Смерть Люси
Вспомнить тот день, когда погибла его жена. Конечно, ему сейчас нелегко.
Генри вежливо кивнул, глядя на чердак, после чего надел свой длинный кожаный плащ и следом за отцом вышел на веранду.
* * *
- Просто поверить не могу, что ее уже нет...
Валери наконец спустилась к телу Люси. У нее не осталось слез, внутри была лишь бескрайняя пустота.
Сьюзет убирала со стола. Никому сейчас не хотелось есть. Подруги посидели рядом с Валери, но почти ничего не сказали. Однако им необходимо было хоть чем-то занять руки, чтобы не чувствовать себя совсем уж бесполезными в этом доме.
Роксана стала перебирать длинные шерстяные платья Люси. Пруденс, втайне жаждавшая заполучить овчинную шубку, нежно поглаживала мягкий мех, надеясь, что кто-нибудь предложит взять эту вещь.
- Как же так получилось, что никто ничего не заметил минувшей ночью? - внезапно нарушила молчание мадам Лазар. И повернулась к Валери. - Ты разве не была с ней?
Валери как раз принялась вплетать ленты в волосы сестры и отвечать старухе не стала. Она все думала о тех клочках бумаги, которые сжимала в руке мертвая Люси; обрывки не складывались в целое, а то, что было на них написано, сильно пострадало от росы. Это, конечно же, какая-то записка. Может, приглашение на встречу? Если да, кто его прислал?
Мир вокруг Валери пошатывался и вращался, и она просто не могла сосредоточиться на лице мадам Лазар; да и все остальные проплывали перед ней, как карусельные лошадки...
- Ее заманила туда зверюга, - высказалась убитая горем Сьюзет, которой не слишком хотелось, чтобы гости начали обсуждать подробности несчастья.
- Она ведь с тобой была. - Роксана повернулась к Пруденс. - Я точно знаю, видела ее в твоей лодке.
- Да, она села в нашу лодку, а потом сказала, что должна встретиться с тобой.
- Не понимаю, зачем ей было так говорить? Это же неправда! - Роксана покачала головой.
- Может, на самом деле она спешила на свидание с молодым человеком? - чуть язвительно предположила Пруденс.
- Моя дочь не интересовалась молодыми людьми, - сразу возразила Сьюзет.
- Она очень даже интересовалась моим внуком, - заявила мадам Лазар. - Постоянно ходила мимо нашего дома и вертелась вокруг Генри, как щенок. И если она прознала, что Генри обручен с ее сестрой...
Мадам Лазар умела говорить так, что ее слова впивались в мозги и всем тут же начинало казаться, что она просто читает вслух их собственные мысли.
- Наверное, это разбило ей сердце, - с грустной мечтательностью произнесла Роксана.
- И тогда она решила, что лучше умереть, чем жить без него, - добавила Роза восторженным шепотом. - И сама пошла искать Волка...
- Нет, - сурово отрезала Сьюзет. - Это просто немыслимо.
- Она никогда ничего не говорила мне о своих чувствах, - подумала вслух Валери, и ей тут же показалось, что она предает сестру.
Как она могла быть настолько слепа? Ее сестра любила Генри, но любила молча, никому в этом не признаваясь. «Знала ли она о помолвке? Может быть, случайно услышала, как родители обсуждали? - Валери решила, что такое вполне возможно... - Но ведь мы всегда были вместе - как же нелегко было Люси сохранить свою тайну... Могло ли родительское решение действительно разбить ей сердце?»
- Не тревожься, бедная малышка, - сказала мадам Лазар, которую, похоже, не слишком заботила смерть Люси. - Я знаю, что ты горюешь о сестре, но Генри давно уже интересуется именно тобой. Ты... ты всегда была такой хорошенькой!
Она протянула руку, чтобы погладить Валери по щеке; движения мадам Лазар напоминали движения паука.
* * *
Сьюзет не терпелось распрощаться наконец с гостями, но тем не менее, заслышав скрип лестницы, она вышла на веранду, чтобы встретить вновь прибывшего; дверь она тотчас захлопнула за собой, чтобы в дом не залетел снег. Едва увидев темноволосую голову, она сразу пожалела о своей опрометчивости: не надо было выходить. Конечно, она сразу узнала его, несмотря на все прошедшие годы.
- Это для Люси, - тихо сказал Питер, державший в руках золоченую свечу, чей огонек трепетал на ветру.
- Уходи!
Питер ожидал подобной реакции и был к ней готов.
- Я хочу отдать ей дань уважения, - возразил он, изо всех сил стараясь быть вежливым.
Ведь эта женщина горевала о погибшей дочери.
- Догадываюсь, зачем ты явился, - сказала Сьюзет, придерживая дверь рукой. - Я только что лишилась одной дочери и не хочу потерять вторую.
- Послушайте...
- Она - все, что у меня осталось, - сказала Сьюзет. - А ты ничего не можешь ей предложить.
Питер прекрасно знал, что она права, что Валери заслуживает лучшего. Но не мог отказаться от нее.
- У меня есть ремесло. Я занимаюсь тем же, чем и ваш муж.
- Да, и уж кому, как не мне, знать, сколько зарабатывают дровосеки.
Питер хотел было возразить, но Сьюзет его остановила:
- Генри Лазар - это ее единственная надежда на обеспеченную жизнь.
Питер заглянул в полные страдания глаза Сьюзет; ее слова проникли в самую глубь его души. Он действительно не мог предложить Валери достойное будущее...
- И если ты вправду любишь мою дочь, - продолжала Сьюзет надломившимся голосом, - то уйдешь и оставишь ее в покое.
Они долго смотрели друг на друга, и в глазах у обоих отражались противоречивые чувства. Питер сдался первым. Он отступил, гневаясь на Сьюзет за то, что она его прогоняла, и на себя - за то, что вполне ее понимал.
Сьюзет вернулась в дом, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Надо сказать гостям, что это заходил один из приезжих рабочих, чтобы выразить соболезнования.
Спускаясь по лестнице, Питер вдруг осознал: кроме боли и разочарования в его душе затаилось еще и нечто такое, что придавало ему сил.
Ведь он человек, имеющий твердые убеждения. Он верит в некую ценность, которая навсегда стала для него священной.
Ничто и никогда прежде не обладало для него такой ценностью.