Брутальные хроники: Ведьмак и его приключения.

Каэр Морхен, обычно наполненный грубыми шутками и звоном мечей, сегодня был непривычно тих. В главном зале, где когда-то пировали ведьмаки, теперь царила гнетущая атмосфера. Геральт сидел у камина, его жёлтые глаза были прикованы к клинку, который он методично затачивал. Каждое движение точильного камня по стали было резким, точным — будто он высекал из металла свои мысли.
Лютик, обычно такой болтливый и подвижный, съёжился в углу на деревянной скамье. Его пальцы нервно перебирали бахрому на рукавах куртки, а взгляд беспокойно скользил от двери к Геральту и обратно. Он выглядел как загнанный зверёк, готовый в любой момент сорваться с места.
Тяжёлые дубовые двери с грохотом распахнулись.
— Ну и что вы тут устроили?!
Голос Цири прозвучал, как удар хлыста. Она стояла на пороге, её осиная талия перехвачена ремнём с серебряными медальонами, а пепельные волосы растрепаны от быстрой езды. Зелёные глаза метали молнии.
Лютик ахнул и вжался в стену ещё сильнее. Геральт лишь поднял взгляд, но не прекратил точить меч.
— Цири, — произнёс он ровно.
Она резко шагнула вперёд, сапоги гулко стучали по каменному полу.
— Не "Цири"! — её голос дрогнул от гнева. — Я примчалась сюда, потому что по всему Северу уже шепчутся, что Йеннифэр чуть не разнесла Каэр Морхен в пыль!
Лютик сглотнул.
— Она... узнала, — прошептал он, словно надеясь, что если сказать это тихо, последствия будут не такими страшными.
Цири закатила глаза.
— О Боги, вы серьёзно?! — она развела руками. — Вы думали, это останется тайной? Вы же даже двери не закрывали!
Геральт наконец отложил меч и точильный камень.
— Это не должно было так произойти, — сказал он, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала усталость.
Цири замерла, изучая его лицо. Потом резко опустилась на скамью рядом с ним, так близко, что их плечи почти соприкоснулись.
— Но произошло, — она посмотрела на Геральта, затем на Лютика. — Что теперь?
Тишина повисла в воздухе. Даже огонь в камине, казалось, потух на мгновение.
Геральт медленно повернул голову к Лютику. Бард замер, его карие глаза расширились.
— Теперь мы не прячемся, — твёрдо сказал Геральт.
Лютик ахнул, как будто ему перехватило дыхание. Его пальцы сжали край скамьи до побеления костяшек.
Цири вздохнула, затем неожиданно рассмеялась — резко, почти истерично.
— Ну конечно! — она тряхнула головой. — Мои "родители" не могут просто нормально расстаться, как все люди. Нет, вы должны устроить драму на весь континент!
Лютик неуверенно хихикнул, но тут же замолчал, когда Цири резко встала.
— Йеннифэр в ярости, — она начала расхаживать по залу, её плащ развевался за ней, как крылья. — Но она не сделает ничего, пока я здесь.
Геральт нахмурился.
— Цири, это не твоя война.
Она резко обернулась.
— Это моя семья! — её голос дрогнул. — И я не позволю ей развалиться из-за гордости.
Лютик робко поднял руку, как школьник.
— Эм... а что, если я... исчезну на время?
Цири и Геральт синхронно повернулись к нему.
— Нет, — сказал Геральт.
— Абсолютно нет, — добавила Цири. — Ты теперь часть этого... этого...
— Безумия? — предложил Лютик.
— Семьи, — поправила Цири.
Лютик открыл рот, закрыл, затем неожиданно покраснел.
— Ох.
Цири устало потёрла переносицу.
— Ладно. План такой: я поговорю с Йеннифэр. Геральт, ты... — она жестом показала на Лютика, — ...разберёшься с этим. А ты, — она ткнула пальцем в Лютика, — перестанешь дрожать, как осиновый лист.
Лютик выпрямился.
— Я не дрожу!
— Дрожишь.
— Это от холода!
— В зале двадцать градусов.
Геральт вдруг рассмеялся — низко, глухо.
— Что? — Цири нахмурилась.
— Ничего, — он покачал головой. — Просто... я рад, что ты здесь.
Цири смягчилась, затем шлёпнула его по плечу.
— Кто-то же должен вас всех спасать от вас же.
Лютик робко улыбнулся.
— Значит... я не умру?
— О, ты ещё помрёшь, — Цири повернулась к выходу. — Но не сегодня.
И с этими словами она вышла, оставив за собой лёгкий запах лаванды и лошадей.
Лютик выдохнул.
— Она ужасающе похожа на Йеннифэр.
Геральт кивнул.
— Да.
— Это плохо?
— Да.
Лютик вздохнул и потянулся за кувшином вина.
— Ну... за новую жизнь?
Геральт чокнулся с ним.
— За новую жизнь.

***

Йеннифэр стояла у узкого окна, её пальцы впились в каменный подоконник так, что ногти побелели. За её спиной раздались шаги — лёгкие, но твёрдые. Она не обернулась.
— Йен... — голос Цири был мягким, но в нём чувствовалась сталь.
— Не начинай. — Йеннифэр не шевельнулась. Только её плечи слегка дрогнули.
Цири осторожно подошла ближе. В свете факелов она видела, как дрожат ресницы чародейки, как её губы сжаты в тонкую белую полоску.
— Я не буду оправдывать их.
— Тогда зачем ты здесь?! — Йеннифэр резко обернулась. Её глаза пылали, но по щекам покатились слёзы. — Чтобы посмотреть, как я страдаю?
Цири не отступила.
— Я здесь, потому что ты мне как мать.
Йеннифэр задохнулась, словно от удара. Её руки сжались в кулаки, и в воздухе запахло озоном — магия клубилась вокруг неё, как гроза.
— Он... он... — голос её сорвался. — Я хранила его сердце пол столетия! А он отдал его этому... этому...
— Лютику, — спокойно закончила Цири.
Йеннифэр взревела.
— Я сотру их в порошок. Нет, даже его не останется от них!
Она взмахнула рукой — и каменная стена за её спиной треснула, будто от удара молота.
Цири не моргнула.
— Ты можешь. — Она сделала шаг вперёд. — Но ты не сделаешь. Потому что ты — Йеннифэр из Венгерберга. — Цири подошла вплотную. — Ты пережила пытки, войны и предательства. Ты сильнее этого.
Йеннифэр задрожала. Магия вокруг неё заколебалась, как пламя на ветру.
— Он разбит мне сердце.
— Знаю. Цири осторожно взяла её руку. — Но если ты их уничтожишь — сломаешь и моё.
Йеннифэр замерла. Слёзы текли по её лицу беззвучно.
— Я... я не могу остаться.
— Знаю, —снова прошептала Цири.
— Если я увижу их вместе...
— Ты убьёшь их. Да, я знаю.
Йеннифэр слабо рассмеялась — горько, безрадостно.
— Когда ты стала такой мудрой?
— Меня воспитывали ведьмак и чародейка. — Цири улыбнулась. — Где-то я должна была это перенять.
Йеннифэр глубоко вдохнула и выпрямилась. Слёзы ещё блестели на её щеках, но глаза уже горели привычной сталью.
— Я уезжаю на рассвете.
— Куда?
— Подальше.
Цири кивнула.
— Придёт время — напишешь?
Йеннифэр посмотрела на неё, и в её взгляде было что-то новое — печальное, но спокойное.
— Придёт время — напишу.
Она обняла Цири — крепко, как будто боялась, что та исчезнет. Потом резко отпустила и вышла, не оглядываясь.
Её чёрное платье скользнуло по камням, как тень. Только начал на горизонте алеть рассвет, Йеннифэр покинула стены Каэр Морхена.
Только ветер шелестел страницами забытой книги на её столе — той самой, что она всегда читала Геральту долгими вечерами.

***

Главный зал Каэр Морхена, раннее утро.
Лютик сидел у потухшего камина, скрючившись на скамье, как побитый пёс. Его пальцы нервно перебирали струны лютни, но не извлекали ни звука — лишь глухой шелест ногтей по струнам.
Дверь скрипнула.
— Она уехала.
Голос Геральта был ровным, но Лютик почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он не поднял головы.
— Я знаю.
Тишина. Геральт подошёл ближе, его сапоги глухо стучали по каменному полу.
— Ты не виноват.
Лютик резко засмеялся — горько, почти истерично.
— О, конечно! — он наконец поднял глаза. Они были красными, будто он не спал всю ночь. — Я просто случайно переспал с её мужчиной. Мелочь!
Геральт нахмурился.
— Я не её мужчина.
— А чей тогда?! — Лютик вскочил, лютня грохнулась на пол. — Мой? Да ты даже не можешь сказать это вслух!
Геральт не ответил.
Лютик отвернулся, сжав кулаки.
— Я разрушил всё. Она ненавидит меня. Каэр Морхен ненавидит меня.
— Цири — нет.
— Цири! — Лютик язвительно усмехнулся. — Она единственная, кто ещё терпит моё существование. Поздравляю, у меня теперь один союзник во всём мире!
Геральт шагнул вперёд и грубо схватил его за подбородок, заставив посмотреть в глаза.
— И я.
Лютик замер. Его губы дрогнули.
— Ты...
— Я сделал выбор. -Геральт говорил тихо, но каждое слово било, как молот. — И если ты думаешь, что я позволю тебе теперь сбежать — ошибаешься.
Лютик закрыл глаза.
— Она вернётся. И убьёт меня.
— Нет.
— Как ты можешь быть так уверен?!
Геральт внезапно притянул его ближе, так, что их лбы соприкоснулись.
— Потому что я знаю её лучше.
Лютик дрожал, как в лихорадке.
— Я... я не хочу быть причиной...
— Ты — не причина. -Геральт отпустил его. — Мы с Йеннифэр шли к этому годами. Ты просто... последняя капля.
Лютик медленно опустился на скамью.
— Чёрт. Он провёл рукой по лицу. — Я должен был просто остаться никчёмным бардом.
Геральт фыркнул.
— Слишком поздно.
За окном запел первый утренний дрозд. Лютик вздохнул и поднял лютню.
— Знаешь, я, кажется, напишу об этом балладу.
— Не смей.
— "Ведьмак и его грешный менестрель" — звучит эпично!
Геральт закатил глаза, но в уголке его рта дрогнула улыбка. Лютик, наконец, расслабился. Может, не всё потеряно.