иван Яров, камердинер вице - канцлера. - слегка склонившись, ответил мужчина. У него были кудрявые волосы, растрепанные от ветра, и усы с завитками на концах по французской моде. Обогнав девушку, Иван открыл дверь кареты, и подав руку, помог ей забраться внутрь. В полумраке сидел сам вице - канцлер, мужчина с землистым цветом лица и синяками под глазами, которые пудра и прочая косметика плохо скрывали. Можно было бы подумать, что он болен, но на самом деле вице - канцлер любил работать, засиживаясь до поздна, пропуская приемы пищи. С рядом сидел парудчик Керосирского полка в триуголке и темно - зеленом мундире.
- Здрасте. - прохрипел Бестужев, увидев девушку, он тяжело вздохнул. Ария, одняв бровь, вздернула маленький носик, подняв подбородок. - Какая юнная. Совсем дитя...
- А уже наводит страх. - пробубнил поручик.
- Я польщена тем, что вы наслышаны о моих подвигах. Однако у вас ко мне дело?
- Надеюсь, я не ошибаюсь... - продолжал Бестужев. - Давай, поручик, все, что рассказал мне, расскажи ей.
Ария Шерман устало перевела взгляд с одного на другого мужчину, пытаясь сообразить, почему вице- канцлер не расскажет это сам?
- В Москве из хранилища вице - канцлера были похищены важные бумаги. Охранника нету, сбежал. Говорят, что к нему приходил мужчина в цивильной одежде с большим носом и усами. Наши думают, что это подкуп. Больше пока ничего не известно.
- Иди. - махнул рукой Бестужев. Поручик замялся и с мольбой во взгляде посмотрел сначала на девушку, затем на канцлера.
- Можно просьбу?
- Давай. - холодно бросил Бестужев.
- Не за себя прошу, а за Ваньку Кулагина. Не виноват он. Это Шетцер, сволочь последняя, поил его и крамольные беседы вел с ним.
- Пьяный проспится, а дурак никогда не поумнеет. - отрезал вице - канцлер. - Разве он не видел с кем за стол сатиться? Видел.
- Ты про Кулагиных которые с царями в родстве? - спросила Ария. Поручик кивнул, и его глаза в миг заблестели. - Я подумаю, как и что можно сделать, но ничего обещать не могу. Дело серьезное на личном контроле императрицы.
Кивнув и поблагодарив, поручик вышел из кареты, оставив девушку и вице - канцлера один на один. Алексей Бестужев был очень задумчив и мрачен, словно туча. С каждой минутой его лицо становилось все мрачнее, а Арию начинало клонить в сон от звенящей тишины.
- Что думаете? - наконец прервал молчание Бестужев. - Там переписка с австрийским двором и королями...
- Разве вам это может помешать?
- Некоторые даже безобидные бумаги можно так перевернуть, что во веки веков не отмоешься. Я хочу, что бы мои потомки судили меня по поступкам, даже пусть по самым черным из них. Их суд я приму с чистой душой и совестью. Но я не хочу, что бы меня судили по словам моих современников. Честных людей не осталось, и это мне печалит больше всего...
- Я знаете, что думаю, - начала Ария, расправляя складки платья. - вы оказались на шахматной доске. Кулагиных взяли раньше, чем Бестужевых. Бестужевых взяли по наводке матери Ивана Кулагина. И весь этот бабий заговор совсем не вяжется с вашей проблемой.
- А вы думаете, что они могут быть связаны?
- Весь Петербург судачит о том, что затянуты великие фамилии, и все под страхом смертной казни. - с легкой усмешкой заявила Ария. - Что - то грядет, и это нужно предотвратить. Для вашей племянницы я выбила домашний арест, ее матери помочь пока не могу.
- Я не понимаю, кто бы это мог быть? Посол Франции уже очень давно у себя на родине, немецкий посол не появлялся в нашей стране уже год. Чувствую, Листок будет ликовать в ближайшее время. Трусливая тварь. - хлопнул кулаком по подлокотнику Бестужев. - Ах, с каким бы наслаждением он вскрыл бы мне вены. Сколько вы хотите чтобы решить все это? Я не обделю. Деньги, люди, я достану все, что вы попросите. - решительно заявил мужчина.
- Пока мне нужна лошадь, мишок золотых и крепкий сон до утра. И наймите мне кого - нибудь в подручные. Желательно не глупого и честного человека из Тайной Канцелярии, а лучше двоих. Один будет сидеть здесь и слушать сплетни и не только, а второй поедет со мной.
- Я все сделаю. - ответил вице - канцлер девушке, которая, выйдя из кареты, поправила корсет платья.